Шестое. Сосед.
Из окон моей комнаты открывался вид на море, которое перенимало краски кровавого рассвета. Оранжевый цвет залил необжитое пространство, наполняя его уютом и теплом.
Конечно, разобрать вещи я не успела. Прошедшие дни вымотали меня, выпив все силы до дна, а предстоящие экзамены только подливали масло в огонь. Поэтому проснулась я в окружении ненавистных коробок и чемоданов, впрочем, к вещам я дотрагиваться не спешила, куда больше меня манила дверь, ведущая на балкон. Ни вчера, ни сегодня утром я не позволила себе открыть её и вдохнуть полной грудью морской запах, наслаждаясь лёгким ветром.
Вечером я была слишком уставшей от терзавших меня мыслей - сил хватило лишь на быстрое принятие душа и сон. Теперь, не давали покоя шорохи, доносящиеся из комнаты, которая находилась по соседству с моей. В скором времени шорохи и прочая возня сменились звуком бьющегося стекла, который дополнила тихая, но емкая ругань.
Комната мамы и Ярослава Викторовича находилась на первом этаже, а Даниил, по рассказам родительницы, и вовсе уже давно жил отдельно.
Изначально я грешила на крыс, мышей и на прочую гадкую живность, но, думаю, вряд ли их физиология располагает настолько усовершенствованным речевым аппаратом, чтобы изрекать такую непристойщину.
Терзаемая мучительными сомнениями, я откинула одеяло в сторону и, по пути натягивая халат, покинула комнату.
В коридоре, лишенном достаточного естественного освещения, было темно, однако очертания светильников и висящих картин на стенах все же угадывались.
От соседней двери меня отделяли несколько шагов, которые я аккуратно преодолела, старясь не шуметь. Набравшись смелости, я постучала и открыла дверь.
- Ты из принципа не дожидаешься ответа, когда стучишься? - Невозмутимо, как и всегда спокойно, спросил Даниил, натягивая на свой зад боксеры.
От стыда и смущения мои щеки залило краской, а уши до невозможности горели. Я поспешила отвернуться, но, очевидно, было поздно. Все, что я могла увидеть в данной ситуации, я уже увидела.
Ситуация была до невозможности неловкой, от чего я начала плести какой-то бред, напоминавший спутанные оправдания:
- Нет, просто, я услышала шорохи и решила... Вдруг здесь... А ты?... - Мои мысли сменяли друг друга настолько быстро, что я не успевала за их ходом, перестраиваясь с одного предложения на другое, глотая окончания фраз. Все слова, приходившие на ум, совершенно не подходили для данной ситуации.
«Просто извинись, непутевая». - Насмешливо проворчало существо, и я, преодолевая смущение, резко развернулась и выпалила:
- Извини, я не хотела вторгаться в твое личное пространство. Думала, ты живёшь отдельно.
Даниил, повернувшись ко мне лицом, по-прежнему стоял в одних лишь боксерах, а его взгляд карих глаз был направлен на меня, вероятно до этого он прожигал им мою спину.
- До недавнего момента так и было. - Лениво отозвался он и приблизился ко мне, загораживая комнату своей мощной спиной.
Любопытство внутри меня, уже без примеси страха, взыграло с новой силой.
- У тебя что-то разбилось? - Я приподнялась на носочки, чтобы осмотреть комнату, но тщетно.
- Моё сердце. - Наблюдая за моими позорными попытками, бросил он то ли с грустью, то ли с наигранным драматизмом. - Глядя на тебя, моё сердце каждый раз разбивается. - Даниил театрально схватился обоими руками за грудь, с той стороны, где билось сердце.
- Очень смешно.
- Мне тоже. - Легкий, спокойный тон сменился напряженностью в голосе. - Как ты попала в Белый Зал?
- Что? - Я была сбита с толку.
Даниил сделал очередной шаг, сокращая между нами расстояние, вынуждая меня отступить назад.
- Ты слышала. - Еще один, уверенный, шаг вперед его и неуверенный шаг назад мой. - Кто тебе дал пропускной билет?
Черты его лица обрели серьезность, а взгляд сделался проникновенным. Он словно пытался проникнуть в мое сознание, протягивая руки к правде.
- Знакомый. - Прикладываю все усилия, чтобы мой голос звучал как можно ровнее и увереннее.
- Имя? - Даниил выгибает бровь, делая еще один шаг.
- Зачем тебе это?
Я перестала понимать происходящее. Почему его так волнует пропускной билет в клуб Общества? Егор нам неоднократно рассказывал о том, что гости в пристанище Возрожденных это привычное дело, и члены клуба к посторонним относятся весьма нейтрально и даже доброжелательно.
- Это значит нет? - Очередной шаг, и я оказываюсь зажатой между стеной и телом, по которому до сих пор стекают капли, оставленные душем.
- Это значит нет. - Произношу я, но дыхание сбивается.
Воздуха становится катастрофически мало, теперь он наполнен древесным запахом и ароматом хвои, а глаза, прожигающие меня насквозь, сводят с ума.
Я стараюсь смотреть на Даниила так же уверенно, как и он на меня. В какой-то момент все вокруг замирает, а наша борьба взглядами приобретает явственный характер «кто-кого», несмотря на то что, здесь все очевидно, ведь его уверенность подавляет меня и вместе с тем манит, пробуждая желание приблизиться, дотронуться и обжечься холодом.
- Я в любом случае узнаю его имя. - Хриплый шепот опалил изгиб моей шеи, пробудив мурашки, которыми покрылось тело.
- А потом?
В ответ на мой робкий вопрос мне была послана неоднозначная ухмылка, которая имела сотню трактовок.
Неопределенность не давала мне покоя ровно, как и абсолютная не читаемость эмоций Даниила. Все они были спрятаны настолько глубоко внутри, что я не могла понять его истинных намерений и мотивов.
Убедившись в достоверности воспроизведенного эффекта, мужчина отступил, а после и вовсе прошел в свою комнату плотно закрыв дверь. Вот только наше «расставание» с Даниилом было недолгим.
- Дан, у тебя ведь нет планов на сегодня? - Спросил Ярослав Викторович, отвлекаясь от завтрака. - Помоги Полине распаковать коробки и обустроиться в комнате.
- Это отличная идея, - улыбнулась мама, - можете проехать в торговый центр и купить что-то для интерьера.
В голове завыла сирена. Проводить весь день в обществе Даниила совершенно не хотелось, ведь это означало бы выход из зоны комфорта и беспросветное чувство нескончаемой неловкости.
- Конечно. - Его ответ прозвучал как приговор перед моими мучениями.
Теперь, сидя на полу в кружении вещей, я судорожно вспоминала в какой сумке находится нижнее белье.
Пока я терзала себя мыслями и боковым зрением наблюдала за действиями Даниила, он повесил очередное платье на плечики и отправил его в шкаф. Признаюсь честно, то, как он, бережно и сосредоточенно раскладывал мои вещи, расправлял бретельки и завязки, заставляло меня умиляться.
Мужские руки вновь погрузились в недра сумки и вынули бежевый бюстгалтер. Моя конспирация под названием «я ни в коем случае на тебя не пялюсь» с треском провалилась. От смущения я уткнулась своим раскрасневшимся лицом в раскрытые ладони, желая никогда больше не поднимать на него своего взгляда.
- Куда складывать твое нижнее белье? - Спокойно спросил Даниил.
Боже, он не умеет смущаться?!
- Не надо никуда его складывать. - Истерически произнесла я, выставляя перед собой руки. - Просто положи обратно в сумку, я сама это разберу.
- Если ты переживаешь о моей тонкой мужской натуре, то спешу заверить, мне не смущает вид женского белья. - Он был серьезен, когда говорил мне эти слова и когда открыл пустой ящик, чтобы аккуратно положить мое нижнее белье.
- Дело не в твоем «мужском ментальном здоровье». - Я подскочила на ноги, приближаясь к нему. - Дело в моем, - я ткнула себя пальцем в грудь, - женском моральном состоянии. Понимаешь?
- Понимаю. - Ответил он, невозмутимо пополняя образовавшиеся, ровные стопочки моего нижнего белья.
- Тогда, что ты делаешь? - Непонимающе спросила я.
Даниил своим поведением каждый раз выбивал меня из колеи. Несмотря на его возраст, я даже мысленно не могла назвать его парнем, который в подобной ситуации непременно отпустил бы какую-нибудь пошлую шутку в мой адрес. Он каждый раз вел себя как мужчина, взвешенно и спокойно.
- Полина, - он повернулся лицом ко мне, глядя в глаза. Мое имя из его уст прозвучало как-то по-особенному трепетно и волнительно, от чего сердце забилось чаще. - Нижнее белье - это такой же элемент одежды, как и платье. Я просто пытаюсь помочь тебе.
- Хорошо, - выдохнула я, пытаясь укротить свои эмоции, -ты мог бы поставить большие коробки с книгами на стол и разложить краски, они лежат в розовой коробке? А с вещами я сама справлюсь.
Усмехнувшись, Даниил кивнул.
Стоит признать, вещей осталось не так много, без помощи, будучи очень медлительной, я бы провозилась здесь дня два.
- Тебе помочь повесить картины? - Спросил Даниил, раскладывая тюбики красок и кисти. - Кстати, где они.
«В мусорном ведре», - прощебетало существо, наслаждаясь каждым словом.
- У меня их нет. - Мой ответ прозвучал слишком легко.
Даниил замер, а после посмотрел на меня. В этот раз вызов бросала я.
- Ты их оставила в старом доме? - В его глазах плескалось непонимание и неподдельный интерес, который присутствовал и вчера после маминых слов о том, где именно я учусь.
- Нет. - Я развела руками. - Их вообще нет.
Я настолько привыкла скрывать эту боль, царящую внутри, когда речь заходит о моем творчестве, что на лице не выражается ровным счетом ничего, а в глазах зияет пустота.
- Давай закроем эту тему и впредь не будем ее поднимать. - Отрешенно произношу, закрывая заполненный ящик.
От былого смущения не осталось и следа. Все чувства покрылись инеем.
Даниил промолчал. Лишь выходя из комнаты, он остановился возле меня и тихо произнес:
- Знаешь, я люблю разгадывать тайны и решать задачи со звездочками.
От автора: «Дорогой читатель, это моя первая история, поэтому я буду рада твоему отклику, ведь он очень важен для меня».