Вступление|Новый сосед!
▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ ஜ۩۞۩ஜ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬
В данной главе присутствуют сцены неприятные. Советуем не есть во время прочтения. Темы смерти и самоубийства. Выпиливаться – не выход. Обращайтесь за помощью к специалистам, будьте внимательны друг к другу. И любите родных.
▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬ ஜ۩۞۩ஜ▬▬▬▬▬▬▬▬▬▬
Просторный кабинет освещало теплое солнца, отражаясь в зеркале над камином. Свидетельство последнего летнего денька погожего настолько, что казалось коллаж три на три изображений птиц вот-вот запоёт в унисон. Однако женщине больше соответствовал бы шторм, который она прятала от окружающих в глубоком океане внутренних терзаний. Голубые глаза уперлись в фотографию в рамке на столе. Седой мужчина со схожими мягкими чертами лица въедался в душу. Многие в первую очередь отмечали деликатную улыбку. Мэри же сталкивалась с авторитетным взглядом и с опаской выжидала, когда едва уловимый штрих складки у переносицы обведётся жирным контуром недовольства. Всепрощающий и чуткий к каждому и требовательный только к ней. Джонсон ощущала всем нутром мерзкую тревожность и тяжкий груз ответственности. Его написанный двойник контролировал работу за спиной свысока. Единственное место, где художник не прошёлся кистью, оставив след карандаша, – меж бровей.
– Я справлюсь, – заявила Мария портретному снимку. – Ради тебя. Ради детей.
– Миссис Джонсон.
Голос из селектора с вопросительно-ласковой интонацией напомнил о насущном.
– Да, Сюзан.
– Миссис Свит утвердила новое расписание для факультета экологии. Мистер Сильмариллион будет заниматься пилатесом с часу до четырех. Поставите подпись?
Мэри выбрала одну бумажку из сотни похожих, выложенных на столе, и выбросила в переполненную урну. Выдержке Роджерс можно позавидовать. Она две недели без остановки скакала от одного преподавателя к другому, слезно выпрашивая очередную закорючку у придирчивой Элизабет Свит, а после и у самой Джонсон. И всё ещё произносила фамилию главного администратора помощница с пиететом. Хипстер в подтяжках и очках без диоптрий мог запустить юлу-Сюзан по новому кругу увлекательного марафона. Таких ресурсных личностей как Сильмариллион в педагогическом составе было предостаточно и с особенностями каждого в Академии считались.
– Поставлю. Что-нибудь ещё?
– Миссис Свит ушла встречать мистера Марона.
– Отлично. Заходи в три.
– Спасибо, миссис Джонсон.
В преддверии первых учебных дней ректор решала множество вопросов, как с персоналом, так и со студентами и родителями. За годы, проведенные во главе университета, Джонсон успела привыкнуть к этому цикличному аду. Какому-нибудь дитятке с серебряной ложкой во рту не понравилась комната, например "диван стоит не по фэншуй" – виновата ректор. Расписание не подходит любителю почитать комиксы по ночам или не состыковывается с курсом медитаций и пилатесом преподавателя ботаники – виновата ректор. Иногда доходило до абсурда, от чего голова шла кругом.
Помимо мандража, Мэри чувствовала неладное, словно тянуло за лопатки в бездну тьмы. Она выросла здесь, знала каждый уголок, каждый сантиметр тут родной. Сегодня в противовес жаре на улице климат в Академии морозно нагнетал вьюгу. С самого утра Свит под нос отметила каркающих ворон. Привычно мирно сидящий на столе бронзовый английский бульдог насупился. Нельзя объяснить рационально, только незначительные детали и предчувствие сигнализировали о грядущей катастрофе. Происшествия подобного толка уже случались. К сожалению. Но в воздухе с примесью скорби было что-то ещё, более пугающее. Как в тот день.
Поток тяжелых мыслей прервал знакомый слуху вежливый стук в дверь. С такой легкостью и изяществом только подруга могла отворить деревянную громадину с резными представителями леса.
– Прошу, мистер Марон, – жестом главный администратор указала пройти. – Миссис Джонсон.
Блондинка мелко кивнула. От формальностей Свит не отказывалась никогда.
– Элизабет, спасибо, – мягко улыбнулась ректор, поднявшись со стула.
После она оценила визитера, что зашёл столь уверенно, будто бывал здесь ни раз. Серые очи не пробежались по интерьеру, как предполагала женщина. Как большинство гостей не прокомментировал нескромную коллекцию книг в стеклянных шкафах справа от камина и обрамляющих картину Джона Джонсона. Не указал на их неимоверную идентичность в чертах с отцом. Золотая люстра с лампами в форме огоньков свеч, как и карта местности, неизвестная широкой общественности, тоже не вызвали интерес детектива. И банальный хаос на массивном широком столе.
Смутила не только неосмотрительность, но и важный нюанс – интернет не врал, слишком молод Доминик. Усталое лицо, коренастость и повадки обманчиво придавали статности и дополнительных лет пять. Однако Мария отогнала сомнения, ведь считалась с работой человека безотносительно его личности, как учил отец. К тому же в памяти ещё было свежо, как на неё саму на первых порах ректорства косились партнеры из деревень близ Академии полные предубеждений на собраниях. Верили и помогали отбиваться от нападок соседей, разделявших с ними нейтральную территорию, только сотрудники университета, что тоже приложили руку к воспитанию Мэри. У неё не было выбора, а только свалившаяся в слишком юном возрасте махина обязанностей в наследство.
– Доброе утро, мистер Марон. Присаживайтесь.
– Детектив Марон. Так удобней, миссис Джонсон, – невзначай поправил Доминик, не без мимолётной ухмылки.
Он не ступил на ковер, стоя напротив, за серым бархатным диваном.
– Я вас услышала, детектив Марон. Вас порекомендовал мистер Мора. Хотелось бы поблагодарить за оперативный ответ и прибытие на нейтральную территорию.
– Слышал, он развелся.
– Мэр не распространяется о личной жизни и это не сказывается на его деятельности.
– Предпочитаете журналам газеты? Или в местных таблоидах не пишут о власть имущих?
Вслед за детективом, Джонсон опустила взгляд на столик и обнаружила «Утёнок». Очевидный след помощницы Свит, ведь главный администратор выбирала премиальные издания. Возможно, Сюзан забыла прессу, когда приносила кофе во время переговоров Мэри с персоналом. Изможденное сознание отказывалось воспринимать изменения в деталях кабинета. Последняя ночь в семейной усадьбе закончилась экстренным подъемом ранним утром и такой же скорой транспортировкой невыспавшейся собственной тушки.
– О новостях из деревень мы узнаем от поставщиков, однако мне важнее то, что происходит в Академии. У ребят редакция, эту газету читаю регулярно. Перейдём к делу, – отчеканила Мария, взяв паузу тихим выдохом.
Ректор узнала о нём всё, что могла, благодаря открытым источникам и собственным связям. Доминик славился уникальной способностью раскрывать самые сложные и запутанные дела в кратчайшие сроки. То, что было необходимо всему учебному заведению.
Если чутьё не подводит – беды не миновать. Сразу же слетятся стервятники в виде журналистов, будут стоять у забора, выпрыгивать из кустов с камерами. Следом родители параноики, которые заберут своих детишек от греха подальше. Весточка с кровавыми подробностями распространится быстрее всякой чумы. Редкий новостной портал откажется от публикации материала о вопиющем инциденте в престижном университете. А это может значительно сократить бюджет и просто уничтожить рейтинги.
– Как могли заметить, вы прибыли первым. Мы крайне нуждаемся в вашем экспертном мнении. Без лишней огласки и паники. Кроме меня, миссис Свит, уборщицы, охранников, консьержки и вас об этом никто не узнает в ближайший час. Полиция в пути. Николас Фишер... – Мэри зарылась в бумагах, выискивая планшет с прикрепленными документами. – Он был хорошим мальчиком, неплохим журналистом и студентом. Проблем с учебой не было, как и с администрацией, разве что на первом курсе, но это объяснимо. Многие не сразу привыкают к жизни по уставу.
Средь макулатуры попадались лишь указы и неутвержденные вариации расписаний, досье Фишера словно испарилось.
– Да где же...
– У бульдога.
– Точно, спасибо.
По привычке ответила Джонсон и помедлила, когда осознала, что указала ей не Элизабет. Ректор прочистила горло. Редактор на фото с глубокими синюшными впадинами под глазами счастливо улыбался. Создавалось впечатление, будто Николас никогда не был угрюм или чем-то опечален. Изредка серьезен, когда стоял вместе с друзьями так же, как сейчас Марон перед ней. Однако Джонсон что-то подсказывало, что это напускное и в действительности Фишер скрывал хулиганский азарт. Воображение моментально обрисовало полярную картину из обрывков пересказа рыдающей уборщицы. Сама Мария не решилась убедиться в достоверности слов персонала.
– При осмотре лишнее будет мешать. Ознакомлюсь позже, – отказался от протянутой папки.
– В таком случае, предлагаю пройти в комнату, чтобы детей не пугать. Остальные вопросы решим после.
_____________________
Тишину коридора мужской башни нарушил Калеб Новель. Он шёл чуть ли не вприпрыжку, присвистывая незамысловатый мотив под нос. Хотя на плечо давил ремешок ноши, что была достаточно тяжелой для его худощавой комплекции. Студент воодушевлено размахивал в правой руке спортивной сумкой со шмотьем и прокручивал на пальце левой ключ с биркой 305. Ему заведомо понравилось расположение комнаты: не слишком далеко, но и не так уж и близко к лестнице. Одним словом – идеально.
"Если опять будет наркоман – я вскроюсь и перестану верить в собственную удачу. Пожалуйста, администрация, не положите хер на меня хоть в этот раз."
Калеб остановился перед дверью и заметил табличку "уборка". Недолго думая, юноша принял решение зайти в комнату как можно скорее. Десять утра, большинство заезжало только в полдень, так что скорее всего:
"Какой-то глупый пранк." – закончил мысль студент и уверенно опустил ручку. Первое, что выделялось на общем фоне – ворох раскиданных листов на одеяле и явно обжитая чужая половина, но в данный момент это не слишком заботило юношу. Он весьма просто рассудил, – "Всяко лучше предыдущего. Лишь бы на моей стороне срач не наводил, остальное на его совести."
Калеб продолжил присвистывать застрявшую в сознании мелодию, кинув багаж с одежкой у деревянных ножек койки. Что потяжелей водрузил на тумбу и вновь осмотрел пространство, располагая мысленно по новеньким местам вещи. Впрочем, мебель и планировка ничем не отличалась от стандартных. Голубые выкрашенные стены, паркет в цвет кроватей из тех же массивных досок слева и справа от входа. Напротив два окна с видом на склон горы с водопадом рядов деревьев, под которыми пара столов и по комоду на каждого. По боковым стенам шифоньеры с одним отделением полок и другим со штангой и вешалками. Комфортные условия для бюджетников, когда платники обустраивали интерьер на свой лад. Однако Калеб заприметил то, что совершенно не вписывалось в здешнюю обстановку заурядного студента. Объективы и фотоаппараты ютились на скромном шкафчике и на столе. Похожие Новель видел только на картинках и видео в интернете. Далеко не каждый магазин располагал подобными, потому как стоимость баснословна. Калеб такими суммами не обладал. По его подсчетам, даже если полностью продать себя на органы, денег не хватит на покупку. Или он не успел прицениться на даркнете. А если продолжить подрабатывать в кофейнях и на родине и в местном Эсфире без выходных, то не хватит и нескольких жизней накопить.
Робко шагнув, словно мог сломать единым желанием прикоснуться, Калеб собирался позвать сожителя. Вдруг занятой выпускник не успел убежать по делам. Но к нему влетел разъяренный охранник:
– Эй, парень! Быстро проваливай! Как ты вообще сюда попал?! – мужчина в мгновение материализовался возле второкурсника, стальной хваткой сжав плечо.
– Какого!?
Новель сдержался, ведь ругаться здесь нельзя – преступление против устава. Однако, подняв голову, заметил ужасную картину через полузакрытую дверь в ванную. Брюнет был настолько увлечен своими рассуждениями, что не обратил внимание на пробирающий до мурашек запах металла и вязкую красную жидкость впитавшуюся в дощечки паркета у стыка с плиткой. Кровь. В ванне его сосед. Бледный и мертвый. Из недр желудка накатывал рвотный рефлекс, а едва переваренный шоколадный батончик стремился стать новым скверным пятном в 305-ой. В голове крутились тысячи вариаций выражений, нарушающих местные законы, которые он несомненно хотел бы разделить с местным блюстителем порядка, но Калеб лишь растерянно спросил:
– Что... Что тут произошло?..
– Иди в свою комнату, пацан. Позже все расскажут, – варварски вытолкнул за порог. – Язык за зубами держи, – грубо приказал сторож, каким, обычно, угрожают.
– Но, это и есть моя комната!
– Тогда иди вниз и жди.
Звучным хлопком, разносясь эхом по коридору и отражаясь в сознании Калеба, злополучная дверь закрылась перед носом, отрезав от безумия. Стоя перед ней с ключом, что не отобрал сушеный как рыба, но невероятно сильный охранник, Новель завис. Сцена напоминала сон, будто её только что не было.
"Твоя подруга была права... Может, наркоманы не такие уж и плохие люди.." – шокированный увиденным студент тяжело выдохнул и направился к лестнице.