chapter 14.
POV Лили
"Как я не подумала, что он может быть в выпускном классе? Мы даже не разговаривали об этом. И вообще, мы так мало друг о друге знаем... Я хочу знать о нем, как можно больше!", - думала я, пока мы стояли на улице возле больницы.
– Лили, ты, должно быть, ужасно устала, – произносит Питер.
И правда, я очень устала. И, как бы в подтверждение слов парня, я сладко зеваю. А потом смущённо хихикаю.
– Кукла, куда мы поедем? – его кривая улыбка - моя сама любимая.
– Туда, где меньше народу.
– Садись, – Питер открывает для меня дверь и я послушно сажусь.
Мы едем в неизвестном мне направлении. Похоже, мы выехали куда-то за пределы города, потому что начали мелькать огромные особняки в пальмовых завесах.
Я не решаюсь открыть рот и что-либо спросить. Питер тоже молчит. Лишь приятная музыка разряжает повисшую тишину.
На удивление мне, кареглазый остановил машину возле одного из особняков. Я молча осматриваю все вокруг; тем временем, Питер уже приглашает меня выйти из машины. Он предлагает мне руку и я молча беру её. Не пророня ни слова, мы входим во двор этого чудовищно огромного дома.
Перед моим взором расстилаются идеально ровные газоны, где в супер эстетических канонах украшена площадь вокруг этого дома: экзотические цветы, которые я в жизни не видела, деревья с какими-то зелёными плодами, столик, диван и два кресла, прекрасно вписывающихся в эту идиллию. Я иду и мои глаза разбегаются. Про себя отмечаю, что маме бы понравилось.
Наконец, мы дошли до двери. Она была просто огромная, из тёмного дуба и такая красивая. Я прикусила губу, не переставая разглядывать дом. Боковым зрением я замечаю, что руки Питера достают из кармана брюк связку ключей и тянутся к замочной скважине.
Я не могу, блин, молчать!
– Может, объяснишь?
– Конечно, – его лицо озаряет широкая улыбка и он приглашает меня войти в этот прекрасный замок.
Я вхожу и не знаю на чем задержать свой взгляд - слишком уж все, как в сказке. Высокие потолки, огромные и светлые комнаты, мебель не из дешёвых... И тут я вижу огромную винтовую лестницу, ведущую на второй и третий этажи.
Мне хочется сорваться с места и осмотреть каждую комнату, заглянуть в каждое панорамное окно, дотронуться до каждой поверхности, до каждого предмета в этом доме.
"Нет, мне все ещё снится безумный сон!.." – грустно подумала я.
– Лили, хочешь чего-нибудь поесть или выпить? – Питер стоял недалеко от двери, засунув руки в карманы брюк.
– Это ваш дом? – спросила я.
– Да, – он улыбался.
Когда он улыбается, я чувствую себя на седьмом небе от счастья. Хочется верить, что так часто и так ярко он улыбается только в моем присутствии.
– А что ты предлагаешь? – я говорю о еде.
– Оу, у меня есть парочка предложений, – он пошло ухмыляется и я замечаю, как его карие глаза темнеют. Он явно не о еде...
– Питер, я бы сначала поела чего-нибудь, – передразнивая его тон, говорю я.
– Идём, – брюнет протягивает мне руку и я беру её.
Мы идём в просторную комнату, очевидно, это кухня, где все такое навороченное, но, в то же время, доступное даже для такой неумехи, как я. Мой рот раскрывается от удивления и восхищения, а Питер прижимает меня к себе.
– Что? – спрашиваю, не выдерживая его томный взгляд карих глаз.
– Приготовь нам что-нибудь, – он ухмыляется.
В смысле, приготовить? Питер, ты увидел во мне кулинара? Да я же боюсь к плите подойти!
– Ну хорошо, – начинаю я, отстраняясь от него. – Потом не говори, что тебя положили в больницу с отравлением.
Я ему подмигиваю и, виляя задницей, иду к холодильнику.
"Хм-м, что бы я могла приготовить и не спалить этот чудовищно дорогой дом?", – думала я, выбирая продукты.
Я не смогу накормить его чем-то действительно сытным, но я люблю печь. Поэтому достаю яйца, сметану, немного молока, нахожу даже шоколад. Из шкафов вынимаю муку, сахар, соль, разрыхлитель и ванилин. Останавливаюсь и смотрю на продукты.
"Всё ли я достала?".
– У тебя найдётся сахарная пудра? – оборачиваюсь на Питера, который сидел за столом и не сводил с меня взгляда.
– Можно поискать, – его красивая задница отрывается от стула.
Пока он ищет, я уже смешиваю ингредиенты, попутно пробуя и облизывая пальцы (знаю, что так не гигиенично и тп).
– Эй, я тоже хочу! – хнычет брюнет, подходя ближе.
– Ну хорошо, держи, – я окунаю указательный палец в шоколадное тесто и протягиваю Питеру.
Когда его губы смыкаются на моем пальце, а язык слизывает тесто, я чувствую, как внизу живота затягивается тугой узел. Рвано втянув воздух ртом, мои глаза встретились с глазами Питера. В их глубинах блеснуло желание.
– Стоп, дай мне закончить, – я вытягиваю руку вперёд. Потому что если я коснусь его ещё раз, то потеряю контроль и не смогу сдержать себя так же, как и он.
Он молча кивает, явно продумывая ход действий на шаг вперёд. Мы уже не дышим так ровно, а наши сердца не бьются в обычном ритме. Разум оказался под властью чувств.
Но я должна приготовить эти чёртовы маффины!
Повернувшись к Питеру спиной, я вмешала последние ингредиенты и попросила парня достать мне форму для кексов. К счастью, здесь оказалась такая. Он помог мне разлить тесто по "дозам" и отправил мой кулинарный шедевр в разогретую духовку. Осталось подождать минут пятнадцать-двадцать.
"Что же мы будем делать так долго?", – крутилось у меня в голове, но Питер опередил меня.
Он резко подорвался, отчего я успела вздрогнуть, и в два шага преодолел разделяющие нас метры. Крепкие мужские ладони легли мне на бедра, слегка сжимая, а его возбужденная плоть прижалась к низу живота. Мои ладони вспотели, в то время как во мне просыпалось все, что я думала, никогда не должно было проснуться.
И вот, не успев ничего толком понять, язык кареглазого оказался у меня во рту и я с жадностью ответила на поцелуй. Его губы горели, на руках вздулись вены, а глаза смотрели так, словно я - то, что он так долго искал и, наконец, нашёл. Я теряюсь в этом мгновении, в этом поцелуе и не хочу идти против этого. Хочу полностью подчиниться Питеру. К тому же, времени осталось чудовищно мало...
Я забываю о времени и кексах, но, слава богу, есть такая замечательная штука, как таймер. Мы не хотим все это прерывать, но так же и не хотим, чтобы сгорели маффины или, что ещё хуже, дом.
– Нужно достать... – запыхавшись, произношу я.
Питер молча кивает, отступая на шаг назад. Открыв духовку, вынимаю румяные кексы, которые выглядят "очень-даже-ничего".
"Спасибо, Господи!", – мысленно произношу я.
Брюнет тянет свою руку к одному из кексов, но тут же отдергивает, обжигаясь. Я подхожу и беру его пальцы. Легонько дую на них. Мои щеки горят от возбуждения, стеснения или чего-то ещё. Гремучая смесь, в общем.
– Может, попробуешь потом? – шепчу я в нетерпении.
– Нет! Я хочу сейчас! – запротестовал Питер, а я не стала ему мешать.
Пусть ест ребёнок. На здоровье!
Его длинные пальцы тянутся к маффину, который так вкусно пах, что я еле держала себя в руках, чтобы не съесть все в одночасье. Питер почти кусает его, но вдруг спрашивает:
– Может, все-таки хочешь? – он соблазняюще помахал кексом перед моим лицом. Я не сдержалась и выхватила этот чёртов маффин из его рук.
Жадно откусив, я услышала, как мой желудок заурчал. Питер хмыкнул и забрал лакомство обратно, затолкав его в рот целиком. Он был такой смешной с этими огромными щеками, что я не выдержала и начала смеяться! А когда он дожевал, то произнёс:
– Кукла, вкуснее маффинов я не ел!
– на его лице красовалась улыбка чеширского кота. Мои щеки заалели и я поцеловала его в лоб.
Его взгляд тут же темнеет и он продолжает:
– Теперь мы можем продолжить начатое?
– А разве ты наелся одним кексом?
– Не отвечай вопросом на вопрос, –
его левая бровь взлетает вверх.
– Мы не спим уже больше суток, – я смотрю на наручные часы.
– И не съезжай с темы, – все так же продолжает он. – Слушай, если ты не хочешь - мы просто пойдём спать, я ведь тебя не заставляю, малышка, – после недолгой паузы добавляет Питер.
– Нет, я хочу, – шепчу я в пухлые губы парня и мы страстно целуемся.