Глава 9
В полу-туманном состоянии дошла до дома. Поднимаюсь на нужный этаж, достаю ключи, открываю дверь бросаю связку на тумбочку, стягиваю кроссовки Подхожу к зеркалу. Рассматриваю свое отражение. Оказывается, лицо до сих пор не смогло восстановится после нервного срыва. Глаза розовые, губы бледные. По коже разбежались багровые пятна, которые немного покалывало. Я пробежалась руками по лицу, волосам, пытаясь прийти в себя. Слишком сложная задача. В висках все равно продолжало пульсировать.
Я услышала скрип двери позади себя. Из кухни вышла бабушка, подошла ко мне.
- Привет, Леруся, - нежно и тепло произнесла она, чмокнув меня в щеку.
У меня не было настроения на эти нежности, как бы стыдно это не звучало. Я дернулась, отойдя подальше.
- А где ты была? – как показалось мне, беспокойно спросила она.
Я кинула взгляд на часы. Девять.
- Гуляла, - как всегда холодно кинула я, направляясь в свою комнату.
По шагам сзади поняла, что бабушка идет за мной, что означало, что она еще получила ответы не на все вопросы. Мне это не понравилось. Безумно хотелось побыть одной.
Я недовольно фыркнула, когда женщина прошла ко мне в комнату. Я села на диван, поджав ноги под себя, схватила с полки наушники и уже приготовилась включить музыку.
- Вы что, поссорились? Я видела, что ребята гуляли без тебя, - вновь начала она.
Я вздохнула. Как же мне хочется просто выставить ее за дверь, не отвечая на вопросы.
- Все нормально, ба.
Она продолжала смотреть на меня обеспокоенным взглядом, что начинало раздражать. Боже, хватит
- А с кем ты тогда гуляла так долго? – снова спросила она, стараясь говорить более ласково, заметив мое недовольство.
- Какая, к черту, разница!? – не выдержала я.
Я видела, как бабушка поменялась в лице. Ее губы немного сжались, а глаза помрачнели.
- Ты никогда раньше мне не грубила, - растеряно произнесла та, еще сильнее вцепившись в полотенце, которое с самого начала держала в руках.
Я закатила глаза, нервничая. Почему люди такие неоригинальные? Каждый говорит одно и то же
- У тебя что-то случилось? – тихо спросила она, сев рядом со мной.
Что я сейчас точно не хотела, так это делится с ней всем тем, что происходит в моей жизни. Да я и не была уверенна, что когда-либо этого захочу.
- Ты можешь мне все рассказать, ведь, я твоя бабушка, - продолжила та, положив руку мне на плечо, поглаживая.
Бесит вся эта никчемная нежность.
Я резко скинула ее руку с плеча и вскочила с дивана, поняв, что моя мечта – посидеть одной, сгорела вместе с приходом бабушки.
- Прекрати. Не лезь ко мне в жизнь, - грубо произнесла я, отскочив к окну.
- Но Лерая не могу не интересоваться. С тобой в последнее время происходит что-то странное. Ты огрызаешься, нервничаешь. Я хочу понять тебя.
Она не унималась, всеми силами пыталась выдавить из меня хоть одно предложение, которое ответило бы на ее вопросы.
- Я не хочу. Не хочу, чтобы ты лезла в мою жизнь. Просто оставь в меня в покое. Иди посмотри какой-нибудь суперинтересный сериал про безграничную любовь, пореви, беспокоясь за героев – марионеток, которыми управляют режиссеры. Или же позвони родителям, которые просто скинули меня на старые плечи, освободив тем самым себя от обязанностей. Послушай их обещания о приезде. Пусть намотают тебе лапшу на уши, - я перевела дыхание. – В общем, делай все, чем ты обычно занимаешься. Только не смей больше лезть в мой маленький мир и не заходи больше сюда. Это моя комната. Моя.
Послышался короткий всхлип, вздох. Я поморщилась.
Смотрела на высотки, находящиеся напротив. Провела взглядом по подъезду Яны и Кости. Нашла глазами их квартиру, в которой горел свет. Странно, ведь, на улице еще не стемнело.
- Но Лера, - и снова всхлип, - тыделаешь мне неприятно.
- Заткнись! – грубо выкрикнула я.
Меня достали эти слова, пропитанные любовью. Я не хочу, чтобы меня жалели, любили. Я привыкла, что меня ненавидят и презирают. Пусть так будет всегда.
- Лера, - жалобно протянула бабушка.
Я издала протяжный рев и с злостью сбросила горшок с цветком, который стоял на подоконнике. Послышался громкий и противный звук тресканья стекла. Я поморщилась, продолжая смотреть на осколки, стоя к бабушке спиной. В висках начинало еще сильнее пульсировать, кожа кипела. Я хотела бы сейчас прыгнуть в прорубь, чтобы охладиться. А, возможно, и не выныривать больше
Позади послышалось около двух стонов, вздох и тишина. Я не поворачивалась.
Какие-то устрашающие мысли подползи ко мне и заставили обернуться.
Я ахнула и бросилась к бабушке. Она облокотилась на спинку дивана, закинув голову назад. Ее глаза были закрыты.
- Бабушка, бабушка! – отчаянно кричала я, тряся ее за руку. – Ты слышишь меня!?
В голову лезли ужасные мысли о смерти.
Я прильнула к ее груди, прислушиваясь. Сердце слишком редко раздавало удары, нарываясь вовсе остановиться. Но пока оно стучало, я должна была сделать все возможное.
Я ринулась к телефону, лежавшему на столе. Набрала номер скорой. Отчаянно проговорила что-то непонятное в трубку. К счастью, меня поняли, пообещав приехать в ближайшее время.
Я снова бросилась к женщине, которая сидела неподвижно. По моим щекам текли слезы, из-за которых перед глазами все расплывалось.
«Бабуль, держись. Ты должна жить. Ты не может оставить меня одну» - одними губами прошептала я, приложив ее обмякшую руку к губам.
***
Я склонила голову к коленям, монотонно покачиваясь. Не знаю, сколько уже сижу здесь. Может, час. Может, два. А, возможно, и пять.
Ненавижу это паршивое чувство неизвестности. Уже битый час идет операция. Я кричала и рвалась в операционную настолько долго, насколько мне хватило сил. Но после слов одного из докторов о больнице для психически нездоровых людей, я замолчала. Он одним выстрелом убил двух зайцев: напомнил мне о моих пошатанных нервных клетках, а также припугнул.
Но я не могу просто так сидеть, пока там, за несколькими слоями стен, решается судьба бабушки. Я не знаю про ее состояние ничего. Я даже не знаю, будет ли она жить.
Я дрожала от мысли о худшем исходе. Ведь, она уже перенесла инфаркт после смерти дедушки. После смерти своего самого любимого, дорогого и ценного для нее человека. Мне тогда было около пяти лет, и я не понимала, а точнее, просто не могла понять весь масштаб ситуации.
Но сейчас я понимала его, как никогда, хорошо. Понимала каждой клеткой, каждым миллиметром.
В этот момент я захотела поддержки. Впервые за такое количество времени, захотела настоящей человеческой поддержки. Такой, которую оказывают людям.
Но могу ли я считать себя человеком? Я много рассуждала по этому поводу раньше, но на примере других людей. Сейчас я серьезно задумалась над этим вопросом.
Боюсь, что нет. Все человечное во мне сгорело вместе с мягкими игрушками из детства, которые я сожгла во дворе в первый день изменений.
Как бы это грустно не звучало, но мне даже некому позвонить. У меня не осталось друзей. Совесть не позволяла позвонить Яне. Хотя, скорее всего, это была глупая гордость.
По той же причине не могла позвонить остальным ребятам. Я всем им принесла боль, а извиняться у меня не было желания.
Я долго приносила боль людям, не задумываясь над тем, что, когда мне будет больно, мне никто не поможет. И вот такой момент настал.
По коридору ходят люди, я слышу их топот. Кто-то кому-то что-то кричит, куда-то бежит. Я не вслушиваюсь в происходящие, закрывшись плотными невидимыми шторами.
Я полностью ушла в себя. В голове крутились такие паршивые мысли, что я захотела просто заснуть или же умереть, чтобы не слышать угрызений совести, собственных чувств. Я придерживалась больше первого варианта, но все было не так просто.
Заснуть, когда бабушка лежит на операционном столе, слишком сложно.
Я отталкиваюсь от коленей, рассматриваю обстановку. Напротив меня сидит парень лет двадцати. Рядом маленькая девочка, возможно, его сестра. Она прижалась к нему и тихонько всхлипывала. У меня появилось странное желание – сесть рядом с ними и также прижаться к плечу парня.
Как никогда, хочется, чтобы меня пожалели, успокоили и уверили, что все будет хорошо.
Интересно, остались на Земле еще такие люди, которые бы не ненавидели меня?
Парень приподнял голову, переведя взгляд с пола на меня. Он заметил на себе мой пристальный взгляд, отчего я смутилась и отвернулась.
- Кто? – все, что спросил он, смотря на меня. Девочка, сидящая рядом, немного приподняла голову, и я увидела огромную ссадину на ее шее.
- Бабушка, - тихо, со вздохом в голосе ответила я. – А у твас?
- Мама, - послышался краткий ответ, после которого девочка еще больше заплакала. Брат положил руку на ее маленькие плечи, успокаивая, хотя и самому было не легче.
Я перевела взгляд на пол, еще больше задумавшись. А что, если бы там была не бабушка, а мама? Мне бы было бы также плохо?
Я решила выкинуть этот бредовый вопрос из головы. Пыталась внушить себе, что ответ очевидный, а, то есть, положительный.
Но глубоко внутри все-таки ходили сомнения.
- Сколько времени сидишь?
Я неопределенно пожала плечами.
- Не знаю. Кажется, что целую вечность, - ответила я, не отрываясь взглядом от них.
Послышался тяжелый и слишком понимающий вздох.
- А вы?
- Пять часов.
Я удивленно покачала головой, снова отводя взгляд. Первое время, пока я сидела здесь, особо не вслушивалась и не всматривалась в то, что происходило вокруг меня. Но я отчетливо помню этот тихий, но до боли пронзающий плач девочки. Он был таким приглушенным, будто выбивался откуда-то изнутри, поэтому не в полной силе звука доходил до внешней оболочки. Все это время она плакала. Плакала, не переставая.
Я же свои слезы выплакала еще в скорой. А здесь, в больнице, я только кричала. Хотя, тому, что я делала, больше подходило описание «рев».
Я вернулась взглядом к ним. Парень обнимал девочку двумя руками, всеми силами пытаясь успокоить. Он приложил свои губы к ее лбу, медленно поглаживая по макушке. Плач девочки стал еще более тихим, но не менее страдательным.
Я даже боялась спросить, что случилось с их мамой. Думаю, что стандартных вопросов вполне достаточно. По крайней мере, если бы меня спросили бы о произошедшей ситуации, то я бы снова начала плакать, а после, возможно, и реветь, снова ударяя кулаками стены.
Мой взгляд блуждал по собственным окровавленным костяшкам.
Пожалуй, я немного не рассчитала силы, когда в ярости крушила все на своем пути.
Я не задумывалась о том, что от меня ушла злость. Я, пусть еще не до конца, но смутно понимала, что я наделала. Понимала причину всей сложившейся ситуации.
В разговоре с этим незнакомым парнем я не употребляла свои, такие привычные для меня, манеры. В моем голосе не ощущался холод, равнодушие, ненависть, злость. Я говорила спокойно и как-тообездушено. Будто из меня выжали все, что только можно было выжить. Во мне не осталось никаких эмоций, чувств. Я стала пустой и какой-томертвой. Пусть, это слово было слишком страшным для описания живого человека, но оно, как никак точно, говорило о моем состоянии.
Я снова свернулась к коленям и не заметила, как мои веки отяжелели, и вот в таком, немного странном, и как кажется, в неудобном положении, я заснула.
***
Я проснулась от легкого трясения за плечо. Медленно открыла глаза и увидела перед собой все того же парня.
- Там, кажется, операция у твоей бабушки закончилась, - неуверенно и немного смущенно от моего пристального взгляда произнес он.
Раз, два, трии я уже бегу в непонятном направление по коридору. Фантомные ощущения. Я без всяких размышлений, на удивление, побежала именно в нужную сторону.
Я практически врезалась в мужчину в белом халате.
- Девушка, девушка, - удивленно и растерянно произнес он, схватив меня за руку выше локтя. – Вы не забывайте, это больница, а не беговая дорожка. Вы куда так несетесь?
- Бабушка. Моя бабушка. Она. Операция, - сбивчиво говорила я, не понимая, что от меня хотят. Все мысли были настроены только на одном, во что явно не вписывался этот врач.
Я не могла знать своего внешнего вида в этот момент, поэтому и не понимала, почему так странно на меня смотрит этот мужчина.
- Мария Петровна, 65 лет. Так? – произнес он, не отрываясь взглядом от меня.
- Да, да, да! Где она?
- Успокойтесь. Операция завершилась.
Мне было недостаточно его ответа. В голову закрылись безумно страшные мысли, что от меня что-то скрывают.
- Как она!? – не сдерживая свои эмоции, спросила я, чувствуя, как по всему телу пробежал жар.
Мне не нравилось то, что его брови собрались возле переносицы, а губы сжались. Я была полностью уверенна в том, что случилось что-то страшное.
Почему он молчит??
- Девушка, как вас?
Я непонимающими глазами смотрела на него. Зачем ему знать мое имя, когда я не могу узнать, что с ней? Почему он издевается надо мной?
Почему не может сказать прямо?
В меня вновь начала закрадываться злость, ярость и ненависть. Снова эти три слова, которые не покидали меня месяц, но которые оставили меня в покое в последнее время.
В висках медленно начинало пульсировать, раздавая противные удары по всему телу.
Я сморщилась, потирая лоб. Мне хотелось закричать. Громко и яростно. Так, чтобы меня услышали все и наконец-то ответили на мой единственный, но такой важный вопрос.
- Лера, - шепотом произнесла я, не в силах сказать что-либо еще.
- Отлично. Валерия, пройдемте за мной.
Он, не отпуская мою руку, пошел дальше по коридору, явно не собираясь что-либо еще говорить.
Да, Господи, кто-нибудь ответит мне, что с ней? Почему я не могу узнать ответ на этот гребанный вопрос?!