Глава 3
Запах классического рафа был ностальгическим. Вместо него представлялось какао с маршмеллоу, на месте зеленых пушистых деревьев, видимых из окна - веточки, прогибающиеся под тяжестью снега. На месте неоновой вывески - картина с бескрайней зимней дорогой и деревянными по бокам домами, в которых разжигают печку, а после - дым начинает клубится облачками из дымохода.
Мужчина, остановившийся от печатания в ноутбуке, отпил горячее латте, поправил очки и принялся набирать предложение за предложением дальше.
– Наверное, ему подошел бы красный свитер со снежинкой. - задумчиво поднеся ладонь к подбородку и слегка касаясь его большим и указательным пальцами, предположила Дивия.
– А я думаю, что костюм Деда Мороза. - весело прошептала я. Словно Дед Мороз рассылает ответы на письма детей с загаданными желаниями, поправляет свои запотевшие очки и не представляет, как много ему нужно успеть за считанные дни отвезти подарков.
С лица подруги не сползала улыбка и внимательный, понимающий взгляд. Тем для размышлений было бесконечное множество, но почему-то в голову приходила зима и холод.
Елочные игрушки. Первый снег. Голые деревья, обвитые гирляндами. Бывало даже, что их окутывал специально связанный длинный в высоту свитер, чтобы им не было морозно. Открытый каток. Вкус сладких мандаринов. Санки. Первая встреча нового года в кругу друзей. Наблюдение за хоккейным матчем. Мечта посещать любительское фигурное катание. Получать подарки от самых близких и любимых. Дарить подарки, взамен получая улыбку и смех. Не забыть и о дальних друзьях: написать своим почерком несколько конвертных писем или сообщений в телефоне о пожеланиях в новом году. Фотографировать праздничную атмосферу. Забыть на мгновение обо всех окружающих трудностях и печалях.
С такими мыслями хотелось заулыбаться прохожим. ...И как не хотелось наступления осени. Усталость от перепада температур, в общей сложности с повышенной влажностью, которая давала полную ощутимость наступления морозов или жаркого сезона, на Дальнем Востоке была не редкостью. Осень, в среднем, в первый месяц оставалась не менее жаркой. Вдохнуть свежий, холодный воздух можно было только под конец октября.
Раф и капучино закончились, чашки остались пустыми. Подростки, которые компанией сидели в кофейне, аккуратно складывали настольную игру, обсуждали правильный ход этой игры и собирались на выход. Семейная пара, купившие перед нами себе по десерту и зеленому чаю, тоже ушли.
Все тому же мужчине, который работал недалеко от нашего столика, позвонили по телефону. Неразборчивый голос, на повышенных тонах, исходящий оттуда, был слышен даже нам. Он заметно расстроился, хотя и старался в общественном месте не показывать этого. Сказав "сейчас приеду", потер глаза второй рукой и стал собираться.
Вспомнились собственные внезапные телефонные разговоры с родителями, в свою очередь которые, срывая свое раздражение от работы, говорили все, что накопилось, совсем не думая. Будто это было не из ряда вон выходящих. Нечто нормальное, о чем мне позже приходилось думать не один день и ночь подряд.
– Знаешь, все чаще думаю, что не хочу здесь быть. В этом месте, в этом городе. Когда прихожу домой, хочется быть дома. Но я ведь и без того в нем. Бывало ли такое ощущение у тебя? - вопрос от меня был скорее риторический. - Меня не покидает оно уже долгое время. Так и недолго сойти с ума, если ничего не менять.
Веселый тон беседы постепенно сменился на грустный. Однако это была необходимость, а не поиск адреналина от переживаний. Посещение психолога казалось чем-то постыдным, но друзья, бывает, лечат лучше, чем любые медикаментозные средства.
– Было. Более того, если бы на моем пути не появился тот, за кого я мечтаю выйти теперь замуж, мои родители не оставили бы от меня и мокрого места. - Дивия говорила так, будто перепалки с родителями - уже пройденный этап. Ее взгляд теплился мыслями о своем избраннике.
Чем больше разворачивался разговор, тем больше замыкался мой поток размышлений. Словно тебе заклеивали рот невидимым скотчем и под любым предлогом невозможно было сказать слово против. Раскрыться может быть тяжелее, чем поднять булыжник. Быть открытым и оставаться добрым по отношению к людям, невзирая ни на что, думается мне, целый весомый талант.
Когда тема коснулась школьной сферы, семейных драм и дружеских небылиц, мои пальцы неосознанно начали постукивать в такт раздумьям. Заметив это, Дивия слегка коснулась своей ладонью мою кисть.
– Послушай, я тебя правда, как никто другой, понимаю. И не хочу, чтобы ты зацикливалась так долго на негативных сторонах жизни. Они временны. - с полусерьезным видом произнесла она.
Мое сердце дрогнуло и где-то в душе начал разворачиваться тот мир, который мне только предстоит познать. Ощутить. Не просто узнать, а понять, что бывают вещи хуже. Хуже экзаменов, хуже ругательств и оскорблений со стороны близких людей. Хуже всего того, что сейчас волнует душу, как обрушившийся шторм.
Ди - так называла я ее сокращенно, была проводником в мир, где я переставала чувствовать одиночество, где начинала чувствовать, что других тоже касаются те проблемы, с которыми пришлось столкнуться мне. Одна из немногих друзей, которая поддерживала контакт со мной спустя года, когда все кардинально изменилось.
– Спасибо. Знала, что ты поймешь. - едва ямочки выступили на моих щеках.
В конце концов, мы решили перевести удручающий разговор в более расслабляющее русло. Помолчать минуту-другую, прийти к своим выводам, собрать себя по паззлам, обняться на прощание и, в конце концов, отправиться по своим, долгим, отрывающим от спокойной жизни, важным делам.