3 Глава|Популярность
На кровати развернулась настоящая потасовка, как показалось Милс. Погодите. Он просто её щекочет?
Парочка отвлеклась на крики с угрозами и замерла. Рыжая девчонка, придавленная юношей, судорожно искала свои очки на постели. Она поспешно оттолкнула светловолосого. Тот же наоборот расслаблено свалился на матрас. В нём Кроуфорд уже успела узнать "придурка-недоспасателя", что потешался с утра у редакции.
– Всё! Отвянь, Крис! Позоришь меня перед новой соседкой! – густо краснея, студентка вскочила недалеко от "места преступления", точно током прошибло.
– Так ты живёшь с будущей звездой, – прикрыв веки, так называемый «Крис» лениво потянулся. Повернувшись на бок, наконец удостоил вошедшую вниманием. – Что-то до сих пор не слышал упоминания твоего имени.
– А ты только этого и ждёшь, – с вызовом ответила Кроуфорд, всё ещё в боевой стойке.
– И как же ты хотела "размазать мозги" макбуком?
– Какой идиот будет орать на всю общагу, когда случилось такое?
– Случилось что? – осторожно уточнила незнакомка, смирив стеснение, оторвалась от изучения паркетной кладки. Вглядевшись, удивленно пролепетала, нервно приглаживая образовавшееся гнездо на макушке. – Я, кажется, тебя знаю... Ты же была в приемной комиссии?
– Ха! Выкусил?! Да, я помогала заполнять документы, – выпрямилась Лиса, горделиво вздернув подбородок.
– Вот оно что, – вопреки ожиданиям, он развеселился пуще прежнего.
– Буклет. Я его спрятала в чемодане! Обещаю, никто не узнает!
– Ну, тут, как минимум, один свидетель. Придется его устранить, – пожав плечами, Мелисса сохранила серьезность.
– Дамы вперед. Так мы узнаем, что за "такое" случилось?
– Ох, точно, я же ещё не выложила статью. Ещё никто не знает. Вот бы некоторые покинули помещение, чтобы я поскорее стала известной. Никто же не хочет нарушать устав, – с грубым намёком она раз десять успела мысленно испепелить гостя.
Лицо. Его лицо – дежавю. Как сон, который Мелисса рьяно выискивала в чертогах разума после резкого пробуждения. До головной боли. До зубного зуда. Ни-че-го. Никаких ярких вспышек, ни одного упоминания. Потому одно присутствие юноши раздражало. И почему эти чертовы ямочки так знакомы?
Из-за простой одежды и взъерошенных волос он выглядел по-домашнему мило, хоть Кроуфорд старательно не придавала этому значения. С удовлетворённой улыбкой студент все таки встал с кровати. Приблизившись к рыжей, положил руку на голову и свёл на "нет" старания девчонки привести себя в порядок.
– Спокойной ночи, Лотти. Проветривай почаще, а то здесь душно, – игриво отколол напоследок.
Он ушёл под недовольным надзором, после чего Мелисса шумно захлопнула дверь и выдохнула с неким облегчением.
– Ты прости, иногда Крис ведет себя как идиот. Я Шарлотта Харрисон. Первокурсница с факультета Графики. Хочу стать художником – аниматором. А Крис мой...
– Ты была с мамой, помню. Мелисса Кроуфорд. Второй курс, журналистика. И теперь новый главный редактор ВЫЖИВШИЙ СТУДЕНТ.
– О-у, газета. Это же так интересно! Я тоже пишу. Правда, только для себя.
– Сама нарисовала? – движением головы Мелисса указала на развешанные скетчи на стенах.
Стоило признать, что с появлением новенькой, комната приобрела теплые тона, под стать её внешности, и уют. Обладательница круглого личика с умилительными щеками и яркими после летних дней веснушками. Фигура Лотты точно песочные часы, с округлыми женственными формами и здоровым весом. Ростом выше среднего.
Художница обустроила свою часть пространства тематически, словно впустила через окно осень. Расставила на столе зеркало и крема для ухода в баночках в цвет октябрьской листвы. Одна из них была в форме маленькой тыквы, другая – грибочка. Предметы канцелярии лежали аккуратно, как и парочка блокнотов с книгами. Харрисон была приверженкой систематичности. Из высокого шкафа у стены виднелась одежда в подобной гамме: различные оттенки желтого, оранжевого, коричневого, с редкими чёрными и белыми деталями в виде сапог, сумочек и шляп.
"Стейси бы оценила", – решила Милс.
– Это? Да, моё творчество, – оживленно блеснула медовая радужка Шарлотты. – А ты ещё не разобрала вещи. Может помочь?
– Эй, спокойней, милашка. Мы делим одну комнату, так что тут на равных, хорошо? Я всего лишь на год старше, – Мелисса раскрыла ноутбук на столе, усевшись на кресле, неотрывно глядя на Харрисон. – Поверь, ещё успею тебя достать звуками печатания по ночам и "творческим" беспорядком. Но за советом можешь обращаться, расскажу всё что знаю. А теперь, нужно заняться делом.
________________________________
"Что лучше: ночевать в месте, где только что искупался в крови, или в окружении бессмысленного официоза? Дома."
Мужчина закрыл дверь, устало выдохнув. Вечером скромное временное жилище казалось более уютным. Но не для детектива. До обследования 305-ой, он не рассчитывал задерживаться здесь на ночь. Другого выхода не было, уезжать с места преступления бессмысленно. Кататься от ближайшей деревушки, со съемным жильём, и ежедневно проходить долгие досмотры на КПП – желания не было. Причем сторожи были особенно внимательны к новой персоне. Единственная фамилия в тетради, что достали из пыльных закромов самого дальнего шкафа, его собственная. Привычки вести учет приезжающих, и, уж тем более, приказа не было, как заверила Джонсон. Её халатность, мягко говоря, озадачили мужчину. Более того, беспечность Мэри в данном вопросе так же не позволила сузить круг подозреваемых.
Доминик решил быстро справиться с этим делом, как и со всеми предыдущими. К нему часто обращались с пустяковыми, по его мнению, просьбами: измены, кражи. Когда Марон приобрел известность, начал скрываться от масс и откликаться только на серьезные и интересные предложения, заботы, вроде пустого трепа, прекратились. Праздную трату времени и сотрясание воздуха детектив не переносил.
Самоубийство в закрытом университете не должно было заинтересовать и ректор Джонсон привлекала отнюдь не приличным денежным вознаграждением. К сожалению, стоило прорываться сквозь грязное бельё. Эдакое классическое камерное преступление, только людей около двух тысяч. И полное разгильдяйство в части надзора. Чутьё подсказывало – тут всё не так просто. А вот полицейский думал иначе. Сделал всё, лишь бы не работать и не портить статистику.
"Выпускник с перерезанными венами. Тут и делать нечего." – отмахнулся блюститель закона.
"Не лезет под руку – и на том спасибо" – Доминик открыл ноутбук, который был в руках парня в ванной.
Он внимательно осмотрел клавиатуру с разных ракурсов, чтобы определить по ней возможный пароль. Фишер журналист, а значит, все кнопки были потертыми. Марон сжал губы в тонкую линию, сел на паркет и достал из сумки коробку, заклеенную с внешней стороны жёлтым скотчем. Заметил чёрную майку, которая успела пропитаться кровью.
" Не сейчас."
Разложил фрагменты картины, переворачивая их. Подготовив рабочее место, Доминик положил в сторону телефон и включил "запись 46" на диктофоне, подбирая по форме обрамление пазла.
"– Николас Фишер, выпускник. Оставил запасные ключи у редакции, кого-то ждал. Точно утром, позже их могла отнести уборщица. Гость должен был знать о его присутствии в здании. Первый подозреваемый.
Малолетки, бегающие по этажу, в той же категории. Любопытство или желание понаблюдать, сможет ли специалист раскрыть их злодеяния. Узнай.
Рассеянный и увлеченный – разбросал наброски статьи по кровати. Не научился писать за четыре года или перфекционист? Скорее ответственный, подбирал разные варианты. Визуал и тактильный парень. Не жалеет листы, не боится ошибаться. Среди бумаг белая открытка с вырезанными фигурами в виде рук. Подписи нет. Хотел кому-то подарить, но почему не подписал?
Чужая сумка у соседней кровати и на тумбе – охранник не надёжный, а может, хотел скрыть следы.
Порезы поперёк, на каждой руке по одному. Резал дилетант. На рубашке Фишера ни следа, что невозможно, если бы сам резался. Шрамов нет, значит попытки раньше не предпринимал – не в его характере. Крови слишком мало – резали после смерти. Версия: усыпили и попробовали подстроить. Затычка в ванне только прилегает – вырвана случайно, в спешке? Одет, чтобы больше походило на собственноручный акт. Зачем положили ноутбук на колени?"
Запись прервалась как раз в тот момент, когда половина рамки собрана. Он отвлекся, запуская следующую аудио-дорожку:
" – Ты не против, если я буду записывать наш разговор?
– Мне плевать, что вы запишите и куда. Не хочу обсуждать сейчас что-либо, – резко ответил Фрэнк.
– Говорить буду я. Ты сказал про пранк, думаю, Николас был весельчаком, да ещё и редактором. Отличным другом, раз ты за него так вступился.
– Нихера вы не знаете. Ни его, ни меня.
– Да, его лучше знаешь ты. Поэтому мы сейчас и общаемся. Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – Пирсон подавился смехом с издёвкой. – Ты даже не представился, эксперт. Как я могу общаться, отвечать на скучные вопросы и, тем более, помогать человеку, имя которого не знаю?
– Доминик Марон. Ты знаешь моё имя, но как это влияет?
– Это простейшие правила приличия, если вас этому не обучали. Теперь я могу обращаться на "вы".
– Предположим. Николас был душой компании, так ведь? Вряд ли он бы сделал это с собой. Твои слова помогут мне наказать того, кто сделал это с ним.
– А что, если убийца очень умён? Вдруг он продумал свой план задолго до этого дня? – Фрэнк остановился и изрёк вдумчиво. – Фишера все любили, ни с кем не конфликтовал. Он ведь действительно мог молча покончить с собой.
– Он вел себя странно в последнее время?
– Когда ты видишь кровь. Много крови. Что ты чувствуешь? Боль как он?
– Когда видишь кровь близкого человека... – сдавленным голосом мужчина выдавил. – Чувствуешь, будто твою душу вырвали, растоптали, смешав с грязью, и засунули обратно.
– И кто же умер? Любимый отец, который уделял много времени? Или мамочка, которая по утрам готовила любимые блинчики? А может, отец убил мать за то, что она ему изменила? Жена убила вашего новорожденного ребенка и её упекли в психушку? – с нажимом пробовал вывести из себя детектива Пирсон. – Николас был шутником, это подтвердит каждый в Академии. Наверное, поэтому вам и не понять.
– Твоё дело – говорить или нет. Вот только убийца твоего лучшего друга может напасть ещё на кого-то.
– Что ж... Тогда всех нас ждёт расплата."
Брюнет окинул полусобранные края пазла пустым взглядом. В этот момент он не хотел мириться, что не всё зависит от знаний, но и от умения общаться с людьми. А что ещё хуже – со студентами, эмоционально нестабильными.
________________________________
Весь день Мелисса избегала миссис Свит в страхе быть разоблаченной. Эта фурия страшнее любого детектива – она всё видела и знала ещё задолго Джонсон. Мимо чудовища с натяжным оскалом не проскочит не то что мышь – микроб.
Журналистка предполагала, что её статьёй заинтересуются, поэтому даже приоделась деловито. По совету Стейси и соседки-художницы Кроуфорд надела: розовый костюм, с красными вставками на свободных брюках и такой же объемный пиджак, белый кружевной топик и босоножки с пушком. Словно собиралась на собеседование, но особых надежд не питала.
Но Лиса не ожидала, что прочтут все. Тут и там блуждал шёпот, особенно, когда второкурсница появлялась в поле зрения учеников. Подходить "поколение Зетфликса" и дуделок, скрываемых от надзора мамок, не осмеливалось. Кроуфорд ещё с утра успела удивиться, увидев количество посещений на сайте. Она знала: когда все студенты о что-то живо обсуждают, тем более после вчерашнего инцидента, Джонсон не объявляла об этом и газета так и не вышла в свет – главный администратор точно начнёт выяснять причины и искать первоисточник.
Уже к обеду ВЫЖИВШИЙ СТУДЕНТ мелькал чуть-ли на экране телефона каждого второго, если не всех. Они со Стейси ходили по столовой между стоек шведского стола. Модница тоже нарядилась строго: чёрная короткая юбка с запа́хом, берет, высокие сапоги в тон и интересный белый жилет с рюшами. Девчонки всегда выделялись, ведь стоило предпочесть что-то толстовке, шортам или джинсам – ты точно модель или уроженец стран СНГ. Актеры в фильмах и подростковых сериалах не отражали реалии, а скорее преувеличивали. Определенного дресс-кода в Академии не было, потому многие не заморачивались с гардеробом. Мелькали разве что сальные макушки всех цветов радуги «не такусек». Опрятность тоже свойственна не каждому представителю «цивилизованного мира».
– Я думала, ты преувеличиваешь, когда сказала, что тебя узнают, – Рублис выбирала кусок пиццы и чувствовала, как на них обеих поглядывают ребята с разных факультетов и курсов. – Думаю, если бы ты в той статье написала об антропологическом – у нас перед аудиторией собралась бы толпа.
– Подруга, да это настоящий фурор! С этого дня начинается новая глава, догоняешь? Вот это я понимаю – век технологий и информации. И сложные манипуляции входа на сайт не отпугнули, настолько толпа хотела узнать! Ник, не полагал, как привлечь внимание, чтобы на него администрация собак не спустила. Вон там у окна, по твою правую руку. Глянь, только осторожно. Один из главных похеристов – Эд Макги. Его кличка – овощ. Он такую чушь ест, что себя не контролирует со-овсем. Не любит он внешний мир, а теперь даже несколько фраз вкинул. Или Эрдман Циглер с режиссерского, сидит недалеко от элитки. Вчера плевался от мысли, что придётся работать с журналистами. Фыркает, осуждает, но не затыкается!
– А ты не боишься, что тебя к ректору вызовут? Ссылка на официальном сайте – очень рискованная затея.
– Стейс, – Кроуфорд, о присутствии которой узнают задолго до появления фигуры на горизонте благодаря громкому голосу и звонкому смеху, прошептала. Столь тихо, что антрополог сама едва услышала, если бы не четкое произношение каждого слова. – Мы все в одной лодке. Сайт – ещё не самое страшное, что с нами может приключится.
– Да, но о нас знают все вокруг, хотя ты только написала имена. Хватило нескольких пар, чтобы в лицо узнавали. Мы всегда будем на виду, каждый шаг.
– Ой, да ладно, скажешь тоже. Быстренько раскроем дело и уже на следующий день забудут как звать, – а после добавила с заговорщицкой улыбкой. – Будем писать, пока есть возможность. Кстати, как тебя проводил Юний? Что-то ничего не рассказываешь. Только не говори – "ничего особенного", я видела, как он смотрел на тебя!
– Он милый, но, знаешь. Слишком милый. Хочется каких-то ярких эмоций, шаришь? Страсти.
– Ой, по типу "мальчиш-плохиш"?
– Да! Но адекватный. Ты же понимаешь, о чём я.
– Итак, Стейс, сейчас я тебе кое-что объясню, с психологической точки зрения, – Мелисса обошла подругу, подхватив под руку, и привела к стойке с бургерами.
– Промывка мозгов начнётся через: три-два...
– Что ты видишь?
– Милс, тебе серьезно стоит проверить зрение, если ты уже с такого расстояния не видишь.
– Мы смотрим на бургеры. Так вот, это плохиши, – Кроуфорд взяла один, демонстрируя. – Они привлекательные, сочные... Но! Чертовски вредные. А это, – с соседнего железного лотка девушка положила себе в тарелку пару роллов, а после и подруге, – суши. Хорошие парни. Сперва – не такие вкусные, но и не вредные. Не влияют на здоровье и фигуру в перспективе.
– Ага, смотря какие именно роллы ты выбираешь, – иронично прокомментировала новые теории Лисы Рублис, пока девушки выходили на улицу.
Коротышки устремились к привычному дальнему столику, недалеко от памятника первооткрывателя Академии – Уолтера Джонсона.
– Не цепляйся за такие мелочи. И вот, ты хочешь вкусить соблазнительный гамбургер, но, – Мелисса перевернула его на ребро и тот развалился, – стоит произойти чему-то, что заставит изменить мировоззрение – они рассыпаются на части. И потом тебе нужно собирать его, что-то добавлять, пробовать и экспериментировать, тратить своё время на один сранный бургер. А с роллами – просто добавь соевый соус или васаби, и готово. Плохиши только первоначально такие крутые. Потом приходит к вечным скандалам, и ты понимаешь бессмысленность таких отношений. Они недолговечны, как хорошие парни. Возможно, эмоции появятся не сразу и они не будут такими яркими, но это более надежный и перспективный вариант, – Кроуфорд окунула суши в маленькую упаковку с соусом и довольная съела его.
– Так и быть, я подумаю об этом. Калеб, кстати тоже ничего, не думаешь? – пыталась перевести фокус на другой объект, зная, что журналюга так просто не отстанет.
– Подруга, я вижу искру в глазах Юния! Попробуй, хотя бы.
– Только не дави на меня.
– Оу, конечно. Нам нужно поскорее жевать, а то мальчики заждутся, – Милс глянула на время на экране мобильного.
Всё происходило слишком быстро – ещё вчера о журналистке и компании мало кто знал, а сегодня они самые обсуждаемые персоны всей Академии. К тому же, побывали на месте преступления, когда большинство людей за жизнь не почувствуют то трупное зловоние. Но рефлексировать некогда – нужно действовать, чтобы опередить детектива в стильном костюме.
________________________________
– Мистер Гетс – ПАФ! И испарился, маменька! Молвит из ниоткуда и всюду единовременно:" Только зайцы знают пароль!", – задорно рассмеялся мальчик. – По сей день не могу отгадать загадку.
Не смотря на тяжелое время в Академии, сын всё равно приезжал из поместья и мог пожить здесь, рядом с матерью. Мэри хотела показать этим жестом окружающим, что не впадает в панику и замок считает самым безопасным местом. По окончании занятий предстояла непростая речь, так что милый Эдвард отвлекал ректора от забот. Только с ней младший Джонсон мог раскрепощенно общаться. Он напоминал серьезного юнца, в отличие от сверстников. Одевался в официальные костюмы, словно на дворе девятнадцатый век. Мэри особенности манер, словесных выражений и внешний вид не смущали. Учитывая воспитание и то, что Эдди обучался на дому и из одногодок контактировал только с деревенскими жителями, своеобразное подражание героям романов было объяснимым.
Неожиданно милый разговор прервала запыхавшаяся миссис Свит.
– Мэри, это просто возмутительно! – она перешла на писк, но завидев отпрыска, сразу же утихла.
– Да, Эдвард, выйди, пожалуйста, – мягко потребовала Джонсон. Обратилась к женщине в той же всевыдерживающей манере. – Миссис Свит, что вас так сильно беспокоит?
Сын нехотя покинул кабинет, то и дело озираясь. Ему с пелёнок была ясна истина – мать лучше не отвлекать от работы. Свит же краснела от злости, протягивая планшет на стол Джонсон.
– Вы это читали?! Эта похабщина стала популярной среди студентов! Её читают все! А мы ведь даём специальный кабинет! После смерти Фишера!
– Беттс. Мы тоже когда-то работали в этой газете, – Мэри спешно пробежалась по строкам. – Работы Кроуфорд мне показывал их мастер, фотографии Новеля висели на стенде лучших, Фукс... Что-то знакомое... В общем, отличные ребята. Интересуются жизнью Академии. К тому же, куда ещё ученики будут выплёскивать нормально свою агрессию или опасения? Спорт – уже все занимаются этим спортом. А к психологу сходить не каждый захочет. Пусть устраивают соревнования с детективом и выкладывают статьи. Они же и читают, и пишут, узнают что-то новое. Не в этом ли суть образования? – многозначительно выдержав паузу, Мария продолжила. – Если пресечем это, то они и дальше будут так думать и публиковать, только не у нас на виду. Лучше я буду знать, что ребята занимаются чем-то полезным, чем просто лежат после пар и плюют в потолок. Они должны как-то проявлять себя. Главное, чтобы это оставалось в стенах Академии и под контролем.
Миссис Свит успокаивалась, внимая словам ректора. Они были хорошими подругами, всегда поддерживали друг друга. Только блондинка отличалась серьезностью, когда Джонсон казалась более легкомысленной. Мэри не хотела усложнять жизнь и старалась всегда поступать мудро, как учил отец.
– Помнишь, как мы следили за Долорес? Устроили выставку редких камней?
– Кажется, у неё ещё тогда зарождался маразм. Не понимаю, зачем чему может научить старушка, но ты права. Как всегда, – призналась Элизабет. – Эта журналистка знает толк в привлечении внимания.
– Лишь бы это не довело её саму до могилы. А ты знаешь, как там продвигается дело?
– Тело всё ещё на экспертизе в морге. Договорились с Нью Хоуп, Фишер остается у нас по договору. Сегодня повторный осмотр, а послезавтра окончательное заключение. Родители Николаса приезжают вечером.
– В таком случае, – Мэри едва замешкалась, – надеюсь, детектив и наши юные следователи разберутся как можно быстрее. Чтобы не создавать лишнюю панику, обрубим связь. Пусть работает только внутри Академии. Любые звонки и сообщения дальше забора не должны проходить, усильте глушилки. Родителям найдём здравое объяснение.
– Будет исполнено.