доп.глава
На самом деле, я очень рада, что проснулась. Я открыла глаза, ущипнула себя, чтобы удостовериться, что это не сон и облегченно выдохнула.
Сейчас я смотрю на старые деревянные часы на стене, они противно тикают. Мне все противны после этого сна, но противнее всех - Марк Пейдж.
Чаще всего, людям снятся их мечты и желания, а мне - полная противоположность!
Раздаётся биканье будильника. Странно, но я давно не просыпалась до пробудительной мелодии телефона. Отключив будильник, раздаётся другая трель: звонок от Алексы.
- Алло, доброе утро, - беру я трубку.
- Доброе, может прогуляемся? - по голосу блондинки я слышу, что утро у неё выдалось вовсе не добрым.
- Да, - я глупо киваю, хотя собеседница всё равно не видит моего жеста. - Когда?
- Я перезвоню, когда соберусь, - оповещает меня Алекса.
«Бип.-бип.-бип.» - раздаётся в трубке.
Я иду собираться, попутно думая, что могло разочаровать Джонсон с утра пораньше.
~~~
Мы приветливо обнимаемся, будто знакомы сто лет, но даже объятия не веселят подругу..
- Как у тебя дела? - в упор спрашиваю я. - Что нового?
Алекса меняется в лице.
- Всё хорошо, - она не умеет врать.
Странно, передо мной ведь начинающая актриса.
- Не ври мне. - убедительно прошу я.
Алекса кивает и сглатывает ком в горле перед признанием.
- Я общалась с тем насильником.
Наступает такая тишина, что я слышу биение своего сердца и Алексы.
- Когда? - первый вопрос, интересующий меня.
- Вчера ночью. - отвечает светловолосая.
Меня поражает обида - почему она не сказала об этом раньше?
«Пф, ха!» - обиженно выдаю я.
Зелёные глаза разочарованно смотрят на меня. Кончик её носика дёргается, будто она вот-вот расплачется.
Блонди набегает на меня с объятиями.
Конечно, она не обязана сообщать мне всё.
Конечно, мы не знакомы достаточно много.
Я обнимаю её в ответ.
- Не плачь, прости, - ласково говорю я. - Я должна была поддержать, а не напасть на тебя с претензиями.
Её тушь смазалась, а косметика поплыла, но сейчас это кажется не важным.
- Кто кому написал? - спрашиваю я у Алексы.
- Он мне.
Блондинка рассказала про их диалог, про угрозы со стороны насильника, которые он яростно обещал, если она обратиться в полицию.
- Как его зовут? - интересуюсь я.
- Джексон Маккартни.
Голос Алексы дрожит, как у разочарованного ребёнка.
Джексон Маккартни - её кумир. Она гадала на него по ромашкам.
В гадании нет строки:"Испортит жизнь" или "Изнасилует"
Когда Джонсон гадала на любимого актёра, ей выпало:«Плюнет»…
Верно, он наплевал на её чувства, душу и жизнь. Пускай косвенно, но ромашки вновь оказались правы.
- Ты не могла бы рассказать, как это случилось? - нежно опускаю я ладони на её плечи.
Она в замешательстве, но быстро находит ответ:
- На вечеринке.
Я вижу, что каждый мой вопрос и каждый её вынужденный ответ причиняет ей боль.
Я вижу, что она ломается, хотя пытается быть сильной.
Мы опять обнимаемся. Алекса Джонсон горячая, словно её окунули в кипяток.
~~~
Печально осозновать, что мы станем реже видеться с подругой из-за приближающихся съёмок какого-то фильма и её стресса.
Печально осозновать, что мы станем чаще видеться с ужасным Марком Пейджом из-за приближающихся заказов фото для выпуска журнала.
Я пытаюсь отвлечься, отрывая белые лепестки от цветка с желтым сердцем.
Пока ничего интересного не «нагадалось» и я решаюсь на Марка Пейджа.
- Ромашка, скажи-ка мне, что будет у меня с Марком Пейджом. - я прохожу несколько кругов гадания и последний лепесток останавливается на «к сердцу прижмёт»…
Молю Бога, чтобы ромашка соврала мне в этот раз. Забавно, но ромашка всегда гадала верно;
До этого дня, я надеюсь.
~~~
- Почему ты опоздала? - хмурит брови Марк.
Я перевожу дыхание после мини-пробежки, но потом отвечаю:
- Тебя позлить хотела.
Пейдж расслабляется, будто вспомнил что-то важное, и меняет грубость на позитивный тон.
- Как у тебя дела? - по-доброму спрашивает он, улыбаясь так, что я не понимаю, честно это или наигранно.
- У тебя температура, что ли? - я прислоняю ко лбу брюнета тыльную сторону руки. - Раньше ты так себя не вёл.
Пряди кашановой челки падают мне на ладонь.
Его волосы действительно мягкие, чего не скажешь о грубом характере.
Марк аккуратно убирает руку со своего лба с таким выражением лица, будто никто не имеет права его касаться.
- Ну что, пошли фотографироваться. - меняю я тему.
По дороге нас встретило много поклонников Пейджа. Они обнимали его, целовали в щеку, фотографировались с ним.
Раньше мы тоже встречали любителей зеленоглазного брюнета, но в последнее время они слишком зачастили с прилипаниями. Меня это раздражает.
Парень мягко отшивает юных дам, ссылаясь на скорую фотосессию. Мы быстро доходим до студии.
Серое здание небольшое, но выглядит оно стильно.
Смотря на него, сразу думаешь - там должна проходить фотосессия Марка Пейджа. И мысль не оказывается ложной.
Внутри студии много людей: кто-то - модель, кто-то - визажист, кто-то - очередной фотограф.
На удивление я замечаю очкастого фотографа, который обслуживал Марка во время нашей первой встречи.
Он здоровается с мной и Пейджем, но меня ещё и приветливо обнимает. От него пахнет старыми книгами, мятой и зелёным чаем.
Зеленоглазый брюнет злится, но потом, осознав что-то, пытается контролировать свои эмоции.
- Мы торопимся, Гарольд, пока. - резко разлучает Марк меня и очкастого паренька.
Так странно, но имя Гарольд идеально подходит его обладателю. Высокий рост, худоба, очки, тёмные волосы, небольшая щетина на подбородке и запах старых книг - это прямое описание людей с именем «Гарольд»
- Мы же никуда не торопимся, зачем ты нагрубил ему? - обиженно и разочарованно спрашиваю я.
- Так надо. И перестань идти сзади, говоря обиженным детским голоском. Раздражает.
- Ты отвратителен. - брюнет останавливается, а я врезаюсь в его массивную спину.
- Не понял? - грубо переспрашивает Марк.
- Ненавижу тебя. - просто говорю я.
Кажется, работа на съемочной площадке прерывается и все смотрят на нас, будто мы снимаем сцену в фильме.
Пейдж идёт куда-то в одинокий тёмный коридор и ему не надо говорить что-то, чтобы я последовала за ним.
- Ты не ненавидешь меня. Ты меня обожаешь. - решает за меня юная модель.
На самом деле он не знает этого точно, но хочет показать себя уверенно и самовлюбленно. У него это получается;
Но он не прав.
- Нет, я ненавижу тебя. - убеждаю я скорее себя, чем его.
Не знаю, можно ли назвать это ненавистью, но мне неприятны его слова и унижения в мой адрес, я веду себя перед ним, как маленький испуганный кролик, я считаю несправедливым то, что ему досталась такая внешность с таким-то характером.
Я ненавижу его.
- За что? - смеётся собеседник.
Его зелёные глаза по-кошачьи светятся в темноте коридора, наблюдая за мной.
- Ты мерзкий, грубый, отвратительный, самовлюбленный, эгоистичный, меркантильный, тщеславный, злой. - быстро перечисляю я, вкладывая всю свою ненависть в каждое слово.
- Нет. Я красивый, сексуальный, известный, приятный, нежный, внимательный и добрый. Только ты этого не видишь, потому что я не хочу этого показывать. - он говорит это с сарказмом, он и сам понимает, что я права.
Он сам понимает, что он монстр.
Монстр зачем-то обнимает меня. Я достаточно знаю Марка, чтобы понять, что это спор или здесь есть скрытая выгода. Он холоден, но пытается скрыть это. Он не хочет меня обнимать, но продолжает.
Я вижу вспышку боковым зрением. Пейдж тоже замечает её, но всеми силами пытается показать безразличие насчёт будущих завтрашних фотографий в сети с нашими объятиями.
Я ненавижу папарацци.
Я ненавижу ромашки.
Я ненавижу Марка Пейджа, который пахнет свежестью леса, горьким одеколоном и кофе.
~~~
В тот момент, когда неприятный жар, исходящий от Марка, окутывает моё тело, а я вдыхаю горький аромат одеколона и кофе, мне кажется, что на нас направлены все световые прожекторы этого мира.
Следящие за нами фотографы нагло используют момент, запечатляя нас на камеры, а я чувствую себя отвратительно нагой.
Если Марк Пейдж испортил мне настроение своими объятиями, я испорчу ему карьеру и значительно уменьшу количество поклонниц следующим действием. Возможно, для вас я глупа и не логична.
Это не важно.
Я отстраняюсь от брюнета под разочарованные вздохи толпы, но в следующий миг целую его в щёку, стараясь минимально прикасаться к коже, как бы противоречиво это не звучало.
Я слышу его злобное шипение - он понял мой план.
Кажется, будто он размахнется и ударит меня в следующее мгновение;
Но он лишь глухо стучит подошвой по полу, направляясь к съемочной площадке подальше от меня.
Я удовлетворенно хихикаю.
Свет и любопытные взгляды людей не направлены на нас. Не слышно настойчивое щелканье фотоаппаратов.
Толпа папарацци расходится, я спокойно выдыхаю и медленно направляюсь к брюнету, который минуту назад в гневе отходил от меня.
Перепалки перепалками, а я терплю Пейджа только ради шанса стать известным фотографом.
Когда я оказываюсь около Марка, из моих уст вырывается привлекающий внимание кашель.
- Могу поинтересоваться, какого хрена? - злобно спрашиваю я, готовая отвесить пощёчину брюнету в эту же секунду.
- Очевидно ведь, что я проспорил, - равнодушно оборачивается на мой голос парень, сверля меня изумрудными глазами, как цвет тех гигантских деревьев из злосчастного леса, где погиб мой фотоаппарат. - Но ты поступила низко, теперь повсюду будут наши фото с поцелуем. - я довольно хмыкаю.
- Я этого и добивалась, - на моём лице появляется дьявольская улыбка, показывающая, что я определенно добилась того, чего хотела.
- Ты ведь себе только хуже сделала. - он хлопает меня по плечу, а я непонятливо склоняю голову вправо, хлопая глазами, словно ребенок.
- В смысле?
- Теперь ведь мы должны изображать пару, иначе люди подумают, что я грубо и несправедливо тебя бросил, - начинает зеленоглазый, - А в таком случае я потеряю поклонниц, люди перестанут платить мне за фотографии, - угрожающе шипит он. - И если это произойдёт, моя мать уволит тебя.
Мои ноги подкашиваются, руки дрожат, а на глаза набегает темная пелена.
- Но можно выставить всё так, будто я тебя бросила. - озвучиваю я свой план, смотря в неопределенную точку.
Марк довольно хмыкает и кивает головой, а каштановые пряди непослушно падают на лоб.
- Только тогда поклонников меньше будет у тебя. - шепчет он, уверенный, что я слышу.