Глава 3.
Прошло четыре дня с того вечера. Я без конца пил чай, качался в гамаке и обхаживал свои владения, посматривая - ни народилась ли на каком кустике новая спелая ягодка, не забывая проверять соседские. Коленка меняла свой цвет, как томат на ветке - то зеленела, то краснела, то снова желтела. Я перенес чайный столик с крыльца на задний двор вместе со стульями. Солнечная сторона плохо сказывалась на этой компании деревянных, да и мне комфортнее было пить чай в тени дома. Пару раз за это время я видел сопляка соседа. Он выходил из калитки аккуратно, как бы осматриваясь, потом замечал меня, выпрямлялся и закатывал глаза. Я разводил руками в ответ и наш диалог на этом был окончен. Возвращался он через пару часов, задумчивый, глаза в пол. За несколько метров не доходя до дома, останавливался у водяной колонки, подставлял и мочил под ней голову. Потом мокрыми руками растирал воду по груди и телу, мочил ноги в натекшей луже и заходил в калитку.
За это время дама успела облагородить участок и высадить рассаду помидор. Теперь их небольшой огород напоминал бор, только в несколько раз меньше. Дед помог вскопать ей квадратный участок земли около дома, куда она засеяла газон. Рядом она обычно клала пляжное полотенце и загорала на нем до обеда.
Надо признаться, новые соседи заинтересовали меня с первой нашей встречи. Я поймал себя на мысли, что неосознанно, ненавязчиво пытаюсь за ними наблюдать. Я подсматриваю через окно на чердаке, спускаюсь к обеду на задний двор, чтобы попить чаю, подгадываю время, дабы застать мальчика и попытаться угадать, куда он ходит. Подолгу лежу в гамаке, краем уха подслушивая их разговоры. Было и еще кое-что, что не давало мне покоя. Эта дама что-то кричала в тот день, когда увидела меня. Что-то в ее словах показалось мне странным, но я не обратил внимания - нужно было немедленно объяснить кое - кому кто тут старший, поэтому я прослушал.
В тот день я качался в гамаке и делал вид, что читаю, сквозняк листал страницы. У соседей весь день было тихо и я почти уснул, как открылась дверца и из нее медленно высунулась темная кучерявая голова. Я опустил глаза. Он, наверняка, стал искать меня взглядом, чтобы позлить, но я не представил ему такого удовольствия и сделал вид, что сплю. Калитка со скрипом закрылась и мальчик зашагал по Грушевой улице в сторону Холмов. Я сел, взявшись за подбородок, и задумался. В голове зародилась неплохая идея, но...
- Да что я, просто прогуляться не могу? Может мне тоже в ту сторону.
Я спрыгнул с гамака, залетев в шлепки и бросился было в дом за рюкзаком, но передумал. Мальчик уже совсем стал пропадать из виду и я боялся его упустить. Махнув рукой, я перепрыгнул через забор заднего двора, приземлившись на сухой песок дороги и пошел вдоль по улице. Солнце душило. Я успел превратиться в комнатное растение за эти пять дней, которое не любит жару и предпочитает отдыхать в тени, под козырьком, с редкими поливами в виде чая. Грушевая оказалась довольно длинной. Мало того, что она тянулась до самого бора, дорога через который вела в Холмы, так еще и с каждым десятым метром сжималась, так что соседние дома в конце улицы высаживали кусты смородины и рябины прямо у самой дороги, чтобы ничьи любопытные глаза не подсматривали за жизнью притесненных. Может потому она и называлась Грушевая, что была похожа на грушу? Я то и дело старался не попадаться на глаза мальчику. Установив между нами приличное расстояние, так, чтобы я его видел, а он меня нет, я следовал за ним, иногда скрываясь за припаркованными машинами или деревьями у домов, чтобы он подумал, что я отстал. Шли мы долго, я успел устать с непривычки, под конец срывая ягоды с кустов вместе с листьями и закидывая их в рот горстями. Я начал жалеть, что ввязался в это путешествие. Чертова Грушевая улица. Пот скатывался в шорты и щекотал спину. На майке почти не осталось сухого места. И зачем этот мальчик мочил волосы под колонкой - такая жара! Ни один листочек не дрогнет. Улица начала подниматься в горку. Мальчик остановился на вершине и исчез внизу. Я заторопился. Нельзя было упустить его из виду. Под горкой начинался бор и там потерять его было плевое дело. Я собрал все свои оставшиеся силы и вбежал вверх по горке, где только что стоял сосед. Передо мной, внизу, словно большой махровый ковер, лежал сосновый бор. И уже стоя здесь, вдали от сосен, я чувствовал его прохладу. На секунду я закрыл глаза и выдохнул, позволяя ветру сухой рукой коснуться висков. Я открыл глаза и посмотрел вниз, затем, оглянувшись по сторонам, и объяв взглядом всю сосновую долину, я понял, что потерял мальчика.
- Черт, - выругался я и сбежал вниз.
Я помчался в бор, огибая высокие сосны и кусты, и пытаясь высмотреть, куда он мог подеваться. В бору лежала протоптанная дорога в Холмы, других я не знал и решил следовать ее курсу. Одолев половину пути, я остановился, чтобы отдышаться и оперся на крепкий осиновый столб. Я забирал в легкие большие куски воздуха, пытаясь слюной смочить сухое горло. Мальчика нигде не было. Продолжая громко дышать, я опустился на холодную землю. В бору было очень тихо и свежо. Минорными нотами перекликались между собой птицы, в небе, высоко-высоко шелестела листва, пропуская редкие солнечные лучи внутрь бора. Я глубоко вздохнул. Как здесь хорошо! Моя майка почти высохла, я вытянул ноги вперед и вытер лоб. Наслаждаясь прохладой, я услышал хруст веток, словно медведь наступил своей огромной лапой на ветку ели и потоптался по ней. Я испугался и подскочил. Оглянувшись, я больше ничего не услышал. Звук не повторялся и я насторожился. По спине пробежали мурашки. Прислушиваясь, я начал двигаться в сторону, откуда послышался хруст. "Хыы, ыа! Хмм, агх!" - услышал я вдалеке. Это был явно не медведь. Я не мог разобрать откуда и кто издает звук, но это точно был человек. Я поспешил вперед. Звуки становились громче. Казалось, кто-то с остервенением пытается взобраться на дерево...или спуститься с него. "Ыыы, хух! Да чтоб тебя...". Голоса были где-то рядом, теперь я слышал их очень хорошо, но не мог понять, откуда идет звук. Я стал всматриваться в кроны деревьев. Никого.
- Эй, кто здесь? Помоги мне! - вдруг отозвался голос и я узнал своего соседа.
- Ты где? - спросил я.
Голос, казалось, был где-то далеко и в то же время где-то рядом.
- Я внизу, в яме.
Я посмотрел вниз. Присыпанная по краям мхом и ветками, яма находилась в паре метров от меня. Я подбежал к ней и внизу, на глубине трех метров увидел мальчика. Он не смотрел на меня, опустив голову вниз и подбоченись о земляную стену.
- А, это ты, - он взглянул на меня своими глазами - угольками, когда я подошел к краю.
- Угадал.
Я обошел яму по кругу. Судя по влажности земли, выкопана она была недавно. Мальчик сначала было потянулся, но как увидел меня, сразу же принял изначальную позу и перестал мне отвечать.
- Как же тебя угораздило - то, а? И что за придурок ее вырыл прямо у входа в бор, такие ямы нужно рыть хотя бы...
Я замолчал. Мальчик не обращал на меня внимания. Я обошел яму так, чтобы можно было видеть его лицо.
- Эй, тебе помощь нужна или ты в яму так торопился?
Он снова поднял свои черные глаза. На этот раз взгляд его был такой, каким я его запомнил в нашу первую встречу.
- А тебя чо, мать послала за мной следить?
- Чего? Да я просто гулял.
- Ага, аж майка мокрая! Для такого ленивого жирдяя, который из своего гамака не вылезает, длинновата прогулочка получается.
Я не отрывал глаз от его взгляда. Что-то в голосе и движениях его не сходилось. Наверное, он понял это и скрестил руки на груди, снова опустив глаза. Я нарочито начал осматриваться по сторонам.
- Слушай, люди с дач, как мне известно, не очень любят гулять до бора, "длинновата прогулочка". Возможно, кто-то из Холмов решит помочь тебе. Забредет как - нибудь на эту сторону бора и увидит в яме тебя, в обнимку с двумя волками...или медведем. Ты главное дождись, тебя обязательно кто-нибудь вытащит. Когда-нибудь.
Я поднял кулак вверх до груди и шагнул назад. Медленно отступая, я делал вид, что ухожу, топчась на месте, на одной из сухих веток, и с каждым шагом пытаясь ступать все мягче и мягче. Мальчик молчал недолго. Я потоптался под сосной всего пару секунд, как услышал жалобное: "Подожди", и отмеряя каждый свой шаг, вернулся к яме.
- Я Гера, - сказал он и протянул руку.
- Андрей, - я подал ему руку в ответ, второй ухватился за локоть и насчет три, одним рывком, вытащил его, повалив на землю.
- Вернее, жирдяй Андрей, - сказал я.
Мальчик встал, отряхнулся и улыбнувшись одним уголком губ, посмотрел на меня. Я улыбнулся в ответ, подтянув губы к самому носу и широкими ноздрями выпустил воздух. Он огляделся по сторонам, остановил взгляд на дачах, а затем посмотрел на тропинку, ведущую в Холмы. После легонько кивнул мне и направился вглубь бора в сторону Холмов.
- Подожди, ты куда? - спросил я.
Он остановился в нерешительности и начал чесать свой кучерявый затылок. Затем развернулся, все еще о чем- то размышляя, и подошел ко мне.
- Слушай, не ходи за мной, ладно?
- Почему?
- Потому..! - начал он заводиться, но тут же осел. - Это потому, что я тебя попросил. Мне не нужно бремя.
- Ах, бремя. Ну понял.
- Слушай, ты красавчик, вытащил меня из волчьей ямы и все такое. За это спасибо, конечно, да, я это забыл сказать, - он схватил мою руку и потряс ее.
- Да перестань...
- Тебе же хватит такой благодарности? - перебил он.
Я кивнул. Он многозначительно кивнул в ответ, и после короткой паузы вернулся на тропу.
- И да, я заметил тебя сразу, как только ты перемахнул через забор, - добавил Гера и скрылся за широким столбом.
Я снова остался один. Я хотел было крикнуть ему вдогонку, что я и не пытался прятаться от него, а всего лишь гулял, но передумал. В голове роились догадки, как дикие пчелы снося драгоценный мед мысли к одному вопросу: "Куда он уходит?". Я еще раз осмотрел волчью яму. "Надо же, остались еще в дачах люди, которые до сих пор ставят волкам ловушки" - пронеслось в голове. "А может, кто-то снова их увидел или померещилось девчонке какой-нибудь?". Свежий прохладный ветер подхватил мысли и унес к дачам. Я подумал о долгой дороге обратно. Как же не хотелось. Я помялся. "Может наплевать на просьбу и пойти за ним?" - подумал я. "А что, я не могу просто прогуляться до Холмов?...нет, я не могу...или могу?". Я сделал решительный шаг - развернулся на сто восемьдесят градусов, и вышел из бора под душную крышу солнца. На середине пути, где Грушевая начинала расширяться и пересекалась с Малиновой, я почувствовал дуновение той вечерней прохлады, какая бывает перед ливнем. Все-таки, проведенные летние часы в дачах в детстве давали о себе знать. Я поднял голову. С Холмов тянулись тучи. Приподнявшись на гусе из шинной покрышки, я увидел, как сверкает небо. Об макушку ударились первые пару капель дождя и я тут же подумал о мальчике. За несколько секунд небо затянуло грозовыми тучами и дачи потемнели. Домой я прибежал мокрый до нитки, спасаясь от проливного дождя.