Научиться жить

Я не могла услышать, как в дверь отчаянно стучали соседи, я не могла и заметить того, как наступил рассвет. Я продолжала сидеть на полу и реветь, периодически ударяя кулаками в холодный кафель. От моих многочасовых криков на голову сильно давило, от чего было только хуже.

Я не могла успокоиться. Я не могла поверить, что теперь осталась совершенно одна. Одна со своими нервными срывами, одна со своим психическим расстройством. Наедине со своими тараканами, которые, кажется, помогали атрофироваться моему мозгу.

Но стрелки на часах бесшумно бежали без остановки, и пришло время встать с пола и начать приходить в себя. Как бы сложно это для меня не было, как бы не казалось мне это невозможным. Я обязана была это сделать просто даже потому, что кроме меня больше некому.

Я пыталась собрать части от телефона, но пальцы предательски дрожали, и все снова падало на пол. После нескольких попыток я смогла его включить. На удивление, полностью разбитый экран не испортил работоспособность.

Я перевела дыхание, подняв голову. Вдруг в поле зрение попало бабушкино пальто, висевшее мертво на вешалке.

Я вновь начала захлебываться в слезах. Закрыв лицо руками, я присела на стул.

«Я обязана взять себя в руки. Слишком много ошибок я наделала, которые уже не исправить. Если я так и буду продолжать сидеть на одном месте, крича и задыхаясь от угрызений совести, ничего не измениться».

Скрепя зубами и сдерживая слезы, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Я похожа на отбитую наркоманку, которая, не дойдя до конца туннеля, сбежала из морга.

Пытаясь хоть что-то изменить, расчесала волосы.

Мне стало противно. Мерзко видеть в зеркале такого человека, который должен был умереть просто потому, что земле будет трудно носить его.

И снова крик, который больше похож на рев. И снова слезы. И снова крушение. На этот раз на пол полетело зеркало.

Я сходила с ума, прыгая по осколкам голыми ногами. Вскоре около меня образовалась лужица крови. Я не чувствовала физической боли. Ревела и продолжала прыгать.

От моего сумасшествия отвлек звук уведомления телефона. Я бросила взгляд на него. На разбитом экране высветилось сообщение от мамы. От удивления я перестала плакать и взяла в руки телефон.

«Лер, привет. У вас еще остались деньги? Какие-то проблемы с переводом. Я хотела спросить, но уже второй день не могу дозвониться до бабушки. Пусть она мне перезвонит, как сможет».

Я сжала в руке телефон и прикусила губу так, что во рту почувствовала привкус крови.

- Мам, прости, но она больше не позвонит, - тихо шепотом произнесла я, пристальным взглядом смотря на телефон.

Вдруг меня как будто осенило. Родители. Два человека, которые бросили меня три года назад. Мне не нужна от них помощь, мне не нужны они. Я просто должна сообщить.

Я набрала номер. Шли гудки. Я знала, что после этого звонка мой баланс, скорее всего, придет к нулю, но сейчас выбирать не приходилось.

- Привет, - произнесла мама спокойным голосом.

Я ожидала чего-то большего, но она молчала. Мне пришлось продолжить:

- Я лишь только хотела сообщить, что бабушка умерла. Ничего более. Не хочу тебя отвлекать, - равномерно сказала я, смотря в одну точку. Обида к родителям появилась сразу, как только они уехали. А с каждым годом, с каждым обещанием о приезде и с каждыми отговорками о неожиданных контрактах, которые не позволяют им приехать в Россию, эта обида только росла.

На том конце линии молчали. После послышался тяжелый вдох.

- Давно? - все, что спросила женщина.

- Этой ночью.

- Лер, ты прости, но мы с отцом не сможем приехать. Эта сделка всей нашей жизни. Неделя потерянного времени, проведенного в России, может все разрушить.

Я сжала зубы настолько сильно, что боль стрельнула в ухо. Эти люди, которые три года живут в Америке, не заморачиваясь о моральном состоянии своей родной дочери, упали в моих глазах окончательно.

- Я скину тебе смс-кой номер женщины, которая живет в вашем доме. Она всю жизнь дружила с бабушкой, поэтому я уверенна, что не откажется тебе в помощи. Прости.

На этом связь оборвалась. Я не могла точно знать из-за чего это произошло. Либо на моем телефоне закончились денежные средства, либо собеседник сам отключился. По крайней мере, мне никто не перезвонил.

Через пару минут пришло сообщение с номером.

Я задумалась на несколько минут. Я не знала, что нужно делать в такой ситуации. Моя собственная непонятная гордость не давала набрать номер, но я также понимала, что одна просто не справлюсь. В итоге я позвонила.

- Здравствуйте. Я Лера из тридцать пятой квартиры, - монотонно произнесла я, смотря в одну точку.

- Привет. Что-то случилось? Как бабушка? - спокойно ответили мне. По голосу было ясно, что меня узнали. Хотя я сама вовсе не понимала, с кем разговариваю.

- Она умерла, - обездушено, но спокойно произнесла я.

Я хотела было продолжить свою реплику, но меня перебили:

- Как!? Когда это случилось? Не может быть я буквально несколько дней назад заходила к ней, - горестным голосом говорила женщина, каждый раз срываясь на гласных звуках.

Я продолжала смотреть прямо перед собой. В общем-то, у меня получалось держать себя в руках, не считая глаза, который уже около десяти минут не переставал дергаться, а также зажатой между зубами кровавой губы, которая теперь больше была похожа на небольшой кусок мяса.

- Ой, Боже, что это я такие вопросы задаю. Ты же наверняка сейчас сама не своя я сейчас поднимусь к тебе.

Я отключила вызов, положила телефон на тумбочку.

Мое состояние было таким спокойным, что было страшно. Я сама ощущала себя смертницей, которая вот-вот упадет и больше не встанет.

Мой страх на этот момент - мысли о том, что это затишье перед бурей.

По квартире раздалась мелодия звонка. На ватных ногах дошла до двери и дернула за ручку. Как оказалось, дверь была даже не закрыта.

- Лерочка, бедненькая моя! - встревоженно со слезами на глазах воскликнула женщина, бросившись меня обнимать.

Пока она прижимала меня к себе, думая, что так мне станет легче, я, не отрывая рук от туловища, смотрела в одну точку. Мне не нужно было сожаление. Я не хочу, чтобы люди думали, что мне нужно проявить поддержку, не зная, что на самом деле случилось вечером того вторника. 5 июня - это дата, пожалуй, никогда не выпадет из моей памяти. И пусть дата смерти - 7 июня. Лично я потеряла бабушку именно пятого числа.

Женщина что-то говорила и говорила. Как казалось мне, она вовсе не умолкала. До меня доносились лишь некоторые отрывки слов. Я продолжала смотреть в одну точку, стараясь выключиться. Выключиться и никогда больше не включаться.

- Лера, Лера, - подергивая меня за плечо, звала она. - Послушай меня. Я понимаю, что ты потеряла такого дорогого для тебя человека, но просто возьми себя в руки. Если ты думаешь, что я никогда не была на твоем месте, то ошибаешься. В семнадцать лет я потеряла отца. Моя мать была слишком больна для организации всего того, что было необходимо после смерти человека. Все легло на меня. Я тоже, как и ты, не хотела принимать поддержку, я вовсе не хотела никого видеть рядом с собой. Хотела лишь одного - умереть. Но нашелся тот человек, который помог мне включить мозги и справиться с этой ситуации. Я просто хочу донести тебе то, что сейчас не самое время, когда можно подумать о себе и когда можно показать в себе все черты эгоистки.

Я метнула взгляд от стены к женщине. Она пристально смотрела на меня, не отпуская плечо. Кажется, она поняла, что я хочу ей что-то сказать.

- Меня зовут Наталья. Наташа, - растеряно произнесла она.

- Это я ее убила, - уверенно сказала я, смотря ей в глаза.

Женщина отпустила мое плечо.

- Постой, что ты сказала?

- Это я ее убила. Из-за меня она умерла. И не стоит пытаться втереть мне сейчас правильные мысли и правильный настрой. Я никогда, слышите, никогда, не смогу простить себе это. Лучше я умру, нежели буду пытаться жить.

Буквально несколько секунд она была в замешательстве.

- Ты обязана жить, - уверенно сказала она, положив руки на мои плечи, пристально смотря в глаза. - Ты обязана жить для своей бабушки. Она была бы безумно рада, зная, что у тебя все хорошо. Как бы вы не повздорили, и чего бы не случилось тогда, она не хотела бы, чтобы ты закончила свою жизнь самоубийством.

Мои нервы сдали. Я больше не могла вести себя спокойно. Плюхнулась на диван, уткнувшись головой в колени. Я плакала, но мой плачь наконец-таки был более приближенный к плачу нормального, уравновешенного, но обессилевшего человека.

Я больше не кричала. На пол перестала падать мебель. В висках перестало колотить.

Единственное, что я ощущала в этот момент - неописуемую боль в груди. Такую, которую испытывает каждый, кто хоть раз терял близкого для себя человека.