Иллюзия счастья

Эмиль

5 лет спустя...

Тот мальчик вырос. Уже в 15 лет я стал очень рассудительным и внимательным. Следил за взглядами, брошенными на мать, и чуть почуяв неладное, выпускал когти – острые, как бритва, выросшие за последние пять лет.

Бокс стал моей одержимостью, моим лекарством. Ни дня без тренировки, даже в выходные, даже с лихорадкой – я приходил в зал и истязал себя до изнеможения. Иначе я не мог. Только так можно было унять ту боль и ненависть, что терзали меня изнутри. Они отступали лишь на сутки, чтобы потом с новой силой вцепиться в каждую клеточку моей души.

Мама... Она уже не была той женщиной, что я знал пять лет назад. Каждый день она твердила, что ей лучше, но глаза кричали о другом: об одиночестве, тоске, о глубокой, разъедающей боли.

Школьные дни тянулись мучительно долго, а мимолетное спокойствие, дарованное тренировками, рассеивалось слишком быстро. Тогда я начал драться. Пустяковые потасовки: разбитые носы, синяки, сбитые костяшки. Ничего серьезного, но директор школы, казалось, сходил с ума. Мать устало выслушивала его нотации о своем «святом» сыне. Я увлекся, не мог остановиться. Школьные драки стали моей неотъемлемой частью. Возможно, для пятнадцатилетнего подростка это дикость и жестокость, но винить во всем я мог лишь отца. Он украл мое беззаботное детство, а я... Я отнимал его у других.

Пятница.

Выходные были единственным маяком в тусклом море будней. Утро начиналось с привычной тяжести штанг в зале, а вечер растворялся в дымке сомнительного веселья в кругу друзей. Компания, от которой сердце матери сжималось в тревоге. Под утро, возвращаясь домой, пропитанный запахом алкоголя и беспечности, я видел её – с лицом, израненным слезами, и чувствовал себя бессильным. Друзья казались единственным спасением, призрачной возможностью забыть о давящей реальности.

Травка, сигареты, частые возлияния – я топил в них свою тоску, порой переходя грань. В моменты опьянения я превращался в бездушного эгоиста, не способного ощутить боль самого родного человека.

Я цинично пренебрегал её чувствами ночью, а наутро, глядя в заплаканные глаза, вымаливал прощение, щедро раздавал пустые обещания, которые с легкостью нарушал.

- Сынок, знал бы ты, как я устала терпеть твои выходки – плача говорила мама, склонившись над своим пьяным сыном.

- Это точно был последний раз – не связно отвечал я и знал, что утром буду валяться в её ногах, прося прощения.

- Знаю, милый, знаю – печаль с каждым днем заполняла её бархатный голосок, который всё больше и больше тускнел. В глубине души я так жалел о том, что ей приходится терпеть такого ужас
ного сына, как я.

Суббота.*

Я пришёл домой, скинул сумку для тренировки и пошёл в душ, сегодня меня ждал очередной вечер в кругу друзей. Пока я был в душе, услышал, как хлопнула входная дверь, а затем начал звонить мой мобильный. Я нехотя вышел и взял телефон в руку, в горле пересохло, этот номер последний раз звонил мне 3 года назад.

- м...мам – крикнул я в пустоту квартиры, забыв, что слышал, как она ушла несколько минут назад.

Так было каждую субботу, перед тем как я собирался на очередную тусовку, мама уходила к своей лучшей подруге и возвращалась, когда меня уже не было дома.

- Пошёл к черту! – крикнул я в тёмный экран телефона.

Надев чёрную футболку и джинсы того же цвета, я покинул квартиру. Я не ответил на телефонный звонок, это было вовсе не нужно.

- Какие люди – выкрикнул Мэтт и пожал мне руку, когда я появился на нашем месте за гаражами.

- И тебе привет, Мэттью – он протянул банку пива, и я сделал большой глоток.

Мэтт - главный в нашей компании, сидел и не один раз, а порядка 4 сроков, в основном за кражу и продажу наркотиков. Он старше нас лет на 30. И именно общение с Мэттом пугало мою мать, она думала, что я, как и он начну воровать и торговать.

Я обвел взглядом пустырь и увидел знакомые мне лица: Сабрина, Димыч, Кира, Кирюха и Тина.

Сабрина Шевера – девушка Димы, светловолосая, голубоглазая девица, с ангельским голоском и внешностью, но в душе она всегда была и будет той ещё сучкой, переспавшей со всеми в нашей скромной компании.

Кира Эмей – девушка Кирюхи, темноволосая, зеленоглазая девица, отличница, но что-то нашла в этом парне, который вместо неё предпочитает перепихнуться с любой другой девушкой, но только не с ней.

И наконец Тина Принц – девушка, по которой все парни, включая меня сходили с ума. Её формы впечатляли: пышная грудь, попа точно орешек, кукольная внешность, она предпочитала свободные отношения, именно она и подходила мне.

- Всем гуд, – протянул я и махнул рукой – как настроение?

- Хеей! – подхватил Кир и двинулся в мою сторону, ведя за собой остальных – отменное, как твое, готов к самому запоминающемуся дню в твоей жизни?

- О чем ты? – я слегка напрягся, слишком странно прозвучали его слова.

- Ладно малой, успокойся, я шучу – он хлопнул меня по плечу и направился к подъехавшему Нику.

Весь кайф вечера обломал внезапный телефонный звонок.

- Слушаю – слово грубо слетело с моего языка.

- Твоя мать, приходила ко мне сегодня, – я почувствовал, как сжал кулак. – она сказала мне, что устала от тебя и больше так не может, что же ты творишь маленький ублюдок?

- Какого черта я должен тебе верить? – ярость продолжала нарастать.

- Разве твоя любезная мамочка не сказала тебе, что приходит ко мне каждую субботу, чтобы заработать денег. Сам знаешь каким способом, сынок.

- Закрой рот. И да ты перестал быть моим отцом ещё десять лет назад! – рявкнул я – Так, что оставь меня в покое и перестань учить жизни, которой сам не научился. – съязвил я.

- Снова отец? – спросил внезапно появившийся рядом Мэтт.

- Знаешь, что он сказал? Что. Она. Приходит. К. Нему. Каждую. Субботу. Выпрашивать. Денег. Сам. Знаешь. Как. – отчеканил каждое слово я.

Мэтт похлопал меня по спине, он прекрасно знал, что я не люблю темы про отца и мать.

- Мил, да твоя мать настоящая проститутка, сколько она берёт? – с усмешкой подхватил наш разговор, Кирилл и не успел Мэтт обернуться, как я в ту же секунду бросился на Кира.

- Гребаный ублюдок – только и выплюнул я.

- Он обдолбан Мил, не стоит обращать внимания – крикнул Мэтт, но было уже поздно.

Первый удар пришелся в челюсть, второй в пах, третий снова в челюсть, а дальше...

Я лишь помню, как бил его. Кровь хлестала из разбитого лица, окрашивая асфальт в багровый цвет. Его хрипы тонули в моем безумном, зверином хохоте. Лицо расплывалось, превращаясь в кровавое месиво, а в глазах застыл животный ужас, отблескивающий в глазах оцепеневших друзей. Мэтт пытался отнять меня от него, но было безуспешно.

Безумие захлестнуло меня с головой, сорвало с цепи. Все уроки самоконтроля, все наставления тренера рассыпались в прах. Я чувствовал, как с каждым днем тьма сгущается внутри, но не осознавал, что она настолько глубока, настолько всепоглощающа.

Обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала. Помню звуки сирен. Отчаянный крик Киры, пронзающий сердце. Искаженное лицо Кирилла, словно вырезанное из ночного кошмара. Кровь... везде кровь. На руках, на земле, на всем вокруг.

Полицейские. Чужой, бездушный голос: «Руки за голову!» Удар дубинкой по спине, выбивающий остатки воздуха из легких. Скорая помощь. Зал суда, наручники, сковывающие движения, словно кандалы. Плачущая мать. И все это... словно кадры из чужого, кошмарного фильма, разворачивающегося в параллельной вселенной.

Мама...

Она мне не простит этого никогда. А потом началось самое страшное – меня посадили на 3 года строгого режима.

Последняя ниточка надежды на счастье оборвалась из-за моей глупости.

*No time to die – Bille Eilish