Глава VIII.
- Проходите, - полная медсестра в сине-белом халате открыла дверь в темную палату, впуская высокого мужчину в строгом костюме.
Неприятный запах бил в нос. Равномерное пикание неизвестного аппарата раздражало, звук больно стучал по ушам. Мужчина вошел. На его плечах неряшливо висел белый халат, который, казалось, был мал на пару размеров. Он остановился, стыдливо спрятал руки в карманы брюк, и посмотрел на больничную койку.
Медсестра стояла возле двери и неловко сжимала руки в замок. Ее пухлые щеки были совсем бледными, а глаза потухшими и обессиленными. Лишь губы, неаккуратно накрашенные ядрено-розовой помадой, выдавали в ней живого человека.
- Прошу, оставьте нас одних, - мужчина процедил сквозь зубы.
- Хорошо, Виктор Алексеевич. Если что понадобится - зовите, - медсестра, пытаясь выслужить немного чаевых за свой труд, словно служанка, слушалась всех указаний «господ». Она бросила смиренный взгляд на блондина на кушетке и вышла, тихонько закрыв дверь.
Виктор броским движением включил свет. Противные лампы не желали пробуждаться от сна, но, мигая, начали зажигаться, освещать комнату белым и желтым светом. Светло-бирюзовые стены загорелись, отражая свет помаргиващих ламп.
Рома рефлекторно вскинул костлявую руку и прикрыл лицо. Не такого пробуждения он ожидал. Чуть привыкнув к свету, парень стал медленно приоткрывать глаза. Он хотел было вскрикнуть: «Люба! За что?!», но перед ним оказалась совсем не медсестра.
Отец стоял в безмолвии. Его угловатое лицо было сглажено зализанными назад каштановыми волосами, через которые едва пробивалась седина. Усталые голубые глаза окаймлялись синими глубокими синяками и нависшими веками.
- Пап? - уставшее сердце начало быстро биться. - Что ты тут делаешь?
- Этот вопрос я хотел задать тебе, сынок.
Виктор, словно лев, играючи медленно стал приближаться к загнанной в угол добыче. Он холодно сел на кровать, подминая под свои черные брюки белую простынь. Рома испуганно смотрел на него. Его светлые глаза оттягивались вниз объемными синяками, блондинистые волосы, словно ломкая солома, взлохмачено гнездились на голове. Впалые скулы с неестественной тенью указывали на иссохшие губы, которые были усыпаны мелкими ранами.
- Пап, да это случайность, - Рома подогнул под себя ноги, стараясь отползи подальше от отца.
Мужчина тяжело вздохнул:
- Как ты вообще... - великое множество слов крутилось на языке у Виктора, но он не хотел терять контроль. - ... мог так поступить? Я, я просто не понимаю... Тебе же всего 15 лет!
- Пап, нет, это ошибка, - Рома мешкался, оправдывался, говорил нервно и быстро. - В-все не так однозначно.
- Не так однозначно?! - Виктор ударил тяжелым кулаком по постели.
Мешканье, дребезжание, трусость раззадоривали неконтролируемый гнев. «Если ты совершил ошибку, то будь мужчиной и признай ее» - как постулат эхом прогремело в голове отца. Виктор хотел замахнуться еще раз, но сдержался.
Мужчина встал. Он небрежно бросил презрительный взгляд на сына.
- Не думал, что я выращу наркомана, - он отвернулся в сторону двери. - Люба!
- Пап, я не наркоман, говорю тебе, это случайность...
Люба уже вошла в палату. То ли от заигрывающей крестьянской крови, то ли от болей в спине, в каком-то полупоклоне она подошла к Виктору:
- Вы меня звали?
- Да, - он поджал губы и сделал вид, что поправляет рукав рубашки. - Помните, вы говорили мне про реабилитационный центр? Что можно его туда отправить?
- Да, конечно.
- Пап, - Рома издал тихий голос.
- Там же его вылечат, да? - Виктор строгим голосом продолжал.
- Конечно, не сомневайтесь! - залепетала Люба. - Все от туда выходят как новенькие!
- Отлично, - мужчина поправил белый халат, чуть не свалившийся с его плеч, и укоризненно посмотрел на сына. - Тогда готовьте документы.
- Пап! - Рома вспомнил все ужасы, рассказанные про данные заведения. Как санитары издеваются над больными, как совсем сумасшедшие люди сосуществуют рядом с нормальными. Оттуда не выходят в добром здравии. Рома это знал.
- Сейчас-сейчас, - Люба скрылась в коридоре.
Повисло молчание.
- Пап, пожалуйста, я исправлюсь, - мямлили сухие губы. - Ты не представляешь, что там творится.
- Представляю. Разговор окончен, - Виктор вышел из палаты, выключив свет. Лампы, все так же мигая, заснули сладким сном.
⊱✿⊰
Селена выбежала из кабинета с глухой яростью. Она врезалась в стену напротив двери, оперлась об нее тонкими руками и стукнулась бледным лбом об краску. Приложившись к прохладному покрытию, она еще несколько раз повторила стук и ударила по стене. Остановившись, Селена застыла, постепенно успокаиваясь.
Народ начал валить из кабинета. Вместе со студентами в дверях показалась женщина преклонного возраста, настолько худая, что казалось, будто из нее высосали всю влагу, оставив только злость и ненависть. Наталья Викторовна шла с высоко поднятым острым подбородком, изредка поправляя свободной от книг и тетрадей рукой прямоугольные очки с красной оправой. Она совсем не смотрела вниз, где были ее черные замшевые балетки, стершиеся на мысах. Преподавательница остановилась рядом с Селеной. Наталья Викторовна с серьезным лицом, покрытым морщинами, посмотрела на девушку и сказала:
- Учить надо было, Ко́йнова, - тут же развернулась и ушла, неприятно пощелкивая своими балетками по полу.
Селена оторвалась от стены и уж было хотела взглянуть в глаза ненавистной женщине, как встретилась с ее рыжеволосым затылком, не скрывающим седину у корней. Брюнетка осталась наедине со своим гневом и поплелась сторону холла.
Чуть отойдя от дверей кабинета, Селена на секунду прекратила свой тихий бубнеж, чтобы манерно закатить глаза на звук быстро приближающихся шагов. «Опять по коридорам кто-то бегает» - подумала девушка. Она вздрогнула, почувствовав как на ее плечо взвалился неизвестный вес, заставив весь корпус накрениться. Селена обернулась и увидела Рому, который положил свою руку на плечо девушки.
Рома неровно дышал от быстрого шага, но старался не подавать виду, что устал. Он отдернул руку, которой почти что сжимал плечо Селены, и кашлянул, попытавшись занять тишину коридора.
- Ты меня напугал, - невозмутимо сказала Селена. Ее переполняла вся гамма негативных эмоций, кроме, конечно же, страха.
- Прости, - выдавил Рома, все еще скрывая прерывистое дыхание. - Чего такая грустная?
Селена подняла глаза на порозовевшее лицо парня и поняла, что не видит и половины лица. Сегодня его волосы были странно уложены, а точнее - не уложены вовсе. Они небрежными сосульками спадали на лицо, закрывая лоб и глаза.
- Что с твоей прической? - поинтересовалась Селена, попытавшись заглянуть под волосы.
- Да забыл уложить, поздно проснулся, - выпалил блондин.
Внимательные глаза Селены ухватились за разбитый нос, который вчера совершенно точно был целым. Ее скептично прищуренные глаза распахнулись, и девушка со скоростью птицы подошла вплотную к парню и провела рукой по лицу, подняв блондинистые волосы наверх.
Селена не заметила ошеломленного выражения лица парня, который в голове только и крутил мысли о том, как же ему не идет быть без челки. Селенин взгляд же метался от синяка к царапинам, которые были разбросаны почти по всему лицу. Фингал под глазом, конечно же, притягивал больше всего внимания, переливаясь самыми различными цветами.
- Что произошло? - украдкой спросила Селена.
Невнятное замешательство вздрогнуло в сердце. Она с интересом разглядывала увечья, выдумывая в голове самые разные сценарии их получения.
- Переживаешь? - ухмыльнулся Рома.
Селена отдернула руку, которой тут же стала поправлять свои волосы, стараясь скрыть легкий, покрывший ее щеки, румянец. Блондинистые волосы вернулись на место, легко упав на лицо.
- Нет, - фыркнула девушка. - Просто интересно, что за передряга, в которую ты умудрился попасть.
- Да, представляешь, вчера какой-то мужик в переходе до девушки докопался, - Рома шмыгнул носом и почесал его. - Ну я и заступился.
Правая бровь Селены вытянулась наверх, изображая удивление, которое было прикрыто легкой вуалью усмешки.
«В переходе?»
Селена манерно вздохнула, сделала трагичное лицо и, решив, что не будет копаться во внутренностях парня, ответила:
- Ты прям герой.
- Спасибо, - наигранный ответ девушки заставил Рому возгордиться своим выдуманным поступком. Парень даже стал подумывать, что столкнись он с такой несправедливостью в жизни, то поступил бы точно так же, как и в своей лжи. - Так ты не ответила на вопрос.
Селена вопросительно посмотрела на Рому.
- Почему ты такая грустная?
И Селена вспомнила все, что произошло с ней. Она снова разозлилась и, не в силах стерпеть эту несправедливость, вывалила все Роме: как наглая Наталья Викторовна специально издевалась над ней, спрашивая «Что такое Формула Тейлора», (что и было задано на пару, что Селена и выучила), а после подло начала заваливать дополнительными вопросами.
- «Что такое Формула Тейлора с остаточным членом в форме Пеано?» - возмущалась Селена. - Что?! Она этого даже на лекции не рассказывала! «В учебнике было написано». Да пусть идет, знаешь, куда со своим учебником!
Рома воодушевленно смотрел на непривычную эмоциональность и лишь изредка кивал головой. Ему стало жаль Селену, он подкрался к разгоряченной девушке и прижал ее к себе. Огромные руки обхватили Селену и крепко сжали. Она замолчала, закряхтела и уже хотела сделать попытку выбраться, как вдруг осознала, что тепло тела парня так приятно успокаивает. Его медленное сердцебиение, словно маятник, приводило девушку в чувства. Она осторожно прильнула к нему, вот уже прикрыла глаза, готовая провалиться в безмятежное спокойствие, как маятник всколыхнулся и стал сбивать собственный ритм.
Рома быстро ретировал от себя девушку, похлопал ее по плечу, стараясь скрыть зардевшиеся щеки:
- Я могу помочь тебе с матанализом.
- ...Давай.
Несколько часов они провели вместе, сидя над скучными книжками. Рома старался вспомнить материал первого курса и понятно объяснить его Селене, а Селена старалась задать столько вопросов, сколько не было в шоу «Самый умный». Девушка все глубже проникалась ненавистью к математике, считая эти глупые цифры, буквы и формулы совершенно бесполезными.
Все же, репетитор Рома возымел успех и донес тему до Селены. Они попрощались, и девушка пошла к 43-му автобусу, чтобы добраться до дома.