Цветы обещания

Три года спустя...

- Эй, Эли, хватит быть такой капушей, давай быстрее, - слышу недовольное восклицание Кати, - Там сейчас все места займут и нам снова придётся есть стоя!

Я лишь киваю. Мне шестнадцать, но за три года мало что изменилось. Меня зовут Эли и я сирота. Моя мать покончила жизнь самоубийством, а отец спился и попал в тюрьму. Больше я о нем ничего не знаю.
Я смотрю в зеркало, но не вижу ничего, что могло бы меня привлечь. Всё то же каменное лицо, шрамы на котором стали практически незаметны, если не присматриваться; все то же неуклюжее, тощее тело; синяки под глазами размером с гектар леса; чёрные глаза и длинные волосы до самого копчика. Катя постоянно говорит, что мне повезло иметь такие волосы. В последнее время она любит приуменьшать свои качества, постоянно ищет недостатки. Ну и ладно, ей же хуже.
Слышу стук в комнату.

- Девочки, вы скоро? Мы уже опаздываем! - в проёме появляется Вова. Он все тот же, разве что стал больше.
- Наша мисс Угрюмое лицо никак не может собраться. - причитает она.

Я знаю, что они на самом деле не злятся. Они давно привыкли ко всем моим странностям. Поначалу им было неуютно, потому что я не отвечала на их вопросы, а лишь смотрела на них. Они избегали смотреть мне в глаза целый год, аргументируя это тем, что мои глаза как будто забираются им в брюхо, перемешивают органы и изучают досконально не только их внутренности, но и душу наизнанку выворачивают.

- Если постоянно торопиться, то можно упустить из виду что-то действительно стоящее.

Она закатывает глаза.

- В какой книге на этот раз ты вычитала эту цитату?

В ответ я лишь пожимаю плечами. Катя глубоко вздыхает.
Мы выходим из комнаты и начинаем идти прямиком к столовой. Интересно, куда мы так спешим?

- Так куда мы так спешим? - озвучивает мой вопрос Вова, - Ты обычно не прочь посидеть на краю кровати и повтыкать в стену, чем куда-то вовремя приходить.

Вот тут я полностью с ним согласна. Катя - не очень пунктуальный человек. Она опаздывает везде, где только может, так что я немного в замешательстве.

- Как грубо. Вчера вечером я прогуливалась по коридорам... И не надо на меня так смотреть! Это запрещено правилами, а не законом. Так вот, когда я проходила мимо комнаты старшей вожатой, она разговаривала с кем-то. Разговор был очень напряжённый, и судя по всему, у них на что-то больше нет времени, и сегодня должны сделать объявление. - заканчивает свой монолог подруга.
Я прямо вижу, как её лицо становится серым. Ей любопытно, и в тоже время она в замешательстве. У неё всегда была хорошая интуиция.

- Я чувствую, что что-то не так. Что-то, что изменит нашу жизнь! - восклицает она.
- Нет, ты снова начинаешь это!? Все уже поняли, что ты фатальная! - произносит с недовольством Пирожок. Пирожком он стал с первого дня, когда я только его увидела. Мы с Катей приняли негласное соглашение по поводу его прозвища.
- Фаталист. - тихо поправляю я его.
- Ну, фаталист. Это не отменяет того, что она слишком полагается на судьбу. Нельзя же во всём обвинять или же благодарить ее! - не прекращает свои причитания тот.
- Потому что это правда! Ничто не происходит просто так! - возмущается девочка.

Я не поддерживаю чьего-либо мнения, потому что верю, что человек сам творит свою судьбу. Но так же я хочу верить, что все произошедшее со мной - это лишь стечение неблагоприятных событий, которые слились в одну цепочку.

Мы заходим в столовую и, ох, и почему же я не удивлена? Все смотрят на нас, как на изгоев. По сути, мы ими и были. Наша компания состояла из трёх человек, трёх мушкетёров.

- Ой, чувствуете? Кажется, тут запахло чем-то гнилым.

К нам подходят девушки, которые в первый день моего появления выглядели так, как будто съели по жабе.

- Здесь не место для изгоев. Лучше убирайтесь по добру по здорову, а то вдруг ваша одежда испачкается. Случайно.

И снова этот смех, напоминающий звук, издаваемый скрещенными курицами с тростниковой лягушкой. Слух режет так, будто вам на ухо гаркнула сигнализация. Полное оцепенение.

- Кристина... - начала было Катя, но её грубо перебили.
- Ой, а кто это у нас тут заговорил? Я думала, что мыши только пищат. - и снова гадкий звук.
- Ты начала думать? - спрашиваю я, - Это прогресс. Как ощущения? Думаю, с непривычки может заболеть голова.

Удивлена ли я? Ещё бы. Поэтому просто начинаю смотреть на неё так, как будто во времена первопроходцев она украла у меня лошадь.

- Что ты сказала? С каких пор ты открываешь свой маленький поганый ротик?
- Для тех, кто живёт в детдоме, вы слишком преувеличиваете свою значимость. Этот мир не ждёт вас с распростертыми объятиями. Ему даже неизвестно, кто вы. Так что лучше засуньте свои амбиции подальше. Или это придётся сделать мне. - не отрывая взгляда проговариваю я.

Видимо, и правда случится что-то значимое. Это моё самое длинное предложение за столько лет. Раньше я ограничивалась односложными ответами и пожатием плеч.
Что я вижу перед собой? Ярость и страх. Она в бешенстве из-за моих слов, но ни один человек кроме Кати и Вовы не может выдержать мой взгляд. Она резко разворачивается и уходит. Если в ближайшее время на это здание не упадёт самолёт или оно не взорвётся, то можно смело идти искать мой хладный труп в одной из кабинок туалета.

- Я же говорила, что произойдёт что-то стоящее! - взвизгивает Катя.
- Теперь я тоже уверен, что что-то да произойдёт. - соглашается Вова.

И я снова пожимаю плечами. В этот момент в столовую входит Надежда Петровна. Опущенные плечи, растерянный грустный взгляд и дрожащие губы. Что-то не так и новость, похоже, не самая приятная.

- Кхм-кхм, хочу попросить вас всех уделить мне пару минут, - её голос сорвался, но она быстро берет себя в руки. Плохое предчувствие и внутренняя дрожь не дают мне покоя, - Вчера вечером нам позвонили и сказали, что мы должны собрать свои вещи и покинуть это здание. Землю выкупила одна влиятельная компания и отказ не принимается. Если мы этого не сделаем, то здание снесут вместе со всеми, кто тут находится, - сказать, что я в шоке - ничего не сказать. И тут я замечаю весёлые нотки в её глазах, - Но также было поставлено условие, что всех детей разделят на группы и переведут в другие дома. Особо активные попадут в дома в Подмосковье, - её взгляд падает на наш стол, и я вижу её мысли «Они обязательно попадут, если же нет, то я самолично откручу им головы», - Благо сейчас тепло и проблем с погодой не предвидится. Так что попрошу всех спокойно пройти в свои комнаты и начать собираться.

Никто даже сдвинуться с места не может. Все как будто оцепенели. Мы не остались в стороне. Это было словно ушат ледяной воды на голову, в которой попутно лежало с десяток наковален. Но шок от услышанного проходит, и все как по команде встают и направляются в свои комнаты. Очень много голосов, слишком громко, аж голова начала болеть.

- Эй, Ли, все нормально? - какое бы каменное лицо у меня ни было, подруга всегда чётко определяла состояние человека.
- Да, просто голова заболела. Уже прошло. - говорю я и голова правда проходит.

До нашей обители мы доходим молча. Каждый думает о новости, которая свалилась как снег на голову, и, конечно же, о том, кто в какой группе окажется.
Вещи собираем в тишине. Мы не обсуждаем эту тему, потому что я не вижу смысла что-либо говорить, а Катя просто верит, что это судьба и все предначертано.
В висках начинает стучать так, будто в моей черепной коробке поселилась стая дятлов и пытается вырваться из этой клетки. Чувствую, что моё лицо начинает стягивать что-то, запоздало понимаю, что это я морщу лицо. Вижу обеспокоенный взгляд подруги, она что-то говорит. Не понимаю, что именно. Мои глаза застилает пелена. Кричу, но звук не выходит, словно мне заткнули чем-то глотку. И я вижу.

«Мы снова гуляем по этой тропинке. Снова и снова мы проходим этот участок дороги. Скоро там появится старая заброшенная библиотека, на стене уже виднеется наше граффити. Семь. Это просто цифра, но все знают, что она значит на самом деле. Семь человек. Семь смертных грехов. Гордыня. Алчность. Зависть. Гнев. Похоть. Чревоугодие. Лень. И сейчас мы ведём нашу провинившуюся жертву. Чем он провинился? Слишком много думает о себе и не думает о других. Гордость.
Обходим здание, проходим ровно пятьдесят метров и подходим к старому, развалившемуся мосту. Тут никто не бывает, потому и свидетелей нет.
Кидаем его на землю. На колени он становится сам. Мы снимаем с него мешок. Он хмурится. Мы не надеваем маски, они нам ни к чему, грехи лица не прячут.

- Ты понимаешь, где ты? - спрашивает первый.
- Нет. - тихо отвечает он.
- Ты знаешь, почему именно ты? - продолжает первый. Сегодня это его игра.
- Нет. - звучит ответ.
- Значит, та девушка сама опрокинула весь свой обед и при этом не извинилась? - слова звучат надменно, как и положено первому.
- Блин, пацаны, я правда не виноват, эта слепая курица не видела, куда шла! Это не мои проблемы! - истерически кричит парень.
И тут раздаётся удар. Голова парня встречается сначала с ногой первого, а затем он целует землю. Поцелуй выходит длинным, страстным. Он отхаркивается и пытается снова встать.
- Как грубо, - цокает первый, - Девушки - слабые создания, их нельзя обижать. Так в чем твой грех?
- Пожалуйста, - хрипит парень, - Я не буду больше задирать нос, я больше не буду таким козлом. У меня проблемы в семье, и чтобы не казаться полным ничтожеством, я отыгрываюсь на других! Пожалуйста, - умоляет тот, - Пощадите.

Омерзительно. Мы подводим его к краю. Глаза парня загораются. В них читается неподдельный ужас.

- Пожалуйста! Я раскаиваюсь! Я больше не буду так себя вести! Ещё шанс! Ещё один шанс!

Первый медленно садится перед ним на корточки и, не отрываясь, смотрит на него пять секунд, затем начинает развязывать ему руки. Мы понимаем, что игра подходит к концу. На сегодняшний день.

- Спасибо, - светится парень благодарной улыбкой, - Я не подведу.

И стоит ему снова поднять взгляд, как он понимает, что его не отпустят.
- Конечно не подведешь, - первый начинает мять ему плечи, - Если подведёшь, то испытаешь это второй раз.
- Ч-что? - недоумевает парень.
И за секунду до падения в пропасть, его глаза блестят от слез. Он падает в воду и слышится всплеск. Мы наблюдаем, как парень начинает выплывать на берег и громко кашляет. На сегодня всё.
Все семь становимся на край и смотрим вниз до тех пор, пока парень не исчезает из вида. Медленно разворачиваемся и бредем обратно в город.

- Как думаете, он изменится?
- Вряд ли. Думаю, он даже захочет отомстить.
- А мне кажется, что он одумается. Вы видели его лицо? Это "Пожалуйста! Не убивайте! Дайте шанс!", - раздаётся смех.

Заходим в бар и берём по бутылке пива. Отмечаем ещё одну попытку сделать этот поганый мир лучше. Где бы человек ни был, мы знаем, что он делает. У нас глаза и уши по всему городу. И мы будем делать каждый день новые и новые попытки...»

Видение исчезает, а у меня такое чувство, будто я прожила целую жизнь. Чувствую, как меня продолжают трясти за плечи все сильнее и сильнее, что я аж клацаю зубами. Взгляд проясняется и я вижу зарёваное лицо Кати.

- Ох, ты жива! Ты жива! - не успокаивается она.
- Почему я должна была умереть? - слышу собственный голос и удивляюсь. Чувство такое, будто я пела в караоке во весь голос всю ночь напролёт.
- Ты была такой бледной, словно съела целое ведро поганок. Глаза закатила так, что аж твои чёрные дыры скрылись под веками. Клянусь, я думала, они сейчас снизу выкатятся. А твой рот был синим, словно ты просидела в проруби три дня и три ночи в лютый мороз! - вот это подробности. Хорошо, что хоть пена изо рта не шла.
- Главное, что все закончилось. Думаю, это из-за новости о новом доме, - выдыхаю я. Чувство такое, будто я вагоны разгружала. Все тело ломит.
Я вижу, как она стоит в неуверенности, как будто хочет что-то сказать, но не решается.
- Екатерина Александровна, что такое? - спрашиваю я.
- Ну, ты повторяла одни и те же слова, - замялась она, - семь, грехи, семь, грехи. А потом ты приходишь в себя и говоришь, что семь грехов идут и они не относятся к библейским писаниям. А твои глаза были настолько стеклянными, что я испугалась и слезы сами потекли из глаз.

Слушаю всё это и чувствую, что покоя я больше не дождусь, а этих семерых я ещё встречу. И чувствую, что это будет не самое приятное знакомство.

Быстро кидаю в сумку оставшиеся вещи и мы бежим на улицу, где нас ждёт машина, которая отвезёт нас в новый дом.

* * *

В это же время в Подмосковье.

- Итак, значит, в город едет сама Справедливость, которую шестнадцать лет искали Всадники?
- Похоже, что так...
- Ну, это ведь не так уж и плохо? Я имею ввиду, что мы наконец сможем посмотреть в глаза той, за кого мы делали работу?
- Это вопрос? И, по сути, мы делали свою работу. Мы наказывали людей за то, что они провинились в одном из грехов.
- А мне жаль её. Не зря же они её просто так искали. Причём, шестнадцать лет. Не думаю, что её ждут тёплые деньки.
- Судя по тому, что она едет сюда в приют из другого приюта, то тёплых деньков у неё не было довольно давно...
- Какая разница кто она? Мы просто должны найти её и отдать Всадникам.

Их прерывает настойчивый стук в дверь. Это Эрни, бармен клуба, который может собрать досье на кого угодно.

- Парни, там автобус пригнал. Думаю ваше задание там.
- Спасибо, Эрни. Ну что ж, пошли, пора отыскать её, или хотя бы подобрать варианты того, кто бы это мог быть.
- Отличный план. Это может быть кто угодно!
- Есть ещё идеи? Я с радостью выслушаю твой план. Никаких идей? Тогда пошли.
- Кто тебя вообще главным назначил?
- Ты знаешь кто.

И парни двинулись на место, где должны были проходить новенькие. И они увидели группку людей, осматривающих всё вокруг. Но они смотрят преимущественно на девушек. Им нужно найти её. И они видят девушку, которая отличается не просто по внешности, а по своей сущности. Воздух как будто становится холоднее, труднее дышать, хочется просто остановиться и спрятаться куда-нибудь, забиться в дальний угол и молиться о том, чтобы она не нашла его. Всё парни почувствовали это. Тело сковало невидимыми тисками. Но им нельзя останавливаться. И вот она смотрит на них. Они чувствуют, как в их голову проникает что-то невидимое, что-то, что хочет опустошить их. Они проходят мимо, чувствуют её взгляд, который заставляет кожу гореть, слышат, как её зовут, "Ли", заходят за угол и падают на землю. Им больно. Один из них быстро достаёт телефон и набирает номер...

- Фам, помоги, мы сейчас умрём...

В трубке слышится грубый голос, спрашивающий где они сейчас. Парень называет адрес и сбрасывает трубку. Держать телефон невыносимо. Тело отказывается слушаться. Лёгкие горят так, будто они наполняются водой, а тело словно дерут сотня дворовых псов. К ним подъезжает чёрная тонированная машина. Из неё вылезают несколько амбалов и помогают семерым забраться в машину.

* * *

Спустя десять часов...

Парни открывают глаза в месте, похожем на больничную палату, но это не больница. Уж они-то знают что это за место. Они в доме Всадников. Встают с кроватей, и идут в кабинет. Они знают, что они будут ждать их там. И не ошибаются. За столом сидит Мортем в белом костюме. За правым плечом стоит Фам, в его излюбленном чёрном костюме. На кожаном коричневом диване сидит Белл, в рыжем костюме. Напротив стоит и осматривает картину Виктор в зелёном костюме. Они никогда не снимают их. У них есть несколько комплектов в их цветах. Смерть. Война. Голод. Чума. Бог призвал их, но зачем? Это прописано в их контракте. Контракт, скрепленный кровью. Что на крови - то не рушимо. Этот вид контракта существовал при первых людях. Именно так заключили сделку Сатана и Лилит. Именно так закрепили сделку Адам и Ева. Именно так было заключено соглашение между Богом и Аспидом. Многие думают, что пузырёк с кровью Бога единственный в мире. Собери все контракты на крови заключённые Богом, и вы получите ещё двенадцать таких флаконов.

- Итак, я полагаю, что вы встретились с Справедливостью. - голос спокойный, тихий, умиротворяющий. Мортем умеет говорить так, что даже сама кровь в жилах застынет, ибо испугается, что течёт слишком громко. - Она обладает такой силой, но не подозревает о ней. Удивительно.
- Нет ничего удивительного. Надо просто хватать её. У нас нет времени ждать. Наши враги всё ближе и ближе, а мы и пальцем не шевелим, чтобы что-то сделать! - кричит Белл. И его можно понять. Армия Джеса растёт, наши люди гибнут, а мы и сделать-то ничего не можем.
- Мы не можем. - продолжает Мортем всё так же спокойно. - Она не знает кем она является. Не знает, на что способна. Её мать отлично прятала её все шестнадцать лет и, видимо, ей удавалось удачно блокировать все признаки её силы. Вся её мощь закрыта глубоко внутри. И там не хлипкий замочек, который мы можем просто так сорвать. Там защита будет покруче, чем в самых охраняемых местах мира. Тут нужно действовать настолько аккуратно, насколько это возможно. - Белл фыркает, но не говорит ничего против. Мортем смотрит на нас и мы понимаем, что это значит. - Это задание ваше. Вы должны расположить её к себе. Нужно сделать так, чтобы она вам доверяла. У вас должно уйти не больше месяца. Это максимум, который я могу вам дать. Подготовьте её у разговору, а потом вы просто должны всё ей рассказать.

Парни согласно кивают. У них нет выбора, они не могут отказаться. Эти люди дали им дом. Дали шанс на нормальную жизнь. Они не могут их подвести после всего, что было, что для них сделали. Они уже собираются уйти, как их окликает Мортем.

- В конце месяца будет что-то вроде свадьбы, и я хочу, чтобы вы привели её туда. Пусть посмотрит на старые обычаи, проведёт время в круге, где должна была быть с самого детства. Не разочаруйте меня.

И главный делает знак рукой, означающий, что они могут идти. Они выходят за дверь и слышат громкий голос Белла и всё тот же спокойный голос Мортема. Его хоть что-то может вывести из равновесия?

* * *

Когда мы спускаемся, все дети уже стоят на улице. Кто-то боится, кто-то в предвкушении, а кто-то просто не знает, как реагировать. Если честно, то я сама ещё не до конца определилась, как относиться к тому, что я потеряю свой дом.
Когда мы выходим, уже начинают оглашать списки групп. Я не особо прислушиваюсь к тому, кто куда попадёт, но ясно слышу, что Кристина и её шестёрки попадают в другую группу. И когда я, наконец, слышу список моей, то стою в полном недоумении. Пирожок оказался в третьей группе, вместе с этими кикиморами.

- Может, это какая-то ошибка? - слышу голос Кати, - Этого же не может быть.

Смотрю на Надежду Петровну и понимаю, что она тоже в таком же недопонимании, как и я. Замечаю, как она подходит к оглашающему и спрашивает, не ошибка ли это, но тот лишь отвечает, что наш Пирожок отправится в интернат для детей с лишним весом, где ему смогут помочь привести себя в форму. И снова начинают оглашать списки.

- Как думаешь, о чем они разговаривали? - раздаётся у меня над ухом Катин голос.
- Они говорят о том, что его отправят в интернат для толстых, где он сможет привести себя в порядок.
- Ты что, их мысли прочла? - удивляется подруга.
- Нет. Помнишь, мы постоянно играли в игру, где надо читать по губам? Думаю, это дало свои плоды.

Она замолкает. Мы подходим к Пирожку и не можем вымолвить ни слова. Уже открываю рот, чтобы сказать что-то на прощание, как Вова меня опережает.

- Я буду по вам скучать. Если это окажется не концлагерь, то постараюсь писать вам по возможности. - вижу грустную улыбку на его лице.

Мы не привыкли выражать свои чувства на всеобщее обозрение, поэтому лишь киваем ему.

Подходим к большому жёлтому автобусу и идём в самый конец, где на нас не обратят внимания.

- Может, все окажется не так плохо и это место нам понравится. Там же вроде как "в наборе" должна идти школа, - она в воздухе показывает кавычки, - А то, гляди, может лучше будет, чем здесь.

Пожимаю плечами. Не хочу говорить на эту тему и тихо удивляюсь оптимизму моей подруги. Но я ведь знаю, что она боится неизвестности также, как и я.

* * *

Спустя целых два часа мы приезжаем на место. Все моё тело затекло после нашего маленького путешествия. Вылезаем из этого автобуса и, кажется, у нас пропадает дар речи. Здесь красиво. Городок побольше нашего. Идём около двадцати минут, при этом оглядывая все достопримечательности, начиная с большого графити на гараже, и заканчивая мусорными баками. Есть кое-что, что привлекло моё внимание. Маленькое граффити, размером с баскетбольный мячик. Но я чувствую, как у меня начинают дрожать колени. Это то самое граффити из моего видения. Семь. Цифра в чёрном круге. Она выделяется на фоне остального, как будто кто-то хотел создать черный портал со входом в виде цифры семь.

«Семь грехов. Семь дней. Семь очищенных.»

До меня доносятся чьи-то мысли. Начинаю лихорадочно вертеть головой и искать источник. И я замечаю их. Семерых. Они идут так, словно цепные собаки, проверяющие периметр территории. И мы пересекаемся взглядами. Какая-то доля секунды, но моё сердце уже успело сделать тройное сальто, шпагат в воздухе и тройной аксель. Они не обращают на меня никакого внимания. Я просто девочка с большими чёрными глазами, которая приехала издалека.

- Ли? Всё в порядке? - беспокоится Катя, - Ты как то не здорово выглядишь, бледная вся.
- Что? А, нет, все нормально, просто с дороги укачало. - отмахиваюсь я, но ещё долгих три секунды продолжаю буравить их спины взглядом. Затем понимаю, что у меня нет времени бездумно стоять и смотреть в спину незнакомым мне парням. Догоняю свою группу и мы входим в наш новый дом.

У меня снова дежавю. Снова сотни глаз уставились на нас, как будто мы из шоу Уродов. Но у них скорее не любопытство, а одна и та же навязчивая мысль.

«Новенькие. Новое мясо. Новый вирус. Новые грешники.»

А вот тут мне стало совсем не по себе. Мало того, что мы приезжаем к чёрту на куличики, так ещё все и рады кинуть нас, как падаль на растерзание кому-то. Ох, ну и почему же кому-то? Все тем же семерым.

Видно, они тут давно, потому что явной неприязни я не замечаю, скорее, все просто пытаются не обращать на нас внимания, чтобы не было проблем.

Но нам с Катей как будто везёт сегодня. Мало того, что мы в одной группе, так ещё и в одной комнате. Слава богу, не придётся снова наблюдать за неловкими попытками соседа завязать со мной разговор. Нас провожают в нашу комнату на втором этаже, попутно рассказывая, что библиотека находится в восточном крыле, а столовая в западном. Мы заходим в наше новое пристанище до восемнадцати лет и она мне нравится: небольшая светлая комната, одноместные кровати, большое окно, которое выходит прямо на лесопосадку. Я не против. Лучше уж наблюдать природу, чем мусорные баки. Рядом с выходом дверь в ванную комнату, хотя, скорее, в душевую.

- Мы надеемся, что вам здесь понравится. В будни подъём в семь утра, по выходным и праздникам в любое время. Отбой в одиннадцать вечера. Остальную информацию вы сможете получить из памятки, что находится на вашей кровати, - оборачиваюсь и вижу, что там и правда лежит листочек с большим содержанием, - А теперь я не буду вам мешать, осваивайтесь, и, если возникнут вопросы, обращайтесь к одному из вожатых.

Она закрывает дверь с обратной стороны и я слышу её удаляющиеся шаги. Медленно подхожу к кровати и начинаю изучать содержимое листка.

«Правила дома.

1. Каждое утро, не считая выходных и праздников, подъём в семь утра. Отбой в одиннадцать вечера для всех без исключения.
2. В случае нарушения, виновники будут отрабатывать наказание. Степень его сложности будет зависеть от решения старшего вожатого.
3. Каждую пятницу в пять вечера проводится генеральная уборка всех помещений здания. Неявка на ген. уборку также наказуема. См. пункт 2.
4. Все действия, направленные на причинение вреда здоровью проживающих в интернате или сознательную порчу имущества карается переводом в другое учреждение или же привлечение специальных органов опеки (на усмотрение вожатой комиссии).
5. Запрещается хранение оружия или же других опасных средств индивидуального пользования. Если таковые имеются, то они должны быть сданы. В противном случае будет проведён обыск комнаты.
6. Дети с отклоняющимся поведением должны посещать психолога каждую среду в 16:10.
7. На стенах комнат не должны присутствовать плакаты, эмблемы или символики (пентаграммы, свастика и др.), оскорбляющие чувства людей. Отклонение от правил наказуемо. См. пункт 2.

С уважением,
Вожатая комиссия.
И. П. Логункова. »

- Больше похоже на свод правил в каком-нибудь войсковом подразделении, - немного нервно усмехается подруга, - Хотя, всё не так плохо. Особенно для тебя, - непонимающе смотрю на неё, - Тут есть библиотека. - начинает смеяться та.

Я лишь закатываю глаза и принимаюсь осматривать комнату. Большой шкаф на двоих. Вещей у нас немного, так что тут ещё даже место останется. Две прикроватные тумбочки. Открываю и вижу кучу учебников для десятого класса. Тетрадки, канцелярия и большего ничего. Выдвигаю верхний ящик, в котором нет ничего, кроме разбитых часов, на задней части которых написано что-то, что из-за слоя грязи и пыли я не могу разобрать. Начинаю усиленно тереть и мне наконец удаётся прочесть фразу.

«Время скоротечно. Не трать его понапрасну.»

Убираю их обратно и сажусь на кровать. Она мягкая. Я словно села на пуховое одеяло. Откидываюсь назад и глубоко выдыхаю. К нам стучат и мы снова видим женщину, которая нас сюда проводила.

- Я надеюсь, что вы ознакомились с правилами и рассмотрели комнату. Сейчас нам надо пройти в актовый зал, чтобы там вы смогли посмотреть своё расписание уроков на эту неделю, а затем пройти в столовую пообедать.

Мы киваем и выходим из комнаты. Спускаемся на первый этаж и проходим в актовый зал. Он больше, чем я предполагала. Три больших окна с плотными длинными шторами. Мне нравится. Проходим к свободным местам и садимся. К микрофону выходит высокая женщина с идеально ровной спиной, забранными в аккуратный пучок волосами и сложенными в замок руками за спиной. Она окидывает весь зал таким взором, будто если кто-то отклонится на один градус не в ту сторону, то она его испепелит. Она откашливается и начинает свой монолог.

- Итак, я рада, что вы все собрались здесь сегодня. К нам приехали новые люди и мы надеемся, что им у нас понравится, - она прерывается и снова смотрит на всех, затем продолжает, - На стенде рядом с выходом вы сможете посмотреть интересующую вас информацию. А сейчас прошу вас пройти в столовую, где вас накормят обедом, а ужин будет выдан в качестве сухпайка.

После обеда мы возвращаемся в спальни и просто валимся на кровать. Надо очень многое переварить. И это я не про обед. Слишком длинный день, много событий и куча информации. Не замечаю, как проходит время и наступает час отбоя. Начинаю снимать свое сиреневое покрывало, складываю его на стул и начинаю укладываться. Этой ночью мне снится сон всё с теми же лицами и с теми же именами.

* * *

В это же время...

- И как мы, блин, должны к ней подобраться, когда она постоянно не одна?!
- Сер, успокойся.
- Успокойся? Серьёзно? Как ты себе это представляешь? Типа, привет, мы тут короче держим весь город в страхе, и нам нужно расположить тебя к себе, чтобы потом вылить на твою голову то, что ты грёбаная Справедливость и мы должны тебя сдать Всадникам, которые пошлют тебя спасать мир от самого, мать его, Бога. Что-что говоришь? Да, Бог намерен уничтожить половину Земли. Что-что? Нет, он не из Библии, он, мать твою, из Библии Сатаны! Как ты себе это представляешь?! Да она же нас в дурку сдаст, а потом и сама ляжет!

Парни замолчали. Они не смотрели на ситуацию с этой стороны. Проблема Сера была в том, что он был прав, даже когда не прав. Не логично? Добро пожаловать в их мир. Сейчас они сидели и пытались придумать план действий. Они и правда всё время была с подругой. Не отходила от неё. И тут Сер резко падает в кресло, а тело пробивают конвульсии. Парни разом поднимаются с кресел и пытаются делать хоть что-то. И только один знает, что нужно положить ему в рот что-то твёрдое, чаще всего это ремень, чтобы парень не откусил себе язык. Он быстро находит нужный ему предмет и суёт парню в рот. Постепенно судороги идут на спад, только пальцы изредка вздрагивают.

- Воу-воу, парень, что с тобой?
- Не знаю... - голос хриплый, слабый, как после долгой болезни. - Я видел... Не уверен... Кажется, это было что-то вроде видения. Мне явилась... Женщина. Она была очень похожа на неё, и одновременно с этим отличается. Может мама, не знаю. Но она сказала, что завтра ночью Ли будет в лесу и мне нужно встретить её.
- Как-то это подозрительно, не находишь? Почему именно тебе? А может у тебя и не приступ был вовсе? Раньше их не было. Столько лет прошло и тут на тебе. С самого детдома не было.
- Ну конечно же это не настоящий приступ. Что ты. Я прикололся. Люблю, знаешь ли, чувствовать себя как овощ. А ещё с восторгом думаю, что вот сейчас я точно откушу себе язык. Забавно до ужаса.

Парень прикусил себе язык. Он знал, что тема приступов больная для него, но разве не мог он не думать, что это было достаточно подозрительно? Вид был достаточно глуп, чтобы посчитать, что Сер сделал это специально, но он знал, что тот ни за что не пустится на такую низость. Поэтому мысленно уже просил прощения.

- Значит, завтра ночью она появится в лесу?
- Так сказала дамочка в видении.
- Значит завтра ты пойдёшь встречать её. Мы не упустим такой шанс.

Все сразу же подумали, что пора разбирать комнату. Её гость уже готов вернуться. Семь грехов не первые, кто живёт в этом доме. Да и сами Семеро не первые. До них были такие же парни, которые искали Справедливость. Но, возможно, наши Семеро будут первыми кому удастся выполнить миссию своих предшественников? Кто знает. Но они определённо лучше тех, что были. И определённо лучше тех, что будут. Они всегда действовали так, чтобы люди стали думать над своими словами, поступками. Они не переходили границ дозволенного. Был случай, когда ситуация вышла из под контроля. Проблема всегда в том, что ты не знаешь с какой силой бить. Ударишь сильнее - убьёшь. Слабо врежешь - тебя прихлопнут. Но этот парень не мёртв. Никогда не был. Он живее всех живых. Этот парень не просто выжил от удара биты по голове, он пережил несколько дней, пока валялся в агонии. Где же он сейчас? О-о, он всегда с семерыми. Все думают, что грехов семеро, но так ли это? Почему все в мире забывают маленького зверька, готового откусить тебе руку по локоть, или, к примеру, когда тебя прижимают настолько, что ты ради спасения собственной шкуры готов сдать семью? Предать свою страну? Страх. Самый живучий из инстинктов. Но что, если страх олицетворяет тут бесстрашие? Не всё, что прописано на бумаге является правдой. Вот только люди зачастую забывают об этом. Забывают о том, что люди делают тебе добро, но отлично помнят каждый отказ, каждое резкое слово. Люди настолько глупы, что считают идиотами всех вокруг себя. Это так печально. Ты ведь не считаешь себя самым умным? Правда?