XXI
Соня, наверно, и сама не помнит, как и за какое время она оказалась во дворе дома, где жил Витя, и на который она смотрела еще пару часов назад. Соня была не в состоянии сдержать слезы. Она то и дело вытирала их с лица рукавом. В голове была Яна, выступление, Ваня, Женя, Витя, балкон, деревья во дворе. Все смешалось, все превратилось в большой ураган эмоций и чувств, который Соня, увы, не могла так просто обуздать.
Она проскочила в закрывающуюся дверь подъезда за каким-то мужчиной, что выходил на улицу. Соня стала не очень быстро, но стремительно подниматься вверх по лестнице. Это были не робкие и не тихие шаги, которые она делала впервые, как появилась здесь. Сейчас в ее голове металось множество мыслей и чувств, среди которых было... сожаление. Грусть. Вина. Она старалась себя успокоить, что получалось с трудом.
Соня повернула, и остался один лестничный пролет, она подняла голову и замерла... дверь открыта настежь. Дверь в квартиру Вити была отрыта почти полностью, без видимой на то причины.
От такой неожиданность мгновенно ее сознание очистилось от посторонних и ненужных мыслей, она мгновенно протрезвела, в последний раз утерла слезы, которые сразу же перестали идти, и начала двигаться небольшими шагами вверх.
Вдруг... крик! Соня дрогнула и встала на месте.
Из квартиры, благодаря открытой двери, можно было слышать странные и парой страшные звуки, что заставляли Соню то и дело вздрагивать на месте. Из квартиры летели звуки разбитого стекла, глухие стуки, крики, ор, постоянный шум. Вдруг возгласы прекратились, и подъезд наполнился звуками какой-то возни... и тут! Бам! Четкий звук удара чем-то о деревянный шкаф. Бам! Треск стекла, и как будто что-то посыпалось на пол, вероятно зеркало. Бам! Бам! Падала мебель.
Возня продолжалась.
Соня решилась пойти дальше. Она медленно шаг за шагом поднималась вверх. Руки Сони задрожали, ноги начали подкашиваться, в ее голове крутилось множество объяснений происходящего, все, которые она только могла себе вообразить.
Вот она дошла до верхней площадки, где и находилась та самая дверь. Соня, замерев на секунду в мысли, что делать дальше, все же решилась зайти внутрь, однако вдруг послышались быстрые приближающиеся шаги, Соня еле успела отойти в сторону от прохода, как тут кто-то выскочил из двери и, чуть ли не падая, полетел вниз по лестнице.
Как Соня успела рассмотреть, это был мужчина, скрюченный, приличного возраста, но не то, чтобы дед. У него был около затворнический вид, неопрятный. Лицо было сморщенным, как изюм, и все плыло.
Этот мужчина выбежал из квартиры, озираясь на дверь, как бы кто из нее не вышел и не пошел за ним в след, из-за чего он чуть не упал и кубарем полетел вниз по лестнице.
Соня, опомнившись от удивления, вызванного таким резким событием, вновь обратилась к двери. Она тихо, чуть ли не на цыпочках вошла в нее.
Свет был выключен, из-за того, что на улице сильно стемнело, в квартире было довольно темно, было сложно различать мебель и другие вещи. Вдруг она почувствовала что-то у себя под ногами – осколки, верно, как она и подумала, зеркало было разбито. Еще немного рассмотрев то, что было на полу, она обнаружила, что некоторая мебель была перевернута, по полу была разбросана верхняя одежда. Соня, так же аккуратно, тихо, не издавая ни одного звука, двинулась дальше. Она увидела, что в гостиной был такой же погром, пару сломанных стульев, разбитое стекло шкафа. Однако было то, что сразу обратило на себя внимание Сони – плачь. Точнее всхлипывания и постанывания в другой комнате.
Это была комната Вити, та комната, в которой он давал ей записи. Соня тихо заглянула в открытую дверь комнаты. Она замерла. Комната, как и вся другая квартира, была полностью разгромлена: стол перевернут, повсюду валялись бумажки, осколки чего-то, книги и даже книжный шкаф был опрокинут. А посреди всего этого, обхватив колени, сжавшись в какой-то калачик, сидел Витя, а возле него лежала бейсбольная бита.
Он плакал, поочередно хватался за голову, рвал на себе волосы и вновь обхватывал колени. Плакал он негромко, было слышно, что пытается успокоится, сдержаться. Он давился этими слезами, стараясь прекратить.
Соня пошла к нему тихо, на цыпочках. Ее сердце сжалось, к горлу подступал ком, на краях глаз появлялись слезинки, маленькие, но тем не менее уже начавшие катиться по ее щекам.
Подойдя ближе, во тьме она разглядела Витю. Он был одет в какие-то домашние штаны, торс был открыт. Он сидел к соне спиной, голой открытой спиной, скрюченной, с выступающими ребрам. Соня чуть не вскрикнула. По всей спине было множество синяков, ссадин, царапин, а главное... множество мелких шрамов, ими были усеяны плечи и начала рук, каждый – не более двух сантиметров, какие-то были уже запекшиеся, зажившие, очень давние, а какие-то, казалось, еще были свежие, имеющие розоватый цвет плоти.
Вдруг Соня, тихо приближаясь, наступила на что-то, что отскочило из-под ноги с достаточно ярким звоном.
Витя мгновенно распрямился и, также сидя, повернулся к Соне лицом.
Их взгляды встретились.
Соня стаяла и смотрела на него, прикрыв ладонями рот и нос, как бы стараясь удержать слезы. Она взглянула в лицо Вити. Глаза еще были мокрыми, красными, лицо заплыло от слез. Одна из щек была красная и припухшая.
Витя со страхом, с ужасом неведанным раньше, смотрел в ответ Соне. Глаза сразу же наполнились слезами. Он отвернулся и вновь принял первоначальную позу. Он горько заплакал, он старался, что есть силы сдержаться, но не мог.
- Витя... - прошептала Соня и сделала шаг вперед.
- Нет! – истошно крикнул он, Соня вздрогнула. – Нет! Нет! Нет! Нет! Уйди, оставь меня! Сгинь! Прошу! Оставь! Нет! Как мерзко! Да как же стыдно!.. Уйди! Сейчас же! – он будто бился в истерике, в агонии. – Я не верю... Как ужасно! Видела... Ты все видела!!! Исчезни, прошу, оставь меня одного! Сейчас же... - но вдруг Витя умолк.
Он почувствовал своей голой, израненной, скрюченной и холодной спиной какое-то прикосновение, тепло. Мурашки пробежали по всему его телу, от головы до пят, полностью прошили его. Он еле обратился назад.
Соня сидела на корточках возле него, положив руки и голову на спину Вити, прислонившись, прижавшись к ней всем телом. Витя почувствовал шуршащую материю куртки, тепло ладоней и щеки и... какие-то капли. Соня плакала тихо, но слезы мерным потоком шли по ее щекам, попадая в итоге на спину Вити. Не сдержалась.
- Нет... - так же шепотом то ли боязливо, то ли из-за шока, делая усилие, сказала Соня, - не уйду... не за что на свете не уйду... Сейчас... не уйду...
Витя вновь отвернулся и уткнулся головой в колени.
Тишина...
Темная квартира...
Тяжесть мрака и пустоты вокруг.
Витя все также сидел, и Соня также сидела подле него, прижавшись к спине.
- Как стыдно... как мерзко... - продолжил Витя уже тихо, еле слышно, - как... почему ты тут?
И Соня в этот момент поняла – вся та горечь, вся грусть от ссоры с группой куда-то испарилась. Соня спешила к Вите, ища поддержки и успокоения, но сейчас, в этой самой комнате от нее не осталось ничего, ни одного мотива или мысли. Было лишь сожаление, грусть и некая глубокая скорбь. Соня поняла, что сейчас она ничего не знает, ни того, что случилось ни того, что происходит в этот момент, но именно сейчас она отдала бы всю себя, всю без остатка, но... для чего? Кому? Ответ был прост: тому скрюченному, жалкому, побитому псу, этому никчемному созданию, к которому она прижалась, словно питая смертельную жажду. Сейчас не было ничего и было все. Сейчас тут не было никого и были все одновременно, сейчас был Витя, сейчас был только он... и никого... никого вокруг в этом мире.
- Я тут... - начала Соня, - и это главное. Я тут... я рядом.
Витя переменил положение, Соня робко отпрянула. Он сел на пол, вытянув и немного сгибая ноги, однако прикрывая лицо руками. Соня села рядом в схожей позе.
Они молчали.
- Ужас... - прошептал Витя. Слезы прекратились. Соня также утерла глаза, - ужас...
Соня почувствовала, что не может ничего сказать, будто она немая. Нет слов, которые она могла бы сейчас сказать... вот бы было одно... хотя бы одно слово...
- Что случилось? – наконец спросила она. – Что это был за мужчина?
- Отец мой... - ответил Витя.
Он поднял голову. Витя был спокоен, однако его лицо выражало какую-то тоску, отчаяние, отчужденность.
- Как же все так... - и как бы невзначай указывая, Соня украдкой посмотрела на этот разгром.
- Он вахтовик, - пояснил Витя, последующий рассказ его был, как будто отрывистым и совершенно не сформулированным должным образом: - уйдет на полгода – вернется... я ненавижу его... давно все это уже твориться... очень давно. Он страшная пьяница... и курильщик... все давно началось. Сколько себя помню, он всегда был таким сукиным псом... моя мать еще была жива. Он ее изводил часто, и ей стало становиться все хуже. Отец ее колотил, издевался, а она... терпела. Работать не могла... психически нездорова была, не брали нигде, вот и приходилось терпеть, чтобы как-то жить, деньги он приносил, вопросов не было в этом плане. Отец и меня колотил, за дело или нет, а мать всегда за меня заступалась. И руки, и лицо и спину подставляла за меня, души во мне ни чаяла... помню... начинал ее колотить... а я под кровать, чтобы под руку не попасть... отец переставал, валил из дома, а мать рыдала. Я подходил к ней и плакал с ней... ничего сказать не мог, ничего сделать не мог... ничего... - у Вити было вновь навернулись слезы, он только смотрел в потолок, - мы сюда переехали, когда бабка померла... тогда все хуже начало становиться. У мамы психическое обострение случилось, ее в диспансер, а эта собака... подписал документы на лечение. Ее там и оставили, там она и осталась... не знаю... не выдержала ли... изжили ли ее?.. не знаю... Я один остался... сбегал... возвращали... как мать умерла, отец пить стал... страшно... днями в запое. Было тогда мне лет двенадцать-тринадцать... нет... паспорт я еще с мамой получал... потом уже ее... А я еще подрос... начал с отцом драться... страшно... не до первой крови... страшнее. Я так и живу... когда он уезжает – один, приезжает – силой выгоняю из квартиры, и он то ли с собутыльниками живет, то ли с другими женщинами... неважно... живу на пособии и на то, что отец успеет оставить пока здесь...
- Всегда так происходит? – спросила Соня, подразумевая обстановку в доме.
- Нет, - ответил Витя, - драться всегда приходиться, но сегодня он никак не хотел уходить, так само получилось... Прости... мне так стыдно, что ты все это увидела... я такой... когда курю, я не могу не вспоминать отца, так мерзко от себя... я такой жалкий... прости...
- Когда мой папа погиб в аварии, - начала Соня, - мы с мамой остались одни... две женщины без защиты... мама начала работать что есть силы, ей тяжело, я вижу. А на мне осталось все остальное... прости... я неправду говорила... Я так не хотела никому говорить... знаешь, всегда как-то завидовала своим друзьям, какая-то ирония судьбы, казалось, что у всех все хорошо, у всех полная счастливая семья... и только я одна такая. Всегда избегала разговора об отце. Не хотела... было больно...
Витя опустил голову и с какой-то долей удивления посмотрел на Соню. Та посмотрела на него. После небольшого молчания она аккуратно, с легкостью перышка, положила свою голову на его плечо.
- Всегда казалось, будто я одна, но сейчас... нет, - продолжила она, - я нашла тебя, Витя...
- Я нашел тебя, Соня, - после робкого и короткого молчания ответил Витя.
- Мы здесь, сейчас... - сказала Соня, - мы нашил друг друга...
Солнце полностью скрылось, и вся квартира была в темноте. Они так и сидели на полу, ее голова на его плече...
Однако так сидеть они больше не могли. Соня встала, нашла шкафчик с медикаментами, заклеила пластырями все еще кровоточащие порезы и ссадины, приложила холодный компресс к синякам. А после почти что отвела Витю в ванную, тот начал мыться.
В это время Соня начала убираться. Она подмела полы, убрала все вещи с пола, убрала осколки, даже смогла поднять опрокинутый стол и шкаф, правда не без помощи Вити. Квартира начала приходить в порядок.
Она написала маме, что останется на ночевке у Яны, и продолжила наводить порядок.
Свет был везде включен, и квартира уже начала приобретать свой первоначальный вид. Местами ее выдало разбитое зеркало, сломанные стулья или другие детали, говорящие, что тут только что происходила серьезная драка.
Все было тихо и спокойно. Вечер подходил к ночи. Все будто возрождалось, приходило к гармонии.
Соня решила спать у Вити. Тот спал у себя в комнате, по обыденному, а сама Соня решилась спать на диване в гостиной.
- Витя, - сказала она тому, находясь в его комнате, смотря, как он готовиться ко сну, - я уйду рано, хочу завтра с тобой встретиться, давай в твоем дворе, в пол восьмого, хорошо?
- Хорошо, - ответил тот, - спокойной ночи.
- Спокойной.
Соня, постеснявшись раздеться, уснула так, в своей форме, в которой проходила весь день. Сон пришел к ним быстром...
На утро Соня, как она и сказала, проснулась рано, Витя еще спал, и уехала к себе.