Глава 15
— Ты вообще видела эту наглость?
Дженни было не остановить. В каждом ее движении читалась агрессия: то, как она переодевалась ко сну и даже то, как расправляла постель. У неё все валилось из рук, а беспорядочное хождение туда сюда поднимало в комнате легкий ветерок, сопровождаемый отчетливым шлейфом цитрусовых духов.
Танец Регины и Эйдана на дискотеке вывел Дженни из себя и взбудоражил весь отряд. Все смотрели на них, шептались и, кажется, успели провозгласить их парочкой смены.
Казалось, что ещё чуть-чуть, и Дженни вскипит до предела.
Я уже давно была готова ко сну и, в отличии от соседки по комнате, могла вот-вот уснуть. Танцы, оказывается, знатно выматывают. В ногах тягучая усталость, в ушах слабая глухота из-за перехода из шумного места в тихое.
— Ну потанцевали и потанцевали, — я зевнула, — это же не конец света.
Хотя, признаться честно, Регина и мне насолила. Если бы не она, то я бы решилась позвать Эйдана. По крайней мере, в тот момент я была в этом уверена.
Вот только теперь, думая об этом, понимаю, что это был лишь глупый порыв.
Неизвестно, как отреагировала бы на это Дженни, а уж тем более Эйдан, который, очевидно, хочет вернуть отношения с ней.
Я в очередной раз была на грани глупого поступка и, наверное, должна быть благодарна Регине.
— Ты не понимаешь! — прозвучало как-то грубо, с наездом. Дженни выдохнула, смягчила тон, и продолжила, — Танец в лагере — не просто танец. Это уже намёк на что-то большее, чем быть друзьями.
— Может, ему было неловко отказывать?
— В прошлый раз, целуясь с ней, ему тоже было неловко отказывать? — она спрятала лицо в ладони и протяжно взвыла — как же меня это бесит!
— Слушай, Дженни, я тебя не понимаю, — я протерла глаза, пытаясь хоть немного взбодрить себя для разговора, — ещё днём ты смеялась над Эйданом, отрицала все с ним связанное. Так почему сейчас тебя так беспокоит то, с кем он танцевал?
Мой вопрос остановил сумбурный поток ее возмущений.
Она подошла ближе, плюхнулась на кровать и застыла, пялясь на меня потерянным выражением лица. Будто я случайно задела ее за живое или, чего хуже, заставила задуматься над собственными чувствами.
— А ведь правда, чего это я.. — пожала плечами Дженни, — мне и правда все равно.
Я испытующе глянула на неё. Она заерзала на месте, неловко пряча глаза, и всё-таки произнесла эти слова вслух:
— Да, он все ещё нравится мне. — призналась и стала массировать пальцами виски, будто пытаясь отогнать от себя только что сказанное, — Но как мне быть? Не в припадках же за ним бегать, как это делает Регина?
— Тебе и не придётся, — я вскользь глянула на букет. Почему-то совсем не хотелось говорить ей правду, но что я могу поделать? Рано или поздно все равно все встанет на свои места. Я натягиваю слабую улыбку, надеясь, что поступаю правильно — Эйдан собрал этот букет для тебя, — я киваю в сторону полевых цветов, красующихся в банке.
Брови Дженни взлетели выше некуда, а бледно-розовые губы приоткрылись в немом шоке.
— Серьезно? — прошептала она, наклонившись ближе.
Я слабо киваю и Дженни, словно по команде, бросается ко мне в объятья и заваливает на кровать.
Уместившись вдвоем на узкой постели, она стискивает меня все сильнее и неустанно верещит, пока я не прошу ее ослабить хватку.
Вот только почему-то я совсем за неё не рада, хотя прекрасно понимаю, что должна. Дженни моя соседка, подруга и, как минимум, человек, который не даст мне затеряться в себе в этой смене, как было в «Кленовом листе».
Почему голове вообще затесались черствые, эгоистичные мысли?
История Эйдана с Дженни имеет смысл существовать на территории «Лисёнка» — это совершенно точно!
Да, так и есть. Все то, что мешает мне порадоваться за Дженни — самообман.
Я обнимаю ее в ответ. Так крепко, как хотела бы убедить себя в том, что все это мне безразлично.
Свет резко гаснет, комната погружается в темноту — одиннадцать часов вечера. Время отбоя у старших отрядов.
И тут Дженни начинает смеяться. Громко, безудержно. Почти так же, как днём, когда я предположила, что букет ей принёс Эйдан. Вот только сейчас она знала, что это вовсе не предположение, и поэтому сарказм, под которым она так долго скрывала искренность, был сменён счастьем.
— Тише ты! — Я пытаюсь успокоить её, но и сама поддаюсь волне внезапного хохота.
Заболели щеки, стянуло живот, на глазах выступили слезы, но зато сон как рукой сняло. Продолжалось это до тех пор, пока в дверь не постучались.
Это был Тайсон.
— Дженни! — шикнул он, чем лишь сильнее рассмешил нас, — Ну от тебя я такого точно не ожидал!
Он без разрешения проходит в дом и садится на угол кровати. Теперь я точно уверена, что мое спальное место выдерживает как минимум троих людей.
— Извини, — Она смахивает с глаз слёзы и, поправив футболку, усаживается по-турецки.
Единственным намеком на освещение в комнате остался тусклый свет луны в небе по ту сторону окна, но даже в его белом свете можно было разглядеть, что Тайсон явился к нам с мокрой головой и полотенцем на плече, явно после душа.
Хорошо ещё хоть одеться не забыл.
— Ты чего к нам так внезапно? — с языка сняла вопрос Дженни.
— Вечерний обход, — он прошёлся пятерней по волосам и пара холодных капель упали на мое колено, — совершенно забыл о нем. Вышел из душа, а там Энн стоит. Недовольная такая, ногой нервно топает. Я спросил, мол, в чем дело, а она давай ругаться! — Тайсон обернулся на входную дверь, будто проверяя, не подслушивает ли кто, — Я то привык, что на вечерний обход всем плевать, но она... — он вздохнул, — это ее первая смена в роли вожатой. Три дня прошло, а ее навязчивый перфекционизм мне уже вот где, — Тайсон подставил ребро ладони к горлу, — не знаю, что и делать. Слишком уж она подчиняется правилам.
— Кто бы говорил, — прыснула Дженни. Помню, как она рассказывала, что Тайсон обычно стабильно тянет вожатскую пару, вешая все обязанности на себя.
— Ну не-е-ет,— протянул он, — я не такой зануда.
— Ещё какой! — ткнула в него пальцем Дженни.
— Готов поспорить, — вожатый скрестил руки на груди, — если бы на обходе сегодня стояла Энн, за шумное поведение вы бы получили выговор.
— Мы не шумели! — оспорила в полтона Дженни.
— А то как же. Дженни, твой смех за километр услышать можно.
— Ладно, убедил, — она тоже скрестила руки. — и если уж быть откровенно честной, Энн какая-то.. странная?
— Она просто помешана на нормах. Но с другой стороны, понять ее можно. Я в свою первую смену тоже с детьми как с грудными возился. — он шутливо толкнул Дженни, — Точно! Ты же была в том отряде! Мне тогда восемнадцать было, я вообще смеха ради попал в «Лисенок»!
А потом, словно сматывая нить в клубок, одна за другой полились истории из прошлого, обсуждение локальных и прочих не особо понятных мне тем.
Тайсон и Дженни совсем не замечали меня, боюсь, даже забыли, что я нахожусь рядом, хоть и заняли ровно половину моей кровати.
Не вслушиваясь в диалог, я сползла по спинке кровати и провалилась в долгожданную дремоту. Бормотание стало тише, но не собиралось прекращаться — звучало фоном, почти сливаясь со стрекотанием сверчков, пока вдруг монотонность не прервало возмущенное, но все ещё негромкое:
— Эйдан!?
Клянусь, сил моих больше нет слышать его имя. Уж слишком часто оно фигурирует там, где самого Эйдана может и не быть.
— Чш-ш! — шикнула Дженни.
Открывать глаза я не стала — может, не хотелось, а может знала, что не стоит.
— Ты с ума сошла? На кой черт он тебе сдался? — возмутился Тайсон, будто был для Дженни той самой подругой, которая и за компанию выпьет, и порчу на бывшего наведёт.
— Ну не знаю! Не могу забыть и все!
— Беда.. — вздохнул вожатый, — но тебе себя не жалко? Он ведь конченый урод! Уже забыла, как после «Семи Минут» просидела у меня в вожатской в слезах?
— Помню, — тихо хмыкнула Дженни, — но и сердце помнит, Тайсон. Я даже находится с ним рядом спокойно не могу, отшучиваюсь, а внутри все взрывается.
Я и не знала, что все так серьезно. Но почему она не сказала сразу? Почему молчала, пока я не дала ей повода высказаться?
— Слушай, я тебе, конечно, не указ, но советую взвесить все хорошенько. Ты не думала, что помимо скверного характера, он может быть увлечён кем-то другим?
Лежа с закрытыми глазами, не двигаясь и почти не дыша, я вдруг совершенно точно почувствовала взгляд на себе, а затем уверенное:
— Нет, это вряд ли.