chapter 12.
Когда воздух в лёгких кончился, я оторвалась от Питера и повернулась лицом к новому дню. Небо окрасилось во всевозможные оттенки розового, оранжевого и красного, будто бы невидимая рука художника пролила краски на небесный холст.
Я не могла устоять и сфотографировала эту картину. Держа телефон в руках, я подумала о том, что у нас с Питером нет ни одной фотографии. Так почему бы не запечатлеть нас здесь в такой прекрасный момент?
– Питер?
– М?
– Улыбайся, – мои губы растягиваются в улыбке и он следует моему примеру.
Наши взгляды устремлены в камеру, я делаю несколько кадров. Потом Питер берет мой телефон и целует меня, а я слышу, как щёлкает затвор камеры. У меня никогда не было фотографий, где я целуюсь с кем-то!
Когда поцелуй заканчивается, я краснею.
– Что случилось? – у Питера заботливый взгляд, от чего мне хочется обнять его как можно крепче.
– Это уже не важно, – я чмокаю его в губы.
Телефон снова в моих руках и я повторяю сцену из фильма "Всем парням, которых я любила раньше" и фотографирую лицо Питера. Он ужасно милый, как плюшевый медведь, которого хочется затискать. Ставлю эту фотографию на обои и убираю телефон.
– Похоже, строгий режим в больницах - всего лишь напускное вранье, – кареглазый хмыкает, поглаживая своей рукой моё бедро.
– Выходит, что т...
Не успеваю я договорить, как начинает жужжать телефон. Я до последнего надеюсь, что это у Питера, но нет, звонят мне. "Мама".
Черт!
– Алло? – неуверенно выговариваю я.
– Лили! Где ты, черт возьми?! – кричит в трубку мама.
– Мы, эм... – голос осекается и я замолкаю.
В глазах парня немой вопрос. Мои глаза распахнуты от волнения, а грудь вздымается чаще, чем обычно.
– С тобой Питер? – уже немного спокойнее говорит мама.
– Да, мы вместе, – парень улыбается.
– Хорошо. Возвращайтесь в больницу, тебе нужно быть здесь, чтобы кое-что узнать.
– Что-то случилось? – я прикрываю рот ладошкой, в предчувствии чего-то ужасного.
– Просто приезжайте.
Мама кладёт трубку. Моё сердце не перестаёт бешено биться. А что, если с моими анализами все плохо? Вдруг у меня какая-нибудь болезнь? Что мне делать тогда?
Я накрутила себя до такой степени, что перестала слышать Питера.
– Кукла, что случилось? Ты в порядке? – он держит меня за предплечья на расстоянии вытянутой руки.
Мне кажется, что мы сейчас так далеки друг от друга, даже если бы стояли вплотную.
– Нет. Черт возьми, я не в порядке! – я срываюсь на крик, у меня почти истерика.
– Лили, солнце, все будет хорошо. Давай просто быстрее приедем туда, чтобы убедиться, что ты всего лишь накручиваешь себя.
Он будто бы пытается объяснить маленькому ребёнку сложную жизненную истину, который бьётся в конвульсиях и ничего не хочет слушать.
– Слушай, тебе не пять лет, – будто бы прочитав мои мысли, резко говорит Питер. Я понимаю, что его это достало, но ничего не могу с собой поделать. – Я не собираюсь тут с тобой истерить. Просто идём со мной. Доверься мне, прошу, – последние слова возвращают меня обратно и я смотрю на него пару секунд, кажущихся вечностью.
– Хорошо. Давай поедем, – я сама себе киваю головой, чтобы ещё раз убедиться в том, что я согласилась.
Сейчас мне кажется, что я схожу с ума. Мне жаль Питера. Ему досталась такая ненормальная девушка. Надеюсь, если со мной действительно все плохо, его это не убьёт. Ведь я дала обещание вечно охранять его сердце. Я не могу его не сдержать. Просто не могу...