Цветы обещания

«Я бегу так быстро, как могу. Я чувствую их. Они повсюду. Они не отстают, гонятся за мной, словно без этого умрут. Мои ноги начинают заплетаться от усталости, лёгкие горят изнутри, глаза слезятся, а бок болит так, словно в него вонзили кинжал.
Наконец моё тело перестаёт мне подчиняться и я падаю прямо в овраг. Сломанные ветки впиваются в лицо, руки, ноги. В конечном счёте я скатываюсь и смотрю на небо. Слышу топот ног. Как будто приближается стадо буйволов, готовых затоптать любого, кто окажется у них на пути. Но они пробегают мимо и я чувствую, как мои лёгкие расправляются и из груди выходит хрип. Небо цвета розовой дымки. Сейчас закат, и если они найдут меня, то я не приду домой к ужину. Не знаю, сколько я пролежал без движений на земле, но все тело затекло. Мне холодно настолько, что я не чувствую ног и пальцев на руках. Пытаюсь встать на ноги, но тело не слушается и я тут же падаю. Снова встаю, колени трясутся, зубы отстукивают мой собственный похоронный марш. Пытаюсь взобраться, но склон слишком крутой, и я соскальзываю каждый чёртов раз, как только мои руки почти цепляются за край. Спустя десятки попыток я наконец достигаю своей цели. Дышу так глубоко, как будто пробежал марафон. Прихрамывая, начинаю идти к выходу из леса. Но тут что-то сбивает меня с ног и я падаю, ударяясь затылком о землю.

— А кто это у нас тут такой слабый и беззащитный? – слышу я издевательский голос. Он как назойливая песня, которая не оставляет тебя в покое несколько дней.

Всё моё нутро парализует и сковывает животным страхом. Я чувствую, как волосы на голове поднимаются дыбом и перед глазами появляется картина, на которой изображено могильное надгробие. На могиле лежат свежие цветы. А рядом сидит женщина, которая плачет так громко, что в округе разлетаются птицы. Этот голос так знаком, словно я жил им. Смотрю на неё и глаза расширяются так, что должны были вылететь из орбит. Передо мной сидит моя мама. Начинаю её звать, но она меня не слышит. А потом мой взгляд падает на камень и мой взгляд наполняется ужасом. На камне моё фото и надпись: "Малиновский Алексей Владимирович. 13.06.1999 - 21.05.2016. Помним. Любим. Скорбим. Любимый сын и верный друг".
Видение пропадает, и я отчаянно пытаюсь вспомнить, какое сегодня число. И когда я вспоминаю, то чувствую, как на мою голову падает небо. Сегодня двадцать первое мая. День моей смерти и начало конца.
Поднимаю голову к небу и вижу падающую звезду. В моей голове молниеносно проносится одна единственная мысль.

«Господи, спаси и сохрани моих близких...»

Не успеваю я закончить фразу в моей голове, как что-то резко бьёт меня по голове. Боль такая невыносимая, как будто меня десять раз ударили по голове битой, обмотанной колючей проволокой. Перед тем, как моё сознание окончательно отключилось, я вижу их всех. Всех семерых.

— Ты что наделал?! – слышу я истошный крик.
— Чутка перестарался.
— И что нам делать?
— Забыть об этом и уничтожить все следы нашего пребывания здесь.

И мой взгляд затухает.

***

— Мы прерываемся на срочные новости. В лесопарке, недалеко от детского дома и главной дороги было найдено тело молодого парня семнадцати лет. Если вы что-нибудь видели или знаете, то срочно обратитесь в полицию. Несомненно, это большая трагедия для всего города, особенно для семьи погибшего. Мы искренне соболезнуем и поддерживаем семью убитого...»

***

Я просыпаюсь и понимаю, что не могу сделать вздоха. Из груди доносится лишь отчаянный хрип. Глаза затуманиваются, из них не переставая текут слёзы. Тело горит, как при лихорадке.
Мгновение, и я чувствую живительную прохладу, а моя футболка, лицо и волосы становятся мокрыми. Зрение фокусируется и я вижу перепуганную Катю с пустым стаканом в руке. Ее лицо бледное и при свете луны она больше похожа на призрака. Пытаюсь подняться, но тело ломит так, как будто на меня упало пианино, с этажа, эдак, пятнадцатого. Губы пересохли и мне только с третьего раза удается произнести фразу.

— Помоги мне сесть, – голос слабый и тихий, как после долгой болезни.

Подруга подходит ко мне и помогает принять сидячее положение. Она более-менее успокоилась, но в глазах до сих пор отражается беспокойство.

— Что происходит? – тихо спрашивает она, – Это уже второй припадок, и ты снова выглядишь так, как будто над тобой ставили эксперименты лет десять.
— Дай мне сначала таблетку от головы, или я точно умру, – голова раскалывается так, как будто это меня огрели битой. Катя подаёт мне стакан с холодной водой и таблеткой. Закидываю её в рот и пытаюсь сделать глоток воды, но рука так сильно дрожит, что я боюсь все пролить на себя, поэтому начинаю жевать эту горькую отвратительную таблетку. Снова пытаюсь поднести стакан к губам, но дрожь настолько сильная, что я всё-таки проливаю пару капель на одеяло, но сделать маленький глоток мне всё же удалось. За всеми этими манипуляциями наблюдала Катя.

— Ну так что? Расскажешь, что с тобой происходит? – поднимаю на неё взгляд и понимаю, что она от меня не отстанет. Поэтому я выкладываю ей абсолютно всю историю. Начиная с моей жизни до того, как мой отец решил, что алкоголь действительно помогает решать проблемы, а мама не искала выход в вскрытых венах на запястьях. Затем рассказываю ей, как я впервые начала видеть краски и мысли людей. Это случилось после того, как мой отец впервые поднял руку на меня.

«— Папа! Хватит пить! – я пытаюсь растолкать его, но у меня ничего не выходит, - Папа, пожалуйста!
- Отстань от меня! – огрызается тот и отпихивает меня от себя.
— Если бы мама была здесь, думаешь, она бы обрадовалась? – стоит мне закончить фразу, как я вижу полные ярости глаза и сильный удар заставляет меня упасть на пол и отключиться. На следующий день я иду в школу с синяком на лице. Мне больно. Конечно же это не остаётся незамеченным. Все взгляды обращены на меня.

«О Господи! У неё что, синяк?»

Везде тишина, так откуда этот голос? Начинаю думать, что мне показалось, как снова слышу голоса. Их много, как рой пчёл.

«Её избивают?» – гляжу на шокированные лица одноклассников.
«Может, у неё проблемы в семье?» – смотрю налево на группу девочек из восьмого класса.
«А вдруг она просто нарисовала это? Хотя, уж слишком похож на настоящий.» – вижу надменные и осуждающие взгляды парней.
«Ещё одна проблемная.» – я так и слышу это цоканье языком и закатывание глаз.

Слишком громко, слишком много звуков!

— Замолчите! Я не проблемная! Меня никто не трогает и у меня все в порядке! – не знаю зачем я это говорю, – Лучше за собой смотрите! Или говорите о своих тупых модных журналах и футболе, который вы смотрите, только ради того чтобы вас взяли в крутую компанию! Прежде чем смотреть на меня и показывать пальцем, посмотрите в зеркало и разберитесь в себе!

Я быстро выбегаю из школы и, глотая слезы, направляюсь в парк под большую иву. В детстве я любила тут прятаться и сидеть с мамой. Сажусь там, где ветви гуще всего и начинаю безудержно плакать, пытаюсь всю свою боль и обиду выплеснуть в горьких горячих слезах. Не замечаю как засыпаю, а когда просыпаюсь, на улице уже вечер. Медленно бреду домой и погружаюсь в свой личный ад...»

Затем рассказываю ей о своём первом видении, о моем первом приступе, о том, что не помню, как произносила ту фразу, как увидела этих парней на улице. И прямо сейчас я закончила ей рассказывать о моём втором видении.

Молчание затянулось. Я не вижу смысла что-либо говорить, а она просто обдумывает только что сказанное.

— Так значит, ты что-то вроде телепата? – спрашивает она, а я киваю, – То есть, ты можешь прочесть то, о чем я думаю? – её взгляд становится заинтересованным.
— В какой-то мере. Это происходит само по себе, я это не контролирую, – начинаю массировать переносицу, – Что-то вроде подсознательного выбора.
— О чем я сейчас думаю? – я медленно поднимаю одну бровь, – Ой, не смотри на меня так, давай, – я выдыхаю и пытаюсь сконцентрироваться на ней.

«Я люблю Киану Ривза»

— Боже, уже весь мир знает, что ты без ума от Киану Ривза! – шёпотом возникаю я.
— Да ладно! Ты реально читаешь мысли? – слышу её тихое пищание, – Поверить не могу! Да это же потрясающе!
— Сомнительное удовольствие, – я пожимаю плечами.

В коридоре раздаются шаги. Мисс "Я без ума от Киану Ривза" со скоростью света ставит стакан на тумбочку и быстро ложится на свою кровать. Наша дверь открывается и в комнату проникает свет, потом дверь закрывается и звук шагов стихает. Слышу шорох на соседней кровати и поворачиваю голову. Подруга смотрит на меня и её глаза блестят в темноте, как маленькие драгоценные камни.

— Это потрясающе, обладать такой способностью. Ты уникальна, не забывай об этом, – всем телом поворачиваю к ней и улыбаюсь, – Ого, ты умеешь улыбаться? Тебе идёт!

Закатываю глаза и начинаю хмуриться. Раздаётся тихое хихиканье.

— Спокойной ночи, Эли. Это дар и ты достойна его.
— Сладких снов.

Переворачиваюсь на спину и начинаю смотреть в потолок. Для меня это не уникальное явление и не дар. Это проклятие. Боль отступила и я чувствую некоторое облегчение. Досчитав последнюю трещинку на потолке, я проваливаюсь в безмятежный сон, на этот раз без сновидений.

* * *

Я просыпаюсь от того, что меня кто-то толкает в плечо. Я открываю глаза и вижу, что передо мной стоит мама.

— Вставай, мартышка. Солнце уже давно взошло.
— Доброе утро, – сонно говорю я.
— Сегодняшний день многое изменит. Семеро придут.
— Что?
— Вставай, – меня начинают трясти сильнее, – Вставай. Это уже не смешно! – мой взгляд фокусируется, лицо мамы исчезает и я вижу перед собой недовольную Катю, – Ну наконец, я думала, что никогда тебя не добужусь!

Перевожу взгляд на часы и сейчас только семь утра. Куда она так подорвалась? Недовольно кошусь на подругу.

— Сегодня первый день в новой школе, – продолжаю прожигать её лицо взглядом, а-ля, "Это не причина для того, чтобы вставать в такую рань", – Не надо на меня так смотреть. Я плохо спала ночью, очень долго думала о том, что ты мне рассказала, – я понимающе киваю, – А потом меня что-то толкнуло, как наваждение. Я начала будить тебя, но всё никак не могла добудиться. Я будила тебя полчаса!
— Подожди. Во сколько ты встала? – я с недоумением смотрю на неё.
— Встала в шесть, потом водные процедуры, и в половину седьмого я начала тебя будить. В какой-то момент я подумала, что ты похожа на труп и я тебя не разбужу.

По коже сразу пронёсся табун мурашек. Откидываюсь на подушку и кладу ладонь на глаза. Начинаю думать о том, что, возможно, когда-нибудь, меня не смогут разбудить даже с помощью танка. От этой мысли я вздрагиваю и резко встаю. Направляюсь в ванную комнату и захожу в душ. Горячие струи смывают с меня плохие мысли, расслабляют напряжённые мышцы и я чувствую, что моё настроение становится немного лучше.
Выхожу из душевой кабинки и иду к умывальнику. Чищу зубы, когда заканчиваю, смотрю на свое отражение. Синяки стали темнее и больше. Глаза такие чёрные, что тут подойдёт только dark black. Волосы такие же, надеюсь я сразу расчешу эти колтуны. Выдыхаю весь воздух, что был в моих лёгких и делаю глубокий вдох. Снова открываю глаза, но на меня смотрит всё та же бездна. В какой-то момент начинаю думать и замечать, что эта бездна всматривается в меня, эта мысль заставляет меня вздрогнуть. Беру расчёску и начинаю расчесывать свои мокрые волосы, и, о чудо, я делаю это с первой попытки, и не сломав при этом саму расчёску.
Выхожу из ванной и время только половина восьмого. Начинаю искать одежду в шкафу. Мне абсолютно всё равно, что на мне надето, главное, чтобы это был чёрный, серый или белый цвет. Ради сегодняшнего "особого" события, я надеваю мои любимые чёрные джинсы, белую рубашку и серую толстовку. Вы спросите: "Откуда у девушек из приюта деньги на одежду, не похожую на старый мешок из под картошки, замаскированный под майку Виктории Сикрет?", я вам отвечу. Наш старый дом не был тюрьмой и мы могли выходить гулять! И не под пристальным взглядом наших приютских надсмотрщиков с автоматами под рукой. Однажды, во время прогулки, когда нам было по четырнадцать лет, мы с Катей и Вовой увидели листовку, где было сказано, что требуются промоутеры в один магазинчик. Мы решили сходить в тот магазинчик, без Вовы, он сказал, что мы просто потеряем время. Но нас взяли. Мы проработали там три месяца раздавая листовки, а потом стали просто помогать в маленьком магазинчике, где человек мог найти всё, что душе угодно. Нет, серьёзно, там даже были где-то глаза в банке, в позднюю смену казалось, что они наблюдают за тобой, пока ты не смотришь. За неделю до объявления о переезде, мы ушли. Но в последний год магазинчик всякой всячины не пользовался особым спросом, поэтому владелец сказал, что ему нечем нам платить и дал нам остатки того, что у него было. Но за то время, что мы там проработали, мы успели скопить достаточно, чтобы купить недорогую, но нужную вещь. Мы практически не тратились, лишь по необходимости, хотя наш соблазн потратить все деньги в один день был очень велик, а потом в сознание врывалась мысль, что мы не обычные дети с большой семьёй и постоянным доходом, и наш энтузиазм угасал. Благодаря этому, у нас есть необходимые вещи, достаточное количество денег, которых хватило бы, чтобы свалить куда-нибудь подальше и, конечно же, правильное распределение и планирование бюджета. В свои шестнадцать, а в декабре уже семнадцать и мне и подруге, мы умеем тратить деньги так, чтобы потом прожить ещё месяца три на остаток. По сути, мы взрослые, запертые в телах подростков.
Смотрю на время. Без двадцати восемь. Что-что, а собираться быстро мы умеем. Берём расписание уроков, складываем учебники в портфели, обуваемся и выходим. Уже доходим до выхода, как я вспоминаю, что забыла кое-что.

— Кать, подожди меня тут, я кое-что забыла, – разворачиваюсь и бегу в нашу комнату.

Отпираю дверь и захожу внутрь. В комнате гуляет ветер, листы разбросаны, а окно открыто настежь. Подхожу и закрываю его. Наверно, забыли задвинуть щеколду. Разворачиваюсь и вижу под кроватью что-то блестящее. Это маленький кулончик в форме кинжала, на нём что-то написано, но у меня нет времени разбираться что там. Я подхожу к шкафу, открываю его и достаю свой любимый клетчатый шарф и выбегаю из комнаты, попутно закрывая.

Бегу к Кате и та закатывает глаза, но ничего не говорит: ей уже надоело спорить со мной по поводу излишней любви к шарфам, варежкам и носкам. Мы выходим из здания и направляемся прямо к нашей школе. Я не чувствую особого волнения по поводу того, что там будет много незнакомых мне людей, скорее, я переживаю перед встречей с Ними. С семерыми. Я понимаю, что я новенькая и моё внимание к этим парням будет оправдано тем, что "Я недавно в городе, приехала из захолустья и не видела таких горячих, но опасных парней".
Начинаем подходить к зданию школы, и, Боже, она просто огромная! Почти как то, где мы сейчас живём. Больше похоже на замок в готическом стиле, разве только что крыши плоские.
Заходим внутрь и мне нравится обстановка. Тёплые тона, все из дерева, кроме огромной вешалки для верхней одежды.

— Итак, – произносит Катя, уставившись в листок с нашем расписанием, – У нас сейчас... – вижу как её глаза ползут на лоб, я воздерживаюсь от желания передвинуть их обратно, – Физкультура? Какой нормальный человек поставил физкультуру первым уроком? Да ещё и в понедельник!

Возмущение подруги я полностью поддерживаю. Физическому насилию, пускай и отчасти добровольному, я предпочту забиться в угол с какой-нибудь книгой.

— Насколько нам известно, то форму нам должны выдать, – приободряю я её, – Не придётся много таскать с собой.
— Хоть что-то хорошее, – фыркает та, но заметно успокаивается и улыбается, – Ладно, пошли.

Мы пытаемся сориентироваться по карте школы, и, благодаря усилиям подруги, мы добираемся к директору школы с первой попытки. Даже если у меня в руках будет подробная карта с описанием маршрута до здания, которое находится в метре от меня, то благодаря моему топографическому критинизму я все равно заблужусь. Вы мне хоть линию нарисуйте, хоть сами ведите, вы заблудитесь вместе со мной.
Стучимся и входим к ней в кабинет, она стоит у окна и наблюдает за классом, думаю нашим, который уже полностью готов к занятию. Увидев нас, она разворачивается и улыбается нам.

— Добро пожаловать. На самом деле, я думала познакомиться с вами на вашем первом уроке и заодно представить вас вашим новым одноклассникам, но у вас, похоже, другие планы.
— Простите, просто первым уроком физкультура и мы не были к этому готовы, поэтому у нас не было возможности получить форму, – я позволяю подруге нести всю эту чепуху и не встреваю, на самом деле, у нас было предостаточно времени и возможностей, чтобы изучить расписание и подготовиться ко всем урокам на неделю вперёд.
— Вам повезло, у нас на складе есть несколько форм разного размера. Он находится рядом с женской раздевалкой.

Мы выходим из кабинета и, следуя карте, направляемся к складу. Сегодня удача на нашей стороне. Мы опять с первого раза удачно выполняем нашу миссию. Заходим внутрь и видим просто кучу вещей, что-то для уборки школы, что-то из книг, а потом видим шкафчик и открываем его. Достаём пакеты, их всего два. В них лежат формы с размером М. Материал приятный и тянется. Скоро должен прозвенеть звонок, поэтому быстро заходим в раздевалку и переодеваемся. Расчесываю волосы и делаю высокий хвост. Смотримся в зеркало. М-да уж. Если на Кате он смотрится идеально, то на мне, как мешок. Пора начать нормально питаться, хотя я ем как трижды проклятая. Выбегаем на улицу ровно со звонком и видим, как уже начинается построение. Встаём в строй и тут же приходит директор.

— Итак, добрый день, сегодня довольно приятный день, не только из-за погоды, но и из-за того, что наши ряды пополнились и хочу представить вам ваших новых одноклассниц – Синицыну Екатерину и Элю Джастис. Хотите что-нибудь рассказать о себе?

— Меня зовут Катя. Мой любимый цвет красный, люблю слушать русские песни, любимые цветы – розы, – затараторила подруга, – думаю, это всё.
— Отлично. Эли, хочешь что-нибудь рассказать о себе? – я секунду думаю, обвожу взглядом каждого присутствующего и вижу, как все отворачивается, не желая встречаться со мной взглядом, качаю головой и начинаю рассматривать площадку, начиная с бегового круга, место для турников, и заканчивая птицами, разворовывающих мусор, моё жизненное кредо, – Ну, что же, хорошо, не буду мешать вам, знакомьтесь и учитесь, удачи вам.

Единственная вещь, по которой я люблю физкультуру – это бег, мне нравится чувствовать как ветер бьёт меня по лицу, чувствовать твёрдую почву под ногами, но я все ещё предпочитаю книгу. Сначала идёт разминка, три круга бега, круг не очень большой, около трёхсот метров, но этого хватает для того, чтобы я начала задыхаться. Я не занималась бегом год и потеряла форму. Мне требуется целых три минуты, чтобы привести свое дыхание в норму. От нас не требуют ничего, поэтому после разминки все расходятся на группы и начинают разговаривать друг с другом. Катя начинает жаловаться на тяжёлые нагрузки в первый же день, как к нам подходят девочки, которые заметно выше нас. Катя не маленькая, в ней метр семьдесят пять, а вот во мне метр шестьдесят, но я не жалуюсь. Если мне что-то понадобится, то я смогу достать это с помощью подручных материалов. Я пытаюсь искать выходы, вместо того, чтобы ныть и сокрушаться на то, что жизнь несправедлива.

— Итак, вы – новенькие, откуда вы? – они недобро улыбаются. Они мне не нравятся, только Катя собирается открыть рот, чтобы поведать историю, как её грубо прерывают, – Хотя стой, не говори, я поняла, что мне неинтересно, – я думала, что отвратительнее смеха тех жаб я уже не услышу, но нет, жизнь умеет удивлять, она становится серьёзной, – Вам тут не рады, никто не рад, так что даже не пытайтесь завести тут с кем-то дружбу, хотя можете попытаться, с другими неудачниками.
— Вы, – произношу я.
— Что, прости?
— У тебя проблемы со слухом, или твоё высокомерие лишило тебя возможности слышать и видеть то, что происходит вокруг тебя? – произношу я громко и чётко, отчеканивая каждое слово, вокруг становится тихо и нас обступает толпа зрителей, заинтересованных в развязке, – Здесь своё негостеприимство и недовольство показываешь только ты. Я знаю таких же девушек, как вы, и из них ничего хорошего не выходит. Знаешь что с ними происходит в будущем? – я подхожу ближе, – Они либо остаются сидеть на шее своих родителей или мужей, либо отправляются работать на трассу, потому что с такими амбициями ваш путь не разнообразен: либо шея, либо трасса для дальнобойщиков, уставших крутить баранку и желающих снять напряжение. Если хочешь быть более значимой и заметной фигурой, то сделай что-нибудь, а не гноби каждого тебе неугодного, – я глубоко выдыхаю и начинаю смотреть на неё так, как будто обвиняю её во всех смертных грехах, как-то двусмысленно получилось, – А теперь, если ваше высочество не возражает, мы пройдём в раздевалку, – уже собираюсь отвернуться и уйти, как оборачиваюсь и кидаю ей через плечо, – Ах да, когда будете перетирать нам косточки, то будьте потише, у стен тоже есть уши.

Хватаю за руку Катю и мы быстрым шагом направляемся обратно в раздевалку. Как только мы закрываем дверь, на меня обрушивается паника и у меня начинается дрожь всего тела.

— Ого, я даже слова вставить не успела, – удивлённо произносит подруга.
— Я просто вспомнила те жабьи морды из приюта. И я не смогла заставить себя заткнуться. Господи, я обрела врагов в первый же день! И приз достаётся самому везучему человеку в жизни!
— Эй, успокойся, зато теперь, возможно, она не будет иметь с нами дел, потому что с нами сама Жанна Д'арк!

За что я люблю Катю, так это за её нескончаемый оптимизм. Переодеваемся и идём на следующий урок. Биология. Не люблю все эти митозы, мейозы, вакуоли, хлоропласты. Поэтому мы садимся за последнюю парту, туда, где нас не увидят. Записывать ничего не нужно, поэтому я со спокойной душой откидываюсь на спинку стула и засовываю руки в карманы. Нащупываю что-то странное. Достаю, и понимаю, что это та самая цепочка. Это обычный кулон в форме кинжала, с кровостоком посередине, резной ручкой. На лезвии написано два слова «Peccatum Mortale». Наверное, это латынь. Переворачиваю его и смотрю на другую надпись, но её я не могу разобрать. Что-то странное, не могу даже прочесть.

***

И вот все уроки заканчиваются. Сегодня был не плохой день, несмотря на утренний инцидент. Теперь мы более-менее ориентируемся в школе и знаем расположение кабинетов. Заходим в нашу комнату, разуваемся и валимся без сил на кровать. Сегодня я планировала сходить и осмотреться в библиотеке, но, похоже, на сегодняшний день моё изучение и нахождение в пространстве закончено.

— Я первая в душ, – Катя встаёт с кровати и идёт в ванную комнату.

Решаю переодеться во что-то более удобное. Надеваю свои любимые спортивные серые штаны и свободную белую футболку. Так гораздо лучше. Решаю сделать парочку уроков на завтрашний день, зная сколько подруга проводит в ванной, я успею сделать математику, историю и литературу.
Только я собираюсь всё убрать обратно в сумку, как дверь открывается и выходит Катя, в абсолютно расслабленном состоянии. Она ложится на кровать и лежит так минут пять. Потом поворачивается и начинает читать литературу. Я беру с собой свою пижаму и отправляюсь в душ. Горячая вода расслабляет забившиеся мышцы. Выключаю воду и вылезаю из кабины. Вытираю тело, надеваю пижаму и смотрю в зеркало. На меня смотрит девушка с любопытным выражением лица. Поначалу я хмурюсь, а потом замечаю в своей руке кулон, странно, я даже не заметила, как достала его из кармана и взяла с собой. Надеваю его. Я чувствую себя цельной, как будто этот недостающий фрагмент закончил пазл. Чувствую себя спокойно и расслабленно настолько, как будто выпила весь пузырёк успокоительного. Касаюсь украшения и меня словно пронзает тысяча игл. И я снова вижу тех, о ком не вспоминала весь день. Семеро.