Глава 8 Когда Близнецы встречаются
«При неудачах впадают в депрессию.
В плохом настроении часто совершают глупые, неразумные поступки, о которых позже жалеют…»
Суббота и воскресенье слились для Милы в один сплошной цветной ковер. Шуршание ткани, хруст ножниц, стрекот швейной машинки, перестук пуговиц и одна мысль в голове – на выходные гороскоп обещал ей удачу. Однако безбрежный горизонт все не появлялся, то и дело набегали маленькие тучки.
В субботу утром они с Ленкой должны были идти в магазин, но Замятина пришла не одна. Серой тенью за ней следовал Белов.
– А как же Верещагин? – возмутилась Мила, увлекая подругу вперед, чтобы их не услышал Леха.
Вопрос она могла не задавать. И без ответов было понятно, что у Ленки начался очередной период влюбленности. Он ее время от времени накрывал с головой, и Замятина тогда начинала влюбляться во всех, кто находился рядом. Стоило кому-то попросить у нее ластик, как Ленка вспыхивала любовью, как свечка.
– Так это Верещагин Белова и прислал, – невозмутимо ответила Замятина. – Чтобы помогал.
– Помогал в чем? – Мила демонстративно закатила глаза. – Мы с ним ничего не сделаем! Он нам только мешать будет!
– Он обещал объяснить с книжками. – В это мгновение улыбка Лены была до того наивной, что Мила чуть не взвыла от досады. Как же не вовремя на Замятину свалилась любовь.
– Ну, Антон считает, что ты там что-то не поняла, – Ленин взгляд лучился счастьем. – Ты покажешь Лешке книги?
– Не покажу! – От возмущения Мила скрипнула зубами.
Во-первых, кто такой этот Белов, что будет ее учить. Во-вторых, она не могла показать книги, одна из них была порвана. Лучше она их не отдаст, чем признается, что испортила то, что особо просили не портить. Она не нарочно это сделала, так получилось. Баркас же ругаться будет по полной программе. Нет, лучше она этот веселый момент отложит на потом.
– Пускай твой ненаглядный Леша передаст твоему ненаглядному Антону, что в его помощи никто не нуждается. И не очень будут плакать, если он вдруг на вечеринку не придет. Я даже плащ для него с дыркой сделаю, чтобы он и здесь чувствовал себя особенным!
Мила резко остановилась.
– И вообще, непонятно, в кого ты влюблена! – воскликнула она. – Говорила, что тебе Верещагин нравится! Чего ты тогда с Беловым ходишь?
Лена вжала голову в плечи, как будто на нее должно было непременно что-нибудь свалиться.
– Кто ходит? – громко зашептала она, испуганно оглядываясь. – Я тебе по секрету про Верещагина сказала, а ты… – Она снова посмотрела назад. Белов довольно улыбался. – И слушай… – Лена замялась, с трудом подбирая слова. – Можно немного переиграть?
– Кого переиграть? – не поняла Мила. Тревожившие ее еще в пятницу мысли напомнили о себе с новой силой – вся ее затея с зодиакальными парами провалится.
– Ты сказала, что мне Верещагин подходит, а я подумала, что и Белов может сойти. А? – И она бросила на Милу такой жалобный взгляд, как будто от подруги зависело ее счастье лет на триста вперед.
Но Мила ничего не могла сделать – Белов не был создан для Замятиной. Лешке подходила только Мартынова.
– Как это он тебе сойдет? – ехидно поинтересовалась Мила. – Будет воду из проруби таскать?
– Ну… – замялась Лена. Она сказала достаточно и могла рассчитывать на то, что Мила все поймет без дополнительных объяснений. Но лучшая подруга, видимо, решила ее сегодня не понимать и мучила бесконечными вопросами. – Ты же раздавала звездочки. Дай мне такую же половинку, как у Белова.
– Что? – от возмущения Мила закашлялась. Даже Белов от этого крика перестал улыбаться и нахмурился. – Это ты откуда взяла?
– Ниоткуда, – сразу пошла на попятный Замятина и даже руки за спину спрятала, словно в кулаках у нее был зажат ответ на все вопросы.
– Чуйкина нашептала? – наседала на опешившую подругу Мила. – Змеюка! Решила мне все испортить! – Она помчалась вперед.
– Так она ничего… – спешила за ней Лена. – Я просто подумала. Чуйкина искала такую же половинку, как у Вербилина.
– Вот и пускай ищет! – резко остановилась Мила, внезапно осознав свое превосходство. Галя – дура, она не догадается сделать такую же звезду, похожий картон не купить ни в одном окрестном магазине. Тем более она не разыщет вторую половину звезды Вербилина.
Потому что эту половину Мила забрала себе.
Лена с разбегу налетела на подругу и сконфуженно отскочила назад.
– Все будет так, как должно быть, – жестко произнесла Мила. – И это зависит не от меня. От звезд.
Она ткнула пальцем в небо и зашагала вперед, а Лена задрала голову, словно эти самые звезды должны были явить ей чудо. Ну, или хотя бы на мгновение показаться средь бела дня. Но ни то, ни другое звезды делать не спешили. Они затаились, готовясь к чему-то очень важному.
И это важное свершилось.
Последний учебный день перед каникулами, понедельник, выдался совсем не напряжным. Кто будет учиться, когда все оценки выставлены, когда даже самые суровые учителя готовы улыбаться двоечникам, когда весь класс гудит о предстоящей вечеринке?
Гороскоп Миле обещал, что день пройдет неплохо. Что если очень постараться, то все запланированное сбудется.
А куда оно денется? Сбудется, конечно!
Заручившись поддержкой звезд, Мила отправилась в школу. Мыслям о провале она запретила появляться в своей голове.
С невероятным удовольствием Мила отметила, что все постарались прийти в нужном цвете. Фиолетовые, зеленые, красные, белые, синие кофточки и рубашки разукрасили класс. Пожалуй, стоит почаще просить народ наряжаться – все сразу становятся такими милыми и хорошими.
И только один человек вызывал в Миле необъяснимое раздражение.
Верещагин.
Не послушав никого, он так и пришел в своем вечном сером свитере, джинсах и куртке. Рядом с разодетым Беловым Антон смотрелся мрачной скалой.
«Ночевала тучка золотая на груди утеса-великана…»
Эх, классика – это вечность!
Вокруг Милы и Веры клубился народ. Именно клубился – одноклассники то появлялись, то исчезали, то снова подходили с какими-то вопросами. У Милы раскалывалась голова, но она терпеливо двести пятидесятый раз объясняла, что все начнется в пять часов, как и написано в пригласительных. Что, если забыл пригласительный с половинкой звезды, лучше бежать домой, потому что без них на праздник не попадешь. Что плащей и масок хватит всем. Что надо обязательно пообедать, потому что на вечеринке будет только чай. Что, что, что…
Мила, наверное, взорвалась бы, но тут ее кто-то взял за руку.
– Можно тебя на минутку? – обрушилось сверху.
Долгую секунду Мила смотрела на запястье, обтянутое джинсой, на большую розовую кисть, на пухлые пальцы, на красноватые овальные ногти. Мурашки запоздалой догадкой пробежали по спине – Баркас! Опять начнет качать права, доказывать, кто какой знак Зодиака.
– Мне сейчас не до тебя, – сквозь зубы процедила она, дернув плечом. – И не трогай меня!
– Ну, ладно. – Антон сунул руки в карманы.
Он отошел, оставив ощущение недосказанности. Что он хотел? И почему его прикосновения вызывают у нее такую странную реакцию? Мила начинала плавиться под его руками. Ни с кем другим этого не происходило. Может, он заговор какой использовал из своей книги «Звезды и судьбы»? Баркас такой, он может…
Мила потерла место, к которому прикасались пальцы Верещагина. Плечо горело. Его обожгло сквозь свитер и футболку.
Мила подняла голову, оглядела класс. Вера невозмутимо раздавала последние указания. Лена, отгородившись от всех учебником, переписывала на тонкие полоски бумаги пожелания, которые они придумали с Лисичкиной. Потом эти листочки будут вложены в пряники – кому что достанется. Часть раздадут на вечере, оставшееся народ разберет с собой в качестве презентов.
У них было все продумано, все, до малейших деталей. Сбоя быть не должно.
Галя в который раз пробежала мимо, и Мила с неудовольствием отметила, что слишком уж Чуйкина сегодня активна. Бегает, всех задергала. Не собирается ли она устроить что-то свое?
– Что она от тебя хотела? – склонилась Мила над Леной, как только от нее отошла Галя.
– Пригласительный просила посмотреть, – пожала плечами Замятина.
Последние плащи они дошивали глубоко за полночь, спать остались у Веры, да и то, сном это назвать было нельзя, подремали несколько часов, и все. Замятина среди них выглядела особенно бледной, кажется, она совсем не спала.
– И что? – напряглась Мила.
– Ничего, вернула обратно, – Лена придвинула к себе очередную бумажку. С каждым новым пожеланием почерк у нее становился все хуже и хуже. Скоро к пожеланиям понадобится дешифратор – никто ничего не поймет.
– А теперь дай мне твое приглашение посмотреть! – потребовала Мила. Не нравилось ей все это, очень не нравилось.
Знакомая черная бумага, серебристые буквы. «Пока солнце находится в равновесии…»
В равновесии! Все находятся в равновесии, только у нее все двоится и расслаивается!
Половинка звезды была на месте, все вроде в порядке.
Она встала и на ватных ногах вышла в коридор. Звонка с урока еще не было, но школа гудела, лестница то и дело вздрагивала от веселых шагов, наверху хлопнула дверь.
А за окном шел снег.
Мила не поверила своим глазам.
Тихо-тихо, словно крадучись, стараясь, чтобы его никто не заметил, снег ложился на коричневую землю, на черный асфальт, на чуть распустившиеся почки. От окна веяло подзабытым морозцем. Пахло зимой.
Завороженная этим невероятным зрелищем, Мила подошла к подоконнику. Во дворе носились первоклашки, они бултыхались в быстро таящем снегу, кидали друг в друга грязные ошметки, строили быстро разваливающиеся башни. Мимо детей никем не замеченная шла белая лошадь. В высоком седле с красивой инкрустацией сидела девушка. Облегающие светлые брюки, похожие на легинсы, высокие сапоги, прикрывающие колени, короткий камзол, широкополая шляпа с пером, на плечи падают рыжие локоны. Девушка чуть шевельнула руками. Конь недовольно прижал уши, звякнул трензель.
На Милу посмотрели знакомые зеленые глаза.
Конечно, с третьего этажа сквозь грязное стекло она не могла разглядеть цвет глаз всадницы, но Мила не сомневалась, что они зеленые, как у нее. И волосы рыжие. И нос усыпан веснушками.
Девушка еле заметно улыбнулась и послала коня вперед. Из-под задних копыт летел снег и, не касаясь земли, таял.
– Не уезжай, – прошептала Мила.
Всадница не услышала просьбы. Не оборачиваясь, она скрылась в снеговой дымке.
Мила почувствовала, что вслед за всадницей уходит что-то важное. Что-то, что было для Милы основным в жизни. И она улыбнулась.
Что-то уходит, что-то появляется. И если эту повесть так и не удастся написать – ей давно не снились нужные сны, – то она придумает что-нибудь другое.
– Чего ты застряла!
На Милу одновременно обрушились звонок с урока, шум из классов и Вера.
– Пошли плащи с масками раздавать! Времени не осталось.
Мила снова глянула в окно. Сквозь тучи пробивалось солнце. Снега не было. Первоклашек тоже. Следов только что ускакавшей лошади на голом асфальте не осталось.
Вечеринка началась шумно и весело. Народ безудержно смеялся, встречая все новые и новые маски в плащах. Кого-то узнавали сразу – по ботинкам, по походке, по голосу. Но общее ощущение таинственности носилось в воздухе. Поэтому все задуманное прошло великолепно. Даже мальчишки с удовольствием участвовали в конкурсах, отвечали на вопросы викторин, тянули из большой вазы пряники с пожеланиями.
В душе Мила оттаяла. Все шло идеально. Настало время объявить зодиакальный бал.
И она его объявила, предупредив, что пары будут создаваться по тем знакам, что каждому достался с приглашением. Знаки должны соединиться, создав целую звездочку.
Все повскакивали с мест, началась куча-мала. Ребята сравнивали свои звездочки, пытались их составить, раздавались первые возгласы удивления тех, кто нашел свою «половинку».
Недоброе Мила почувствовала, когда заметила, что рядом с Ленкой застыл Белов.
Что он там делал? Он должен был стоять в другой части класса вместе с Мартыновой. Но он топтался около Замятиной, с постоянством заводной игрушки соединяя и разводя половинки звездочки.
Половинки, которые не могли совпасть.
Но почему-то совпали.
– А ну-ка, покажи! – Мила ураганом пронеслась через класс. Ее золотистый плащ с солнцем развевался как боевой стяг.
– Смотри, что у меня получилось! – Ленка сияла от счастья. – Это ты сделала, да? Ты?
Мила не верила своим глазам. У Замятиной в руках, и правда, была целая звезда. Без подделок, без обмана, без попытки соединить несоединимое.
Ошиблась? Перепутала приглашения? Тогда получается, что Мартынова и Верещагин?..
Но Мартынова не торопилась к Антону. Она стояла рядом с такой же занудной отличницей Катькой Павловой и ела приготовленное на завершение вечера печенье. Перед ними лежала собранная звезда.
– Откуда? – Мила сделала к ним шаг, но остановилась.
Она не могла все перепутать. Одну звезду, две. Но не все же двадцать восемь!
– Вербилин! – Мила заметалась среди масок. – Петька!
– Привет!
Высоченный Петька навис над ней. Его глаза сейчас были никакие не сонные, а веселые, губы растягивала довольная улыбка. Маска торчала на лбу, делая его похожим на многоглазое восточное божество.
– Клево вы тут все придумали! – кричал он, пытаясь перекрыть стоящий в классе гул. – Ништяк!
– Где твоя звезда? – Мила посмотрела на его пустые руки. – Половина твоя? – Она потрясла перед ним своим символом. Уж тут-то она точно сделала все правильно.
– У Чуйкиной! – Петька довольно зажмурился. – Прикинь, у нас все совпало! Клево! Ты же всем разные половинки давала, да? Кому какая придется? А у нас совпало. Клево! Мне понравилось.
– Как совпало? – растерялась Мила. – Они не должны были совпасть. У меня твоя половинка. А у Чуйкиной половинка Федорова.
– Не, моя! – Вербилин уже пританцовывал в такт музыке: бал начинался. – Клево!
И его утянула в себя разноцветная толпа.
– Чуйкина! – Мила выхватила из цветного водоворота одноклассницу в съехавшем набок темно-зеленом плаще. – Ну, и как это получилось, что у вас с Петькой одинаковые символы?
Вопрос смыл с лица Гали улыбку. Глаза ее стали привычно злыми.
– А вот так, – выдавила она из себя.
– Как? – заорала Мила. – Ваши звезды не должны совпадать! Вы по знакам Зодиака не подходите друг другу. Ты – Козерог, он – Овен. Вы не можете быть вместе! Вы все равно расстанетесь!
– Кто это тебе сказал? – Губы у Гали дрожали. Казалось, она вот-вот расплачется.
– Звезды это сказали! Гороскопы! Три тысячи лет люди писали. Они же не дураки были! Думаешь, ты умнее их?
– Иди ты со своими гороскопами в пень! – негромко посоветовала Галя. От резкого поворота плащ у нее за плечами взлетел и возмущенно зашуршал вслед за хозяйкой.
Мила медленным взглядом обвела класс. В углу около учительского стола стояли мамочки из родительского комитета, читали пожелания из пряников, смеялись.
Над чем они смеялись? Над глупостью Милы?
В другом конце класса хохотали довольные девчонки, мелькнул серебристый плащ Веры.
А она чему радуется? Что так ловко всех провела?
На свободном пятачке под медленную музыку топтались пары. Галя с Вербилиным, Лена с Беловым. Даже Мартынова с Федоровым нашли себе пары, но это были не те пары, которые назначал им великий гороскоп.
Это было невероятно.
Это было невозможно!
Горло мгновенно пересохло, тупая боль ударила в нёбо, слезы градом полились из глаз.
Гады, гады! Сволочи! Она так и представила, как шустрая Галя за утро обежала всех, выяснила, у кого какие звездочки, и все поменяла. Федоровский знак дала Вербилину. Знак Вербилина сунула еще кому-то, Белова с Верещагиным поменяла местами, иначе Ленка ни за что не оказалась бы в одной паре с Лешкой.
Мила бросилась в коридор. Темная школа недобро встретила человека, посмевшего нарушить ее покой.
– Не бегать! – эхом отразился от стен ее безмолвный приказ.
Не чувствуя под собой ног, Мила мчалась по лестнице, а сзади ее нагонял топот.
Это ей, конечно, только казалось. Никто за ней бежать не мог. Она никому не нужна! Даже своим героям, которые бросили ее в самый трудный момент.
Но она все равно бежала, боясь оглянуться. Боясь, что ее нагонит кто-то очень страшный, кто-то, кого она боится больше всего.
Мила схватилась руками за перила и почувствовала легкую вибрацию. За ней все-таки бежали на самом деле.
В Замятиной совесть проснулась. Или Лисичкина решила что-нибудь спросить?
А вот она никого не хочет видеть! Не надо ее утешать! Плевала она на их лживые слова!
Мила перепрыгнула последние несколько ступенек, пробежала до поворота. Хотела уцепиться за угол, чтобы ее не сильно занесло на вираже.
Пальцы мазнули по пластиковой обшивке стены, она почувствовала пустоту под руками, по инерции пролетела вперед и вбок, врезалась в противоположную стену и плашмя рухнула на пол.
«Да, так и должно было случиться», – решила Мила, и ее затрясло от накрывшей с головой истерики.
Все напрасно! У нее никогда ничего не получится!
– Что ты? – Ужас склонился над ней, и она узнала Верещагина.
– Уйди! – вскочила Мила. – Иди к своему Белову и целуйся с ним!
– Я не могу, – Антон улыбался. – Вот.
Он показал Миле свой символ. Она так часто на него смотрела, что могла бы узнать из тысячи. К этой звезде подходила только одна половинка. И лежала она у Милы в кармане.
– Так быть не должно! – заорала Мила, от истерики сразу переходя к состоянию исступленной ярости. – Ты должен быть с Замятиной. А Белов с Мартыновой. И это было бы правильно!
– Правильно, это когда всем хорошо, – начал спокойно объяснять Верещагин.
– Гороскопы не ошибаются! – вопила Мила, не замечая, что школа начала полниться звуками: их стремительное бегство было замечено.
– Не ошибаются, – согласился Антон. – Но их надо научиться понимать.
– Я-то понимаю! Это вы все испортили! – Мила начала колотить Антона по груди сжатыми кулачками. – Это Чуйкина подстроила! Она поменяла половинки!
Антон перехватил ее руки, развел их в стороны, и Мила провалилась в его объятия. Она еще пыталась дергаться, вырываться, но Верещагин держал ее крепко. От ощущения тепла и защиты ей вдруг стало неожиданно хорошо. Она последние пару раз дернулась и затихла.
– Представляешь, что ты сделала? – восторженно зашептал Антон ей в затылок – он был выше Милы, а отпустить ее, чтобы посмотреть в лицо, не решался, Мила могла вновь начать буянить. – Ты их всех соединила. Значит, звезды хотели именно этого. И ты сделала все правильно. И если кто-то из них потом расстанется, это уже будет их проблема.
Упрямство с новой силой толкнулось в груди. Мила вырвалась из объятий, почувствовала неожиданный холод, но упрямо замотала головой.
– Звезды все сделали правильно! – заорала она. – Это из-за Чуйкиной. Она мне все испортила, а вы и радуетесь! Никогда у вас не будет все правильно! И вы мне надоели! Слышите? Все надоели! И не подходите ко мне! – Руки вылетели вперед. Она толкнула Антона и вдруг испугалась, словно сделала что-то ужасное. Что убила или покалечила. Словом, совершила что-то необратимое.
Ей снова стало страшно. Очень страшно. Смертельно страшно. В панике Мила шарахнулась назад, заметалась в узком коридорчике между стен, наконец выбралась на свободное пространство холла, увидела спасительную дверь и побежала к ней.
Холодный воздух улицы обжег. Она обхватила себя за плечи. Мысль о куртке даже не пришла ей в голову. Она шла, чувствуя на своих плечах чужие руки. Нет, не чужие. Такие мягкие, такие добрые…
Она снова заплакала. Заплакала от безысходности, оттого, что она такая дура, оттого, что сама не понимает, что хочет, оттого, что она совершенно запуталась. И никто-никто не может ей помочь.
В подъезде Мила вспомнила, что, помимо куртки, оставила в школе и сумку с ключами от квартиры. Хуже этого уже ничего не могло быть. Жизнь неуклонно катилась в пропасть.
– Солнце село! – пошутил Валерка с шестого этажа, прикладывая к кодовому замку ключик. – Кудряшова, это ты нам весну принесла? – спросил он, намекая на ее плащ с солнцем.
– Топай давай! – хрипло отозвалась Мила из угла, где просидела на корточках долгие десять минут.
Валерка пожал плечами и вошел в дом. Дверь стала медленно закрываться.
Дверь…
В замороченной сегодняшним бестолковым днем голове Милы вяло проплыла мысль: «Можно войти…»
Дверь!
Мила прыгнула с места, чтобы остановить закрывающуюся дверь. От долгого сидения ноги затекли, разгибаться до конца они отказались, поэтому Мила не вошла в подъезд, а упала в него. Валерка на лестничной площадке ждал лифта.
– Солнце закатилось за горизонт, – прокомментировал он появление Милы и вошел в лифт.
Дверь защемила кроссовку. Мила тихо взвыла и, чертыхаясь, стала протискиваться в оставшуюся щель. По ногам бегали оглушительные мурашки, каждое движение вызывало взрыв колючих иголочек, от которых перехватывало дыхание. Мила втянула себя в подъезд и присела на ступеньку.
Какая же она была несчастная!
Звякнули, расходясь, створки лифта.
– Мила, что с тобой? – Сверху на нее обрушилась мама. Она налетела, обхватила за плечи, и Мила снова заплакала, потому что только сейчас поняла, как устала, какая она бедная и какие все вокруг дураки.
– Они все дураки, – прошептала Мила, вытирая заплаканное лицо о мамин плащ.
– Как ты меня напугала, – охнула мама, с трудом поднимая Милу. – Пришел Валера, говорит, ты на улице валяешься и дверь головой бодаешь. Как ваш праздник?
Мила вздохнула и, запинаясь ногами, побрела к лифту.
В квартире мама отпустила ее в ее комнату. Мила упала на кровать, попала на что-то жесткое. Под пледом что-то лежало. Она потянула это что-то, хрустнул надорванный листок.
«Звезды и судьбы» мелькнула знакомая синяя обложка. Теперь еще и перед Верещагиным оправдываться.
Книга сама собой открылась на Близнецах. Видимо, Антон тоже почитывал эту книгу, чтобы лучше понять себя.
«Легенда о Близнецах, а по-другому Диоскурах, восходит к легендам Древней Греции. Кастор и Полидевк, близнецы, братья Елены Прекрасной, той самой, из-за которой погибла Троя. Полидевк, сын Зевса, был бессмертным. Кастор, сын спартанского царя, смертным. Братья вместе приняли участие во многих сражениях, Полидевк – кулачный боец…»
Мила вспомнила широкие ладони Верещагина, но тут же отогнала от себя эти мысли.
«Кастор – укротитель коней…»
Да, вот только коня ей здесь не хватает!
«Диоскуры участвовали в походе аргонавтов за золотым руном. Когда Кастор погиб, Полидевк выпросил у своего отца, Зевса, право передать брату часть своего бессмертия. С тех пор они оба попеременно в виде утренней и вечерней звезды в созвездии Близнецов являются на небо. Один день братья вместе проводят среди теней в царстве мрачного Аида, зато второй веселятся в кругу богов на светлом Олимпе».
Красиво… Почему в книжках все так красиво, а в жизни всегда все кувырком?
А! Надоело!
Мила сдернула с кровати плед и стала кидать в него все, что попадалось под руку, – обрезки черного картона, газетные обрывки с гороскопами, распечатки, записки. Туда же полетело несколько тетрадей с романом.
Хватит! Наигралась! Достали ее все эти рыцари и бароны!
Незаметно для себя туда же она отправила и книгу Верещагина.
С объемным узелком Мила пропихнулась в ванну и с невероятным наслаждением зажгла первую скомканную газету.
Пламя вспыхнуло. Лицу стало жарко, слезы высохли, и довольная улыбка растянула ей губы. Картон горел плохо, зато тетради с романом занялись мгновенно.
– Мила! – тут же забарабанили в дверь. – Мила!
Она врубила холодную воду. Слышать этот мир ей больше не хотелось. Если мир не принимает ее, то и ей на него плевать.
– Кудряшова! Ты чего? – надрывался из коридора уже другой голос.
Мила сделала воду потише.
– Кто там?
– Милка! – вопила Вера.
– Куд-ря-шо-ва! – скандировала Замятина.
– Давайте выломаем дверь? – предложил Белов.
Они там все собрались?
Мила поиграла язычком задвижки. Очень хотелось выйти и послать всю эту компанию куда подальше, но пускать сюда никого не хотелось.
– Уходите! – закричала она. Пальцы соскочили с язычка, подтолкнув его в сторону.
Дверь распахнулась.
– Жанна д’Арк недобитая! – первой в ванну ворвалась Вера. Она рванула ручки крана над ванной. Пламя зашипело, нехотя поддаваясь воде.
Милу вытолкнули в коридор, а вся компания набилась в ванную комнату.
– Зачем ты сожгла роман? – ахала Лена, пытаясь сбить тлеющий пепел с обгоревшей тетради.
– А что-нибудь поумнее, чем учебник по физике, ты сжечь не могла? – Вера морщила нос – недогоревшая бумага неприятно чадила.
– О! Верещагин, это, кажется, твое! – Белов выбрался в коридор, вытирая о штанину залитую книгу. Все потянулись обратно, и большой коридор стал маленьким от обилия людей.
Все молча смотрели друг на друга. Из открытой двери полз удушливый дым.
– Боже мой! Что здесь творится? – суетилась за спинами ребят мама.
– Ну, чего? – Вера бросила погоревший учебник физики обратно в ванну. – Пошли?
– Пошли, – закивал Белов и повернул в сторону прихожей.
– Мы потом уберем! – Лена подхватила Милу под локоть и, словно ничего не произошло, попробовала увлечь ее за собой. Ошарашенная таким приемом, Мила сделала несколько шагов, но вдруг опомнилась и вырвала свою руку.
– Никуда я не пойду! – истерично взвизгнула она.
– Правильно! Кто же ходит в таком виде. Надо одеться, – согласилась Лисичкина, похлопывая себя по карманам куртки, словно одежда Милы была именно там. – Верещагин, где куртка?
Антон выдвинулся вперед.
– Ботинки у Белова в пакете.
Леха с готовностью протянул ей пакет.
Происходящее казалось сном.
Кто это? Что они здесь делают?
– Я не пойду, – замотала головой Мила и стала отступать к спасительной ванной комнате.
– Никто никуда не пойдет, пока не объяснит, что здесь происходит! – Мама пыталась докричаться до не замечающих ее ребят.
– Белов, сгоняй на кухню, – негромко попросила Вера.
– Зачем? – заулыбался Леха. – Есть будем?
– Веники вязать! – гаркнула Вера. – Неси воды в кастрюле, мы выльем Кудряшовой на голову, чтобы она соображать лучше стала.
Белов нырнул на кухню, загремела посуда.
– Стакан подойдет? – высунулся он в дверь.
– Стаканом по лбу себе стукни, а нам неси кастрюлю, – скомандовала Лисичкина.
– Может, не надо кастрюлю? – Мама уже со всем смирилась. – Здесь на полу ламинат. Он может испортиться.
– Белов вытрет, – заверила ее Вера.
Мила пискнула и попыталась протиснуться между стеной и большим Верещагиным в комнату.
– Пустите меня! – вопила Мила, в который раз за сегодняшний день вырываясь из крепких рук Антона.
– Будешь сидеть, страдать и лить горькие слезы? – голосом садиста поинтересовалась Вера.
– Я буду делать то, что хочу! – выла Мила.
– Ты хочешь пойти с нами, только еще не знаешь об этом, – отрезала Вера. – Замятина, чего рот открыла? Куртку на нее, и пошли. Там народ ждет!
– Я никуда не пойду! – Мила из последних сил цеплялась пальцами за стены.
– Белов, лей прямо на лицо! – скомандовала Вера.
– Не надо на лицо! – испугалась Мила и прыгнула в прихожую.
– Явный прогресс, – довольно потерла руки Лисичкина. – Ботинки!
– Не пойду я! – Голос не выдерживал. Мила начала хрипеть.
– Не пойдешь, – успокоила ее Вера, – понесут. Мальчики, займитесь.
– Куда же вы? – запоздало вышла вперед мама.
– Она скоро вернется, – улыбнулась ей Вера и выбежала на лестничную клетку.
– Не пойду, не пойду, не пойду! – зажмурилась Мила.
– Ну-ка, отойди, – Антон отстранил Белова, все еще обнимающегося с кастрюлей. Он накинул на плечи Миле куртку, взял под мышку пакет с ботинками, чуть присел и взвалил одноклассницу себе на плечо.
Мила негромко охнула, в панике хватаясь за Верещагина.
– Будешь дергаться, уроню, – тяжело отдуваясь, предупредил Антон.
– Дверь! – завопила Мила, врезаясь на повороте в косяк двери.
Белов бросился вперед вызывать лифт.
– Че, так с кастрюлей и пойдешь? – Лена с любовью посмотрела на своего кавалера.
Леха поставил кастрюлю на коврик и сконфуженно потер руки.
– На обратном пути занесем, – пробормотал он.
– Оставьте меня, – заметно сдалась Мила. – Я вам не нужна.
– Нужна. – Лифт все не шел. Вера начала нетерпеливо постукивать мыском ботинка. – Без тебя нам скучно.
– Вы опять начнете издеваться, – скулила Мила. Живот наливался тупой болью – лежать на плече у Антона было неудобно.
– Здрасте! – Лисичкина приникла ухом к дверцам лифта. За ними стояла тишина. – Это кто еще над кем издевается? Заставила меня в выходные горбатиться над швейной машинкой. Весь класс встряхнула. И сразу в кусты? А отвечать кто будет?
– Никто меня не любит, – выдвинула последний аргумент Мила и безвольно обвисла на своей жесткой подпорке.
– Никто, – согласилась Вера. – Белов, неси кастрюлю. Приступ опять начался.
– Не надо кастрюлю! – Мила соскользнула на пол. – Меня, вон, Верещагин любит, – ткнула она пальцем в Антона.
– Ну, люблю, – прогудел Верещагин, смущенно отводя глаза.
– А давно? – Мила не смогла скрыть довольной улыбки. Антон засопел, стремительно краснея.
– Ну ладно, я пешком, – Вера с места взяла резвый галоп, скатываясь с лестницы, Лена с Беловым побежали следом. И уже снизу раздался возмущенный вопль Лисичкиной:
– Дубина! Кастрюлю-то ты куда поволок?
– Ну, с того момента, когда ты принялась доказывать, что я не Близнец, – выдавил из себя Антон.
– Это же совсем недавно, – удивилась Мила. По ее глубокому убеждению, влюбиться так быстро было просто невозможно.
– А чего тянуть? Я же тебя знаю, – прочитал ее мысли Антон. – Даже если бы я тебя в первый раз увидел – Близнецы, они…
– Близнецы и есть, – подсказала Мила. – Вечно сомневающиеся…
– И вечно стремящиеся вперед, – закончил Антон. – Ну, там, в той книжке, которая сгорела, это было. Хорошая была книжка.
– Ой, подумаешь, – поморщилась Мила, натягивая ботинки и продевая руки в рукава куртки.
– Не подумаешь, – с напором ответил Антон. – Если тебя просят с книжкой быть осторожной!..
– Начинается, – фыркнула Мила, лукаво улыбнулась и вдруг сделала шаг вперед. – Обними меня, – попросила она и сразу спрятала лицо на груди Антона. – И не отпускай!
– Да уж, куда мы теперь друг от друга, – усмехнулся Верещагин и зарылся лицом в Милины волосы. Пахло от нее гарью и почему-то сладкой малиной.
Из подъезда они вышли вместе. В ближайших кустах сиротливо пристроилась кастрюля, а наверху перемигивались звезды.
Зажигались их огни Святого Эльма. Все как в легенде. Когда Полидевк и Кастор спускались на землю, их сестра Елена устраивала ради них красивый фейерверк. Они с Антоном встретились, и почему бы ради них не засветить с десяток огоньков.