В рамках искусства

Стрелка часов приближалась к шести.

Большая часть вещей была уже упакована в чемоданы и вместительные коробки, оставались лишь мелочи, расположившиеся на поверхности стола и комода. Резким движением руки я сгребла их в одну сторону и, подставив к краю небольшую коробку, погрузила в нее средства личной гигиены, косметику, пару книг и прочее.

Вновь покрутившись у зеркала, я оценивающим взглядом окинула свой внешний вид. Платье на завязках, доходящее до середины бедра, легкий макияж, который подчеркивал голубые глаза, объемные серьги и опоясывающая шею цепочка.

Я была довольна увиденным, однако пальцы то и дело нервно перебирали оборки платья, а сердце тревожно билось в груди. В последний раз я осмотрелась вокруг, запоминая пустое пространство, подхватила коробку и покинула комнату.

Мама сидела на диване в ожидании звонка. Ее спина была неестественно прямой, что выдавало плескавшееся в ней напряжение. Нервозность шла с ней рука об руку целый день. Впрочем, она предавалась и мне, однако я до последнего надеялась, что мне удастся скрыть это чувство.

Тихо, почти беззвучно я прошла в центр зала и села на диван рядом с мамой.

- Не переживай, все пройдет замечательно, - сказала я, накрывая своей ладонью ее руку.

- Иначе и быть не может. - Улыбнулась мама, прогоняя с лица все сомнения. - Уверена, вы с ним найдете общий язык.

- Конечно, даже не сомневайся в этом. - Я обхватила ее шею, прижалась головой к груди и, вдыхая запах мелиссы, добавила. - Ты достойна этого, и я очень рада, что ты наконец счастлива.

Я не была знакома с будущим отчимом, но глядя на маму, на губах которой расцветала влюбленная улыбка после их совместных встреч, могла сделать вывод, что он действительно хороший человек. Он заставлял ее просыпаться со светящимися от счастья глазами, с трепетом ожидать каждой встречи, всегда был внимателен...

У меня просто не было причин быть против данной связи, ведь это то, что делает ее любимой и счастливой.

Телефонный звонок нарушил наше единение. Я расслабила руки, выпуская маму из объятий. Она робко улыбнулась, увидев желанное имя на экране и приняла вызов.

Я не была свидетелем, разговор слышала лишь отрывками, чтобы никого не смущать и не создавать неловкую ситуацию. Последние фразы доносились до меня особенно отчетливо, по ним было не сложно догадаться, что именно говорил мамин собеседник.

- Да-да, мы уже выходим... Конечно... И я тебя. - Диалог завершился, когда я обвивала вокруг лодыжки тонкий ремешок босоножек на каблуке. Напряжение смешивалось с трепетом, поэтому простыми, но медленными действиями, я пыталась укротить эмоции, от смеси которых хотелось кричать во все горло.

Напоследок, выпрямившись во весь рост, я вновь посмотрела в зеркало, улыбнулась своему отражению и покинула квартиру.

***

Массивные ворота с позолотой расступились перед колесами черной машины, и мы плавно, до приятного напряжения в мышцах ног, въехали во двор частного дома.

На крыльце стоял мужчина, который при виде моей мамы улыбнулся и нежно коснулся губами кончиков ее пальцев. Этот жест вызвал в ней смущение. В попытке подавить это чувство мама поспешила нас представить друг другу.

- Милая, знакомься, это Ярослав Викторович, мой... - мама замялась, подбирая правильные слова.

- Будущий муж твоей мамы. - Мужчина, стоящий напротив нас, увидев на лице мамы замешательство, уверенно продолжил ее речь.

Почему-то с возрастом становится стыдно и неловко говорить о таких извечных вещах, как влюбленность и любовь, особенно если они касаются тебя напрямую. Словно чем старше ты становишься, тем постыднее признаваться не только другому человеку, но и самому себе в испытываемых чувствах.

- Приятно познакомиться. Полина. - Я приветственно улыбнулась и протянула руку.

Теплая ладонь мужчина легко сжала мою, а вокруг его карих глаз выступили маленькие морщинки, которые появляются вовремя искренней улыбки.

- Проходите во внутрь, я распоряжусь, чтобы ваши вещи занесли в дом. - Ярослав Викторович взял маму за руку и повел в глубь двухэтажного дома. Я пошла следом, осматриваясь вокруг.

Ухоженный сад, цветущий своим разнообразием, привлек мое внимание сразу, как только машина заехала на территорию. Ароматы благоухающих цветов распространялись по всюду, заставляя вдыхать глубже, чтобы насладиться ими сполна. От моего внимания не укрылась и летняя беседка, прикрытая зеленью деревьев. Ее крыша напоминала шатер, который мягкими волнами спускался вниз по перекладинам.

Двухэтажный дом из белого камня с открытыми балконами так же порос зеленью. Вверх по белым стенам поднимались цветущие стебли, придавая особенных, живых, красок этому месту. Здесь, как и внутри дома было по-настоящему уютно и тепло.

Мы прошли в просторную столовую, которая была совмещена с залом.

- Судя по всему Даниил немного задерживается, поэтому начнем без него.

Ярослав Викторович учтиво помог нам сесть за стол, отодвинув стулья, сначала для мамы, а после для меня.

Завязалась легкая, ни к чему не принуждающая беседа. Голоса разбавлял звон от соприкасающихся вилок с тарелками. В разговоре я почти не участвовала, лишь отвечала на общие вопросы и улыбалась уголками губ, слушая маму и Ярослава Викторовича.

Вечер протекал неспешно, со свойственным семейным ужинам спокойствием, вот только я не поддавалась этим всеобъемлющим чарам. Комок волнения оставался где-то глубоко внутри и не желал меня покидать. Он создавал кучу внутренних неудобств.

Вяло ковыряясь вилкой в салате, я услышала раздавшиеся позади шаги. Я настолько накрутила себя, что теперь не могла позволить себе обернуться, чтобы посмотреть на вошедшего человека. В этот момент чувства взяли верх над моим окаменевшим телом.

- Добрый вечер. Извините, что немного задержался, были срочные дела. - Произнес он, неспешно огибая стол.

Голос показался мне смутно знакомым. Я его точно где-то слышала, только не могла понять, где именно, в голове все перемешалось.

Когда мужчина занял место напротив, я с ужасом заглянула ему в глаза. Карие с золотыми вкраплениями радужки выглядели, как приговор для меня.

Нет! Нет! Нет! Это не может быть реальностью, я отказываюсь в это верить.

Ярослав Викторович что-то говорил, наверное, представлял нового члена «семьи», но я уже ничего не слышала. Все мои мысли были заняты глазами напротив. Я в каком-то исступлении рассматривала его лицо, словно сотворенное скульптором, и не могла поверить в происходящее. Ущербно, но оставалось только одно, надеяться, что он не скажет, что мы знакомы, не упомянет обстоятельства при которых мы встретились, и мама не узнает, где на самом деле я пропадала ночью.

Вечер в Белом Зале вдруг сделался запретным и слишком личным, чтобы о нем знал кто-то еще. В воспоминании совершенно не к месту всплывали картинки: его рука уверенно сжимает мою, ведет кисть по телу, дыхание опаляет кожу, - все это разрывало меня изнутри.

- А это Полина, твоя... - Ярослав Викторович не успел договорить, так как его успели опередить.

- Моя сводная сестра. - В его тоне сквозила ирония, а губы изогнулись в усмешке. - Мы уже знакомы, в какой-то мере.

- Правда? - Глаза мамы загорелись любопытством, а отчим был в явном замешательстве.

Он собирался поведать все тонкости нашего знакомства, но мой мозг вовремя среагировал, и я уверенно вклинилась в разговор:

- Да, мы познакомились в библиотеке, читали историю искусства. - Перевожу взгляд на маму, чтобы оценить, насколько все плохо и уверенно продолжаю. - Представляете, нужная книга была в одном экземпляре, пришлось делиться.

Напоследок я мило улыбнулась и перевела взгляд на своего «сводного брата». Наши глаза сцепились в схватке под названием «кто-кого». Нет, он не потерял очарования, которым наделил его вчерашний вечер, напротив, мое сердце при каждом взгляде на него оживало и билось о грудную клетку с удвоенной силой.

- Я думал, ты уже изучил все, что может касаться данной темы. - Насмешливо сказал Ярослав Викторович, посмотрев на сына.

- Были некоторые вопросы. Ты задумывался когда-нибудь над тем, почему художники так сильно любят рисовать обнаженных натурщиц? А почему мы так мало знаем о женщинах, которые писали шедевры?

Ярослав Викторович развел руками:

- Но я еще могу понять почему тебя настолько сильно тронул вопрос о голых натурщицах, но причем здесь Полина?

- Отец, ну сколько тебе повторять, в искусстве нет половых предрассудков.

Даниил говорил настолько уверенно и вместе с тем настолько насмешливо, что я сама начала сомневаться в правдивости или ложности его слов.

- У меня были все же несколько иные цели, - неуверенно начала я.

- Можешь не отговариваться, я видел с каким упоением ты рассматривала «Леду и Лебедь» Буше.

Господи, зачем я вообще что-то говорила?!

Как же мне было стыдно, наверное, мои щеки пылали ярче светофора, и я с трудом подавила желание приложить к ним прохладные ладони.

Подлец! И вспомнил ведь одну из самых развратных картин эпохи.

- Надеюсь, такие неудобства стоили того? - Невозмутимо произнес Ярослав Викторович переводя свои многозначительные взгляды с меня на Даниила, но что-то в его тоне подсказывало, что он раскусил мой обман и мало того, понял о какой картине говорил его сын.

- Конечно, - едва ли не хором произнесли мы, вот только тоны были у нас отнюдь не одинаковые. У него расслабленный и довольный, мой - испуганный, ошарашенный и полный непонимания.

- Это было тогда, когда ты готовилась к защите диплома? - Участливо спросила мама, а затем пояснила, глядя на мужчин, которые как оказалось были удивительно похожи друг на друга. - Полина учится на искусствоведа, ее конкурная работа была связана с направлениями в искусстве и их зависимостью с развитием событий на исторической арене. Я не ошиблась?

- Все верно.

- Культурология? Почему не художественный университет? - Даниил был удивлен, это было видно и слышно.

- Давайте не будем затрагивать эту тему. - Миролюбиво предложила мама, зная, что я до сих пор не приняла свое поражение в этой схватке.

Существо внутри меня начало противно перебирать лапами струны моей души.

Напоминание об этом всегда делало больно и заставляло чувствовать себя недостойной и ущербной. Я буквально ненавидела каждую свою работу, поэтому стены в моей комнате были голыми, а мусорное ведро было заполнено смятой бумагой.

Оставшийся вечер протекал спокойно, за исключением насмешливых и заинтересованных взглядов, бросаемых в мою сторону. Я уже говорила о том, что Даниил немыслимо похож на отца, но упомяну об этом еще раз. Схожие черты прослеживаются не только во внешности, но и в общении, мимике, манере поведения.

Понаблюдав за ними, я смогла сделать вывод, что они одинаково морщат носы, когда речь заходит о том, что вызывает в них неприязнь, ведут диалог со свойственным только им спокойствием и учтивостью. От них обоих исходила исключительная уверенность, к которой хотелось прикоснуться и попасть под влияние.

Мне все еще было неловко. Под грузом эмоций, которые я успела испытать за этот день, я чувствовала себя вымотанной и уставшей. Поэтому, поборов смущение, я попросила показать мне мою комнату и отправилась отдыхать.