Глава 10
Мужчина провел меня в кабинет, не отпуская руку. Прочитав табличку на двери, поняла, что это был главврач.
- Присаживайтесь, - произнес он, подведя меня к стулу и наконец-то отпустив мою руку. Он прошел до другого стула возле стола, а я бессильно плюхнулась на поверхность. – Может, воды?
В голове крутились ужасные мысли. Только сейчас я начала понимать, что жизнь без бабушки для меня, в мои пятнадцать лет, просто невозможна. Что дальше? Что будет дальше?
Я растерянно кивнула в ответ на предложение. Через несколько секунд около меня появился стакан с водой. Я отпила пару жадных глотков и вопросительно посмотрела на врача. Все-таки во мне еще была надежда на лучшее. Я верила, что все обойдется. Я верила, что сейчас он просто скажет: «Пару недель постельного режима». Но и понимала, что меня привели сюда не просто так.
Доктор сделал большой вдох, готовясь к реплике. Я сжала кулак так, что почувствовала как сочится кровь из ладони.
- Мария Петровна пришла в себя, - начал он. Я нервно сглотнула, понимая, что сейчас будет «но». – Операция была сложная, мы едва не потеряли ее. Я скажу вам так, как есть. В этой ситуации есть два исхода: либо организм женщины восстановится, и со временем она сможет вернуться к прежней жизни, либо В общем, при втором исходе у нее останется не больше месяца.
Я опустила голову. Перед глазами появлялась пелена. Из моей головы резко выветрились все мысли.
Врач видел мое состояние, но продолжил:
- Вы знаете, что у нее уже был инфаркт. Он был не менее сложный, но тогда ваша бабушка смогла его перенести и встать на ноги. Сейчас, когда уже прошло десять лет, здоровье организма уже не то, что вы и сами прекрасно понимаете. Я просто хочу сказать вам, что на первый исход очень мало надежды. Если говорить в процентах, то это около пятнадцати процентов из ста.
Я смотрела в одну точку. Мое состояние стало еще более мертвое, чем было несколько часов назад. Я боялась услышать что-либо еще, поэтому, ничего не говоря, вышла из кабинета.
Я прижалась к стене и стала жадно глотать воздух. В висках снова начинает пульсировать. Понимаю, что, если сейчас не смогу избежать эмоционального срыва, то это будет взрыв. Если бы мое состояние кипения можно было бы измерить в градусах, то это был бы последний штрих шкалы.
Когда воздуха стало хватать, и мое дыхание восстановилось, я медленно побрела по коридору.
По щекам текли слезы. Виновник в таком состоянии бабушки только один.
Ко мне будто вернулся разум. Наконец-то дошло, что, пытаясь измениться для одного человека, я уничтожала всех, кто был рядом. Я жгла мосты между нами, извергалась, забрасывая их обжигающей лавой, не замечая никого и ничего. Я думала только о себе и о своих чувствах. Мне становилось легче, когда я ревела, круша все вокруг, когда я срывалась на каждом, кто говорил мне хоть одно слово против. Я не могу назвать себя даже эгоисткой. Это слишком мягкое слово для такого человека.
Вдруг позади меня раздался быстрый топот. Кто-то двигался в мою сторону. В коридоре было тихо, и шаги раздавались эхом.
- Валерия, постойте, - произнес уже знакомый голос доктора. Меня задержали за плечо.
Я остановилась и развернулась лицом к мужчине. Мой взгляд был равнодушный и безжизненный. Я, наверное, смотрелась, как человек, который только что сбежал из морга, о чем я догадалась по напуганным глазам доктора.
- Может, вы хотите увидеть ее? Сейчас я могу вас туда пропустить. Пусть, ненадолго, но это возможно, - уже неуверенно предложил он, блуждая по моему лицу.
Я на несколько секунд опустила голову, задумавшись. Мне стыдно. Мне безумно стыдно будет появится у человека, которому я принесла столько бед, совершенно здоровой и невредимой. Ну, не считая уничтоженной психики и расшатанной нервной системы.
- Нет. Спасибо. Не сегодня. Не могу, - растеряно ответила я, не поднимая головы.
- Вы уверенны?
- Да.
Я произнесла это короткое слово из двух букв, и неожиданно перед моими глазами все поплыло. Я переступила с ноги на ногу, немного качнувшись.
- Вы себя плохо чувствуете? – немного равнодушно, как мне показалось, произнес врач, удержав меня за локоть.
Я неуверенно отрицательно помотала головой и потерла в висках. Картинка перед глазами остановилась, голова перестала кружиться. Я медленно побрела в сторону выхода из больницы. Мне нужен свежий воздух.
Поднимаюсь к нашей квартире. Открываю дверь. В голове кружится: «Это ты во всем виновата. Ты не человек. Ты жалкое животное, которое может только крушить все вокруг себя и ничего более». Эти три предложения эхом раздаются во мне, отбивая в виски, в пятки, в руки и в ноги. Я слышу это везде. Даже стены и мебель вторит то же самое.
Я сажусь на кровать, смотря в одну точку. «Это ты во всем виновата. Ты не человек. Ты жалкое животное, которое может только крушить все вокруг себя и ничего более». И еще раз. А после еще. Все громче и громче. Настолько громко, что я больше не могу это терпеть.
Мои брови сходятся к переносице, я морщусь, закрывая глаза ладонями. Отчаянный крик. Это кричит моя душа, которая почернела за эти пару месяцев.
Я кричу еще громче. Три предложения оглушают меня. Я пытаюсь их перекричать, но у меня ничего не выходит. Я кричу настолько громко, что срываю голос и падаю в изнеможении на пол.
***
Звонок мобильника раздается в моей голове как звук колоколов ночного кладбища: также устрашающе и также холодно. От, казалось бы, обычной мелодии у меня прошлись мурашки по спине, а по всему телу пробежала дрожь.
Я приподняла голову с пола и осмотрелась. За окном ночь. Странное время для звонков. Но кто-то отчаянно пытался до меня достучаться.
Я прошла до коридора и обнаружила свой телефон около входной двери. Тоже не менее странно. Все тело до сих пор непонятно пронизывало, и я никак не могла нажать на «ответить».
- Алло, - тихо произнесла я. Мой голос отчего-то сорвался.
- Валерия? Вас главврач из больницы беспокоит, - проговорили на том конце линии.
Мои брови медленно сошлись на переносице, а губы сжались. Я нервно сглотнула и ответила:
- Да.
- К сожалению, мы не смогли ее спасти. Мы искренне вам сожалеем.
Телефон выпадает из рук и звонко падает на кафель, разбиваясь и разлетаясь по всему коридору. Дикий и пронизывающий рев. На пол летит все, что до недавнего времени лежало на тумбочке.
- Бабушка!!!
Взрыв был неминуем.