chapter 13.
POV Питер
Я беру её за руку и веду вниз к машине. Она до сих пор дрожит и эта дрожь отголоском проникает в меня. Я стараюсь не выдавать своего неистового волнения, чтобы Кукла быстрее успокоилась.
"Господи, не забирай её у меня, умоляю!", – мысленно прошу я.
Лили садится в машину, я за ней; мы мчим на огромной скорости. Город уже проснулся, пусть и час такой ранний. Пока мы едем, я невольно обращаю свое внимание на то, что происходит вокруг: люди, словно букашки, расползаются по всем тротуарам, автомобилей так много, что я начинаю задумываться о степени загрязненности воздуха... Я вижу, как одна женщина идёт и катит перед собой каляску с маленьким человечком; вижу, как молодой парень катит перед собой инвалидную коляску со своим, наверное, отцом. Я восторгаюсь и ужасаюсь одновременно.
У меня в голове абсолютный хаос, который я всячески пытаюсь остановить. Он, как снежный ком, становится только огромнее. Хочу прекратить думать о плохом, но не могу. Думаю, Лили тоже погружена в подобные мысли, потому что вижу её отрешенный взгляд и трясущиеся руки. Мне хочется обнять её, взять за руки и поцеловать; хочется привести её в чувство, отогнать всех демонов и вытащить из той ямы, в которой она сейчас находится. Но я всего лишь смотрю на неё и боюсь пошевелиться. А вдруг она исчезнет?
Через минут пятнадцать-двадцать (я потерял счёт времени) мы приехали к зданию больницы. Открыв дверь моей малышке, я взял её подрагивающую маленькую ручку. Поворачиваю голову и смотрю на неё - она как будто бы уменьшилась в размерах и стала почти прозрачной. Я сжал её ладонь ещё сильнее, чтобы хоть как-то заставить реагировать Куклу на происходящее, чтобы не дать ей уйти раньше времени.
На входе в больницу висели большие часы, я посмотрел на время - шестой час утра. Я не помню, как давно я спал, но сейчас желания поспать не ощущалось. Я просто был на нервах и дико переживал. За мои телодвижения отвечала лишь мышечная память, потому что мозг явно отказал. Но, опять же, я старался не подавать виду, что волнуюсь, дабы Лили чувствовала себя немного лучше.
По длинным больничный коридорам мы идём в абсолютной тишине. Никто из нас не хочет говорить. Хотя, нет. Хочет, но не может.
Иду и думаю, как хочу сказать ей слова ободрения; сказать, что при любом раскладе я никогда её не оставлю; хочется напомнить ей ещё раз, что я люблю её, чтобы она не чувствовала себя одиноко. Рядом с ней всегда будут её родители и, если она позволит, я тоже буду с ней.
Наконец-таки мы дошли до двери её палаты, которая была слегка приоткрыта. До меня дошли звуки голосов, наверное, миссис Уильямс и какой-то мужчина, чей голос мне не знаком.
Смотрю на Лили, которая уже дрожит всем телом. Не сдерживаюсь и крепко обнимаю её. Кукла прижимается сильнее.
Я так люблю её!
Вдыхаю её кокосовый аромат, зарываясь носом в шею; её ладошки на моей спине. Мы стоим так пару минут. Я бы с удовольствием провел остаток своей жизни, стоя вот так вот с ней.
– Идём? – тихо спрашиваю я, рассматривая её лицо.
Она слабо кивает и я открываю дверь.
В палате, как я и думал, миссис Уильямс и мужчина, который очень похож на Лили. Или наоборот?
– Мам, что случилось? Я умираю? – выпаливает Кукла.
Я уставился на миссис Уильямс, не проходя дальше порога. Я вообще сомневался, стоит ли мне проходить в палату или же моё присутствие здесь совершенно не обязательно.
– Солнышко, дело в другом. Знаешь почему твоё сердце остановилось? – спрашивает миссис Уильямс Лили.
Кукла молчит, ожидая ответа.
Я затаил дыхание.
– Этот климат не подходит для твоего организма. Тебе нужна влага. А здесь дожди не так уж часто.
– Но... Мы живём рядом с океаном. Как такой климат может быть слишком сухим? – Лили непонимающе смотрит на мать.
– Тебе нужно больше влаги. По крайней мере, так говорят врачи.
– Нам нужно переехать, да? – с пренебрежением в голосе спрашивает Кукла.
– Думаю, да, – у отца Лили грустные глаза.
– Сколько у меня есть времени, чтобы попрощаться с моей нынешней жизнью? – она все так же холодна.
– Ты даже не будешь просить нас остаться? – разочарованно выдыхает миссис Уильямс.
– А есть какой-то смысл?
Повисло тягостное молчание.
– Планируем уехать через недели так две.
Лили молча кивает, берет меня за руку и тянет к выходу.
– Ты все ещё на лечении! – кричит вслед мама Лили.
Но Лили, похоже, все равно. Она крепко вцепилась в мою руку и быстрыми шагами направляется к выходу. Я не сопротивляюсь, просто волочусь за ней, словно собачонка.
Мы снова оказываемся на улице, в нос ударяет запах свежей выпечки. Черт! Я ужасно хочу есть.
– Питер, нам нужно уехать.
Что, блин?!
– Куда? – спрашиваю я, стараясь не сорваться.
– Не знаю. Раз уж нам осталось быть вместе здесь меньше, чем две недели, давай уедем отсюда, – она стоит возле машины, сложив руки на груди.
Как я и говорил, в Лили определённо есть революционный дух.
– Кукла, я бы с удовольствием. Но ты же знаешь, что у меня выпускной класс и совсем скоро экзамены, – если я скажу что-нибудь не то, хотя, я уже сказал, она развернётся и уйдёт в неизвестном направлении. Я не хочу её потерять. Но и по другому поступить тоже не могу.
– Стоп, что? Ты в выпускном классе? – её глаза округляются.
– Да... – неуверенно отвечаю я.
– Почему ты мне не сказал?
– А должен был?
– Питер, блин! Выпускной - это же так круто! Теперь я знаю, что мы будем делать, – она улыбается впервые после телефонного звонка миссис Уильямс.
И я рад, что именно в моем присутствии она улыбается.