глава 3
После небольшого вожатского концерта и напутствия от директора лагеря, мы вернулись на свою отрядную территорию.
Большое деревянное здание, отличающееся от других, оказалось корпусным отделением первого отряда: столовая, вожатская, медкабинет, закрытое отрядное место на случай нелетной погоды - все было умещено в нем на двух этажах.
Столовая оказалась совсем крошечной: бóльшую часть занимала стойка выдачи еды. Пара столиков внутри и пара снаружи на задней террасе.
Еда предоставлялась по выбору, можно было взять картошку фри с кетчупом или овощной салат с сухариками. Из напитков был лишь цитрусовый сок.
Как человек, любящий покушать, я взяла все и сразу, но чувство разочарования меня так и не покинуло до самой последней крошки. Порции оказались слишком маленькими, чтобы утолить голод.
А вот Дженни не сильно волновала скудность обеда. Закончив, она тяжело охнула:
— Я объелась! — она облокотилась на спинку стула, тяжело дыша.
— А вот я нет.. — тихонько сболтнула я себе под нос, но Дженни все равно услышала.
— У нас в домике куча еды спрятано, — она из последних сил допивает остатки сока, — и не только. Угощайся. — она улыбается, — но учти: будешь наглеть - перепрячу.
И я понаглела. Конечно, Дженни ругалась, но съеденную наполовину коробку «Орео» и выпитую баночку «Доктора Пейпера» не вернуть, поэтому мы сошлись на том, что я в небольшом гастрономическом долгу перед ней.
Естественно, на тихом часу мы не спали. Да и не получалось: лагерные обычаи заинтересовали до мурашек. Дженни не стала раскрывать все карты сразу, поведав мне лишь о «семи минутах рая»:
— По сути, это обычная игра в бутылочку, вот только с выпавшим партнером вы не просто целуетесь, а уединяетесь в тесном, закрытом помещении ровно на семь минут.
— Значит, Эйдану выпала Регина...
— Нет, — перебивает она меня, — это Регине выпал он. Да, он не мог отказаться, но и целоваться с ней не был обязан.
— Урод! — возмущаюсь я, увидев, как Дженни загрустила.
— К счастью, за границы лагеря наши отношения не выходили, поэтому все проблемы остались сугубо в прошлой смене. — она хватает печеньку из коробки и тут же меняется в лице, — «Семь минут рая» принято проводить в ночь с седьмого на восьмой день смены.
— Так долго ждать.. — разочаровываюсь я.
— Ну-ка не кисни! — подбадривает она, — Сегодня пройдёт «лисья ночь». Соберутся те, кто провёл в «Лисёнке» больше двух смен в одном отряде. Вспомнить прошлое, посмеяться с шуток, понятных только нам..
— Звучит атмосферно, — я кутаюсь в плюшевый плед, — жаль, что я не смогу присутствовать.
— Сможешь. У тебя выбора нет. «Лисья ночь» пройдёт в нашем домике.
А вот это мне уже не нравится. Уж слишком я люблю личное пространство, чтобы делить его с кем-то. Дженни не в счёт.
— И много народу соберётся? — интересуюсь я.
— Обычно да, большая часть отряда, но.. — на лицо Дженни легла тень тоски. — у многих прошлый год был последним. Из старших осталась только я, — она продолжила перечисление, загибая пальцы. — Эйдан, Макс, Регина, Уэйн, Ноа, Сэмми, Софи и Кевин, — она на секунду задумалась, — но он никогда прежде не приходил на «Лисью ночь». Порой кажется, будто в блокноте он не просто рисует, а живет им.
Сразу вспоминаю о парне, которого видела перед вожатским концертом на траве возле дерева. Так и думала, что он не из активных.
— Он что, вообще не вылезает из него?
— Не-а. Я знаю Кевина с четвёртого отряда и ни разу не видела его без блокнота. В этом году его последняя смена, а он не изменяет принципам. Потерянный человек. — Дженни пожимает плечами и откидывает в сторону плюшевый плед. — Как же жарко! — она вскакивает с кровати и идёт к окну напротив. Отодвигает в сторону шторку и открывает скрипучую деревянную створку нараспашку.
— Боюсь это мало поможет, на улице даже ветра нет.
— Хоть что-то. — она возвращается назад в кровать. — Скажи честно, ты впервые в «Лисёнке» или вообще в лагере? — решает перевести тему Дженни.
Я ложусь на спину и пялюсь в потолок. Молчу пару секунд, после чего тяжело вздыхаю и решаюсь сбросить с себя тяжелую ношу, поделившись прошлым.
— Хотела бы я, чтобы это была моя первая смена. — на потолке я нахожу для себя точку опоры: пятно неизвестного происхождения. Смотрю на него не моргая, чтобы не начать запинаться и не дать волю эмоциям. — Мне было двенадцать, когда я попросила родителей отправить меня в лагерь. Отдохнуть от родительского контроля, младшей сестры и обязательств. Выбор пал на «Кленовый лист». Иронично, но тогда мы жили в Канаде. — Я смеюсь. Хотя, может, даже в этом была доля логики. — Отправилась я туда переполненная эмоциями и надеждами, а вернулась морально убитой. Дети в отряде оказались слишком жестокими, и не возлюбили меня за короткие волосы и мешковатый серый прикид. Повесили ярлык «вшивой девочки из плохой семьи» и прозвали свинкой, подбрасывая мусор в мою комнату.
— «Свинка» звучит даже мило! — ободряюще щебечет Дженни. Я осуждающе смотрю на неё. — Ладно, извини, это ужасно. Невоспитанные детишки перебили тебе весь вкус к жизни в лагере! — она приподнимается на локтях, в глазах заиграли искры. — Но обещаю, эти двадцать восемь дней станут одними из лучших в твоей жизни!