Первое. Демон под куполом.
Первое. Демон под куполом.
Белые колонны купались в теплых лучах освещения. Стены были расписаны фресками, а в центре купольного потолка, который словно парил над головами присутствующих, возвышался демон. Его губы были изогнуты в кривой ухмылке, а взгляд словно бросал вызов, заставляя чувствовать себя никчемным и ни на что не способным.
Алтарь, на котором восседало дитя ада, был поражен молнией. Драгоценные камни, до этого обрамляющие священную обитель, теперь разлетались в разные стороны, отражаясь на бледной коже. Фреска напоминала мозаику, части которой безвозвратно исчезают, и лишь один демон неизменен и вечен.
Его гнетущий взгляд поглотил комнату. Он отражался на мраморной поверхности пола, оставлял отпечаток в памяти, отравлял все живое и светлое, что было спрятано в самых сокровенных уголках.
От сумасшедшего контраста красивого и отвратительного моя кожа покрылась мурашками, а сердце замерло от предвкушения чего-то нового.
Фигура, стоящая в центре зала на низком постаменте, дурманила мой разум с каждой секундой все больше и больше. Девушка была обнажена, ее волосы, собранные на затылке, открывали гордо расправленные плечи, спину, грудь. Лишь небольшая белая полупрозрачная ткань, скрывала бедра.
Геридоны, ножка которых так же являла собой колонну, окружали ее. Находившиеся на них кисти, тюбики красок, глина, порождали покалывание на кончиках пальцев. Чем дольше я смотрела на обнаженную плоть, тем сильнее мое нутро нуждалось в прикосновении кисти к чужому телу.
Я украдкой взглянула на подругу, которая старательно отводила взгляд. Агнесса пыталась занять себя чем угодно, лишь бы не смотреть на тело, чье грудь и живот являли картину Винсента Ван Гога «Звездная ночь». Она чувствовала неловкость, в то время как я ощущала жжение в руках и страх перед собой.
По залу бродило немного молчаливых, иногда смущенных наблюдателей, среди которых лишь один решился оставить цветной отпечаток на теле незнакомки. От этой мысли мое сердце замерло и возобновило свой ритм с удвоенной скоростью.
Я подняла голову к потолку и демонический взгляд столкнулся с моим. В этот момент демон казался живым. Его глаза источали такую уверенность, словно он знает обо всех моих мыслях, и судя по всему, все они ничтожны.
Мысленно усмехнувшись, я приняла вызов, и направилась к центру зала. В этот момент я словно почувствовала, как что-то внутри нетерпеливо потерло руки с кровожадной ухмылкой на лице.
Смесь чувств бурлила во мне, от чего каждый шаг отзывался напряжением и болью в позвоночнике.
Взяв кисть и уже использованную кем-то палитру, которая была заполнена преимущественно синими оттенками, я приблизилась к обнаженному телу, настолько близко, что могла ощущать его тепло.
«Ну давай, изуродуй этот участок кожи», — злобно прошептало существо, живущее в моей голове. Раз за разом, беря в руки кисть, я боролась с этим противным, навязчивым голосом. Он разрушал каждый набросок и завершенный рисунок. Заставлял биться в истериках, копаться в себе, выискивая каждый изъян.
Однако кисть, вопреки всему, коснулась кожи, оставляя темно-синий отпечаток. Чувствительное тело девушки слегка изогнулось, напоминая образы женщин Древней Греции, которые создавались руками известных скульпторов.
Постепенно спина заполнялась не только всепоглощающей ночной темнотой, но и фигурами, которые дарили этому месту надежду на спасение, освобождая от порочного мрака. Они излучали свет, который демон своей мощной фигурой затмевал. Свет чистый и невинный.
«Ты не справляешься, признай это», — сердце начало биться в собственном ритме, а рука задрожала. Самым абсурдным и страшным в этих словах было то, что я в них безоговорочно верила, но продолжала рисовать и упиваться ненавистью к себе и рисункам.
Когда посреди ночного неба, начали вырисовываться очертания нескольких ангелов, я почувствовала, как шею опалило дыхание, а дрожащая ладонь, которой я сжимала кисть, оказалась в плену чужой, большой и теплой руки.
От неожиданности я вздрогнула, однако мужская рука, не оставляя права обернуться, начала дополнять картину деталями, исправлять мои ошибки.
Наши сплетенные ладони парили над обнаженным участком тела, вырисовывая лица ангелов. Каждое движение, смелое и уверенное, было сродни гипнозу. Спиной я ощущала его дыхание и размеренное сердцебиение, которое не шло ни в какое сравнение с моим, гулко бьющимся сердцем.
«Тебе просто повезло. Скажи ему спасибо».
В этом моменте что-то, что заставляло следовать каждом движению его руки, подчиняться и подчинять. Эта уверенность манила меня, как бездна, в которую я погружаюсь изо дня в день.
Время незаметно утекало, как вода сквозь пальцы. Ангелы источали свет, а спина была полностью заполнена цветом.
Мужская ладонь легко соскользнула вниз, после чего кожу стало покалывать от холода. Шею больше не грело чужое дыхание, а тело лишилось опоры.
Пытаясь прийти в себя, я неотрывно смотрела на свежий рисунок, пытливо вглядываясь в невинные лица трех ангелов, которые устремили свой взор на горделивое лицо демона.
Незаметно зал погрузился в полумрак, а за спиной прозвучал тихий расслабленный голос, на который я обернулась.
— Друзья, к сожалению, наш вечер подходит к концу, но вы можете продолжить веселье в главной комнате нашего клуба, а Белый Зал будет вновь ждать вас в следующий четверг.
Небольшая пауза, и я замечаю, что несмотря на то, что посетителей стало немного меньше, их интерес усилился. Взгляды присутствующих скользили по телу незнакомки, затем заинтересованно смотрели на меня и с каким-то вожделением на мужчину, который, вероятно, оставил цветной отпечаток на животе девушки, опалял дыханием мою шею и сжимал ладонь, а теперь уведомлял о завершении вечера.
— Всем приятного вечера. — Вновь раздается голос с приятной хрипотцой, и люди медленно стекаются к выходу.
Кто-то подходит к мужчине, что-то говорит на ухо, пожимая руку, а кто-то задерживается лишь на мгновение, чтобы посмотреть на чистые лица ангелов, а после поднять взор на усмехающегося демона. Агнесса стоит у массивных белых с позолотой дверей, а я стою, как закаменевшая статуя в центре зала, и прожигаю взглядом говорившего мужчину.
В голове целый ворох мыслей, которому нет конца, и в то же время настолько пусто, что я едва могу соображать.
Рукава темно-синей мужской рубашки, небрежно закатанные до локтя, открывают смуглую кожу крепких рук, покрытых выделяющимися венами. Прямая спина, расслабленная поза, спокойствие, которое излучает его лицо, — все это манило взгляд, пробуждало трепет внутри.
Последний человек вышел из зала, а мужчина подошел к обнаженной девушке и накинул ей на плечи плед, скрывая наготу, затем что-то спросил, она с едва заметной улыбкой на губах ответила.
Я ничего не слышала, голову словно набили ватой, но почувствовала себя обманутой и лишней.
«Ты на что-то надеялась? Наивная...» — он упивался моей слабостью.
Встретившись взглядом с Агнессой, я направилась к выходу, с твердым намерением не оборачиваться назад.
Дверь за нашими спинами мягко закрылась, заглушая тихие голоса, которые источал Белый Зал.
— Это какое-то сумасшествие, — прошептала Агнесса, прикладывая руки к щекам, которые пылали от напряжения. Я была с ней согласна, вот только источники «сумасшествия» у нас разные.
Никогда прежде я не ощущала подобного трепета к незнакомому человеку противоположного пола, и никогда прежде жизнь не обламывала меня настолько быстро. Черт, да я даже не верю в любовь с первого взгляда! Но, тогда как избавиться от щемящей тоски, которая поселилась в сердце? Что делать с разочарованием, охватившим мои мысли?
Но в ответ я лишь прошептала:
— Согласна.
Здание мы покидали в твердом намерении не возвращаться сюда больше никогда.