Чай с ромашкой

1
Мир – это несправедливое место

Оливия Дэвис – высокая брюнетка, волосы её чуть ниже плеч – быстрым шагом шла по коридору больницы. Казалось, звуки отлетали от ударов её каблуков о пол, ударялись о холодные больничные стены и эхом разносились по всему зданию.

Тишина этого места первое время пугала Оливию, но частые визиты сюда заставили её привыкнуть к этому. Лишь изредка покой больничных и бледных стен нарушали чьи-то крики, которые едва можно было разобрать.

Дойдя до кабинета доктора Джейсона Джонсона, Оливия постучала в дверь и вошла. Он приветливо улыбнулся ей, пригласил присесть и угостил её чаем.

Джейсон Джонс давно знаком с Оливией, уже не первый год он пытается вылечить её брата и облегчить его муки, но заметного результата так и не произошло.

С последний встречи сестры Томаса и его доктора прошёл месяц, а состояние самого Томаса резко и необъяснимо ухудшалось. Месяц назад Джейсон, заметив, как Томас смотрит на Нору – новую медсестру, работающую у него совсем недавно в больнице – решил, что каждому человеку, даже душевнобольному, любовь может пойти на пользу. Он убедил Нору, что она сможет помочь ему, если будет разговаривать с ним о вещах, которые обсуждают нормальные люди.

В самом начале Норе не удалось завести разговор с Томасом. В первую встречу, он лишь внимательно смотрел на неё, словно пытаясь различить, реальна она или нет. Во второй раз он первый заговорил с Норой, как только она вошла в комнату со стопкой книг в руках. Томас извинился перед Норой и пригласил её в кафе. Нора была растеряна, но вспомнила, что сказал ей Джейсон, и поэтому решила подыграть. В тот день Нора просидела в его комнате больше четырёх часов. Она вдруг подумала, что для человека, не различающего реальность и собственную фантазию, он оказался очень начитанным, вежливым и воспитанным. Её посетила мысль, что мир – это несправедливое место. Почему человек, который не заслуживает таких страданий, находится здесь, в этой пропитанной безумием больнице? Она на минуту представила, как могла бы сложиться его жизнь, если бы не голоса и лица в его голове, которые не давали ему покоя, если бы тот мир, который он придумывал себе, не мешал его реальному.

Перед тем, как уйти, Нора сказала, что была очень рада провести с ним это время и надеется, что они увидятся вновь.

2
Этот день мог растянуться в неделю

Время в больнице шло иначе, чем время в реальности Томаса. Если в реальном мире к завершению шёл первый день весны, то в реальности Томаса этот день мог растянуться в неделю.

Джейсон замечал странное поведение Томаса, но ничем не мог объяснить это. Он не раз видел, как Томас ложился спать и засыпал по несколько раз на дню, но сон его был всегда некрепкий и недолгий. И вот однажды Джейсону удалось разговорить Томаса, только в этот раз доктору пришлось примерить на себя роль руководителя в крупной фирме, провести собеседование Томасу и взять его на работу.

Томас, наверное, не заметил, как вопросы формы «для чего вам нужна эта работа?» и «кем вы видите себя через несколько лет?» перешли на уровень личных вопросов. Поэтому Томас без затруднений рассказал о многих личных вещах: он говорил о своей любимой сестре Оливии, рассказал о разводе родителей и смерти матери, причину которых видел в своём существовании, рассказал о девушке, с которой столкнулся утром, перед тем, как прийти на собеседование.

Томас рассказал, что каждый вечер, возвращаясь к себе домой, пишет письма своей сестре Оливии, но почему-то не получает ответов, от чего боится, что его сестра, выросшая с отцом, злится на него. Он также описал комнату, в которой живёт в своём мире.

Комната эта небольшая: кровать расположена там же, где его больничная койка, рядом большой деревянный стол с резными ножками, за которым он и пишет свои письма, на стене висят старые фотографии, где вся семья ещё в сборе, вдоль стены стоит небольшой шкаф, в котором находятся его личные вещи. На окнах, которые выглядывают на лужайку, висят большие и массивные шторы, цвета морской волны. Томас никогда не бывал у моря, но это не уменьшало его любви к бескрайним просторам морской глади и шуму разбивающихся волн.

Когда всех пациентов, находящихся в больнице выводили на прогулку, Томас чаще всего сторонился других людей. Он сидел один и, наверное, представлял, как гуляет по настоящему миру, шагая на работу. Но иногда случалось и обратное. Он действительно гулял по лужайке, обходя мешающих им людей, о чем-то разговаривал, рассматривал небо, любовался тем, что было вокруг. Кажется, он пытался запомнить цвета, запомнить ощущения, чтобы перевести их в проекцию своего собственного идеального мира.

Иногда Томас ходил по своей больничной комнате, выполняя привычные для нас действия: снимал обувь у двери, переодевался, убирал вещи в шкаф, по утрам гладил свою одежду, готовил завтраки, но на самом деле – в реальном времени он не делал ничего. Комната, в которой он действительно находится, практически пуста – лишь кровать, умывальник и унитаз. Никаких шкафов, утюгов и тем более кухонной посуды. Его комната – это белые больничные стены.

3
Среди всех сумасшествий, существующих на Земле, любовь – самое опасное

Нора какое-то время не могла ходить к Томасу, она очень боялась привязаться к нему. И её опасения были вполне разумны. Если исключить, что Томас путал реальности, то он вполне мог бы стать завидным женихом.

Он был не просто симпатичным, а был красивым. Но больничные порядки и условия растоптали эту красоту. Вместо когда-то живых и сияющих глаз, на его лице были два овала, за которыми все видели пустоту. Все, кроме Норы.

Рядом с Норой они вновь наполнялись какой-то энергией, а Томас, наверняка, испытывал неподдельное чувство радости, счастья и любви.

Придя через несколько дней к Томасу, Нора совершила то, о чём не жалеет и сейчас. Она открыла дверь в его комнату, когда он лежал на своей больничной кровати, подошла и села рядом с ним. Она взяла его за руку, а он сказал ей: «Ты прекрасна, Нора». Он посмотрел в её глаза, как всякий влюблённый смотрит в глаза своей избраннице. По телу Норы пробежали мурашки, и она не стала сопротивляться желанию своего сердца. Нора поцеловала Томаса в губы, а затем встала и вышла из комнаты.

Нора рассказала доктору Джонсу о поцелуе, и он запретил им видеться. С этой поры состояние Томаса начало резко ухудшаться. Всё это время Джеймс сам стал приходить к нему в комнату, но результатов от этого было мало. Томас не пил таблетки, которые ему выписывали, прятал их по разным углам комнаты и под подушку. Больничная неделя без Норы была для Томаса чередой пустых и кошмарных дней, терзающих его нездоровую душу. Томас превращался в агрессивного пациента: размахивал руками, часто кричал, бился о стены. Кроме того, он перестал есть и пить, а потому заметно истощал за очень быстрый срок. Было решено перевести его в мягкую комнату, для тяжелых пациентов.

Когда это произошло, Джейсон Джонс позвонил Оливии Дэвис, попросил её срочно приехать. Но она в это время находилась слишком далеко, поэтому сказала, что сможет приехать через пару недель. Тогда доктор Джонс решил возобновить встречи Норы и Томаса, но теперь Нора была одета в санитарный халат, а Томасу было обещано, что Нора будет его, если он не станет её торопить и трогать. Через несколько дней Томаса перевели обратно – в его привычную комнату.

Как оказалось позже, это было ошибочным решением. Нора – когда-то сильная духом девушка, готовая к любым испытанием Судьбы, внезапно для себя и для всех окружающих сдалась и погасла, как гаснут догорающие свечи. Её тело было найдено в ванной собственной квартиры, а рядом лежала записка: «Среди всех сумасшествий, существующих на Земле, любовь – самое опасное». Попытка объяснить Томасу, что Нора больше никогда не придёт, стала вторым ошибочным решением доктора Джонса.

Как было обещано, спустя две недели Оливия Дэвис – высокая брюнетка, волосы её чуть ниже плеч – быстрым шагом шла по коридору больницы. Казалось, звуки отлетали от ударов её каблуков о пол, ударялись о холодные больничные стены и эхом разносились по всему зданию. Дойдя до кабинета доктора Джейсона Джонсона, Оливия постучала в дверь и вошла. Он приветливо улыбнулся ей, пригласил присесть и угостил её чаем. Спустя время они перешли к разговору о том, ради чего Оливия приехала.

– Наша попытка помочь ему обернулась большой неудачей, – произнёс доктор, – Вы должны увидеться.

Оливия открыла дверь его больничной комнаты, и если бы она заранее не знала, что это Томас, она бы не узнала его – настолько он изменился. Он сидел на больничной кровати, прижав руками к своему телу ноги, едва покачиваясь вперёд-назад, что-то шептал себе под нос.

– Томас? – произнесла еле слышно Оливия, и её голос показался ей самой чужим и обжигающе холодным.

– Моя любимая, нежная Нора, – произнёс мужской голос. И мужчина, сидевший перед Оливией, зарыдал.