Глава 5
Утро для Моглиён выдалось не слишком добрым. В семь часов утра её разбудила горничная, одела в простое белое деревенское платье; такого принцесса ещё никогда не носила. «Это больше похоже на ночнушку, чем на платье» простонала про себя девушка, но не сказала ничего. Она ведь сама выбрала, она сама согласилась. Если бы Моглиён прямо сейчас пошла бы к отцу и попросила прощения, он бы с радостью отменил бы эту свадьбу, устроив совсем другую, с другим женихом, с совсем другими приготовлениями. Но как же она могла наступить на собственную гордость и признать свою неправоту? Никак. И пути назад уже нет. «Если я стану женой этого крестьянина, перестану быть принцессой. Ну и пусть.»
Горничная причесала принцессу и заплела ей косу. Самую простую, даже без украшений, не считая перевязывавшую её красную ленту.
—Вам нравится, госпожа? спросила горничная, но голос её дрожал. Она ведь и сама понимала что это неподходящий вид для человека такого ранга, но приказ царя никак нарушить нельзя.
Моглиён посмотрела на себя в зеркало. Длинная до пояса каштанового цвета коса плавно свисала по пояса, а лента на конце остро контрастировала с белым платьем. Словно пятнышко крови.
—Знаешь что? Очень даже неплохо.
Сказав эти слова, на глаза Моглиён навернулись слёзы. Горничная поторопилась выйти и оставить её одну.
Девушка ещё раз посмотрела в зеркало и коварно улыбнулась. Слёзы высохли в один момент и она тихонько засмеялась. «Бать, ты даже не представляешь какую возможность ты мне предоставил! Я же никогда не выходила за пределы нашего сада. А теперь... теперь весь мир у моих ног, и кто меня остановит? Я уже не буду принцессой, ты сможешь разве что в темницу меня отправить, но за что? Люди же заклюют тебя. Мой бесхребетный муж, который сделает что угодно за мешок сахара? Да он вместе со мной пойдёт.»
Закончив своё воображаемое выступление, Моглиён поаплодировала сама себе за прекрасную речь и направилась к двери, нацепив на себя кислую рожицу. Никто не должен ничего подозревать.
***
Эндал проснулся в пять утра, даже солнце ещё не взошло. Ещё бы, Кусман сказал ему что если он не явится на свадьбу, то из его скальпа сделают туалетный коврик. Повторять дважды парню не пришлось, он так боялся проспать что появился в церкви даже раньше священника. «Надо бы свечку поставить», подумал он. «За упокой души. Моей души». В отличии от Моглиён, у паренька не было никакого мотива радоваться. Он и так работал очень много и возился со всем домашним скотом, теперь ему ещё и её кормить, жить то она в их с матерью избе будет. «Не буду её кормить если не будет помогать по хозяйству. Хоть корову пусть доет, дура несчастная. Откуда мне свалилась такая радость? Нужен был тебе тот чёртов мешок сахара, а? Чтоб её леший сожрал, принцессу эту!».
Эндал был бы счастлив если бы к ней приданное прилагалось, но нет. Из за её убойного характера царь оставил ей только то что на ней одето.
***
Из церкви доносилось невнятное пение. Это старая попадья завывала какие-то молитвы, изображая свадебную церемонию. В церкви было пятеро людей: батюшка, поющая попадья, Моглиён, Эндал и царь. Вот так, простенько. У двери церкви стояла мать Эндала, придворная кухарка. Она всё ещё не могла осознать что происходит и не понимала радоваться ей этой свадьбе или нет. Её муж погиб давно, на войне, Эндалу был лет пять тогда, так что жили они бедно. На кухне она выполняла не очень важную работу, всего лишь помешивала супы да картошку чистила, так что дохода у неё было немного. Анлин, именно так её звали, всегда беспокоилась что её единственный сын не найдёт себе невесту, кто ж за такого бедного замуж пойдет? А тут, на тебе... сама госпожа... та самая царская дочка которой она кланялась и потакала. Ладно приданное, но как сама принцесса сможет с ними жить? Она же спит на перинах, ест только изысканные блюда и запивает заморский чай эклерами.