Часть 13. Незакрытые страницы.

Мы, как всегда, говорили тихо, не спеша, позволяя ночной тишине заполнить все пустоты между нами.Я чувствовала, как его рука всё ещё лежала на моей, тёплая и крепкая. Но вдруг в голове возникла мысль, которая не покидала меня в последние несколько дней. Я повернулась к нему, слегка нервничая, ведь этот вопрос был чем-то новым, чем-то, к чему я не готова была сразу привыкнуть. Но не спросить было бы ещё сложнее.
- Майк, - начала я, но голос мой оказался слабым и едва слышным. - Ты ведь никогда не рассказывал о своих родителях. Ты не говорил ничего о них.

Он замолчал на несколько секунд, как будто это слово прозвучало для него как неожиданное напоминание. Я видела, как его взгляд слегка потускнел, а уголки губ дрогнули, но в его глазах не было боли - скорее, пустоты, которые он научился заполнять молчанием.
- Нет у меня родителей, - сказал он, как будто этот ответ был уже отрепетирован. - Не знал их.
Я почувствовала, как что-то холодное и тяжёлое походит в груди. В голове тут же возникла целая лавина вопросов, но я не хотела навязываться. Однако, как бы я ни пыталась скрыть свой интерес, мне не давало покоя одно - как могло быть так, что у человека, сидящего рядом со мной, не было тех, кого он мог бы назвать своими родителями?
- Ты... вырос в детдоме? - спросила я осторожно, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос.
Майк кивнул, но в его взгляде не было того, что я ожидала увидеть - ни обиды, ни сожаления. Это была просто констатация факта.
- Да, в детдоме. С самого детства. Никогда не знал, кто мои родители. Иногда я думал, что, может, мне лучше не знать, потому что зачем искать то, что вряд ли дало бы мне что-то хорошее. Я не ждал ничего от людей, которых никогда не видел. Я научился справляться сам.
Его слова были честными, как всегда, но я видела, как это тяжело для него. Мое сердце сжалось, и я протянула руку к его руке.
- Ты не один, Майк. Я хочу, чтобы ты знал это. Я буду рядом.
Он улыбнулся, но его улыбка была не совсем такой, как обычно. Что-то в его глазах изменилось. Возможно, это была благодарность, возможно, просто тень того, чего ему не хватало.
- Я знаю. Ты мне уже много раз показывала это, - сказал он, сжимая мою ладонь.
Я взглянула на него, ощущая, как тяжёлые молчаливые воспоминания его прошлого охватывают пространство между нами. Но я не хотела, чтобы он замкнулся. Я хотела, чтобы он поделился. Хотела понять его лучше. Я всегда чувствовала, что где-то в глубине, за его смехом и шуточками, скрыта ещё одна часть его - та, которая боится потерять людей, даже если сама не может вспомнить, как это - быть с кем-то близким.
- Ты когда-нибудь думал о поиске своих родителей? - спросила я, осторожно вытаскивая вопрос, который было не так просто задать.
Майк посмотрел на меня, и его взгляд стал мягче.
- Я думал об этом, но... - Он сделал паузу. - Это сложно. Это как пытаться собрать разорванную книгу. Никакие страницы не сойдутся, и ты останешься с ощущением, что чего-то не хватает. Но ты не знаешь, что именно. Мне стало легче жить, не думая о том, что могло бы быть. Я привык.
Я молчала. Может, это было так, может, нет. Но я могла понять его страх - страх перед тем, что, даже если найти родителей, это не принесёт долгожданного утешения. Иногда пустота, с которой ты живёшь, становится частью тебя, и ты не хочешь её трогать, потому что не знаешь, как быть, если она исчезнет.
- А как ты тогда... - Я замолчала. Что я могла сказать? Мой вопрос повис в воздухе, но Майк сразу понял, о чём я думала.
- Я научился быть самому себе родителем, - сказал он с лёгкой улыбкой. - Я знаю, как заставить себя двигаться вперёд. Не могу сказать, что мне легко, но мне не нужно было других людей для того, чтобы жить.
Я кивнула, понимая, что его сила не заключалась в том, чтобы быть отрешённым от мира, а в том, чтобы научиться быть сильным даже без поддержки. И хоть у него не было родных, он выковал свою собственную стойкость, свою силу, и, возможно, именно поэтому он был таким, каким был - сильным, но не без чувств.
Я осторожно положила руку ему на плечо, чувствуя, как его мышцы расслабляются от простого прикосновения.
- Может, ты и не знал родителей, но у тебя есть я, - тихо сказала я.
Он улыбнулся и, на этот раз искренне, ответил:
- Ты - больше, чем я когда-либо мог бы мечтать.

Майк замолчал. В комнате было тихо, и я вдруг осознала, насколько звенящей стала эта тишина. Она окутывала нас, словно мягкое, но плотное одеяло, в котором было одновременно уютно и невыносимо тесно. Я почувствовала лёгкое движение - его пальцы, лежавшие на моей руке, чуть дрогнули, а затем медленно скользнули вниз, оставляя после себя тёплый след на коже. Майк провёл ладонью по лицу, медленно, как будто отгоняя усталость, которая вдруг навалилась на него.

- Мне пора, - его голос прозвучал ровно, но я уловила в нём нотки чего-то тихого, неразгаданного.

Я кивнула, слабо улыбнувшись.
- Да, конечно... Уже поздно.
Но мне не хотелось, чтобы он уходил. Это было странное ощущение - не удержать, не остановить, но просто ещё чуть-чуть задержать момент. Как держаться за тёплый воздух в комнате, зная, что он скоро растворится. Он встал, чуть встряхнул плечами, как будто собираясь с мыслями, и взглянул на меня. Свет от лампы отбрасывал на его лицо мягкие тени, делая взгляд глубже, а черты - немного резче. Я видела, что он снова где-то в своих мыслях. Я встала следом и проводила его до двери. В воздухе повисла лёгкая нерешительность, та самая, что бывает перед расставанием, когда слова кажутся ненужными, а тишина - красноречивее любых фраз.

Майк уже шагнул за порог, но вдруг остановился, задержался буквально на секунду. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, но осторожное, словно он подбирал подходящие слова.
- Спасибо, - сказал он негромко, но в этих словах звучало больше, чем просто благодарность.
Я не успела ничего сказать - он уже шагнул вперёд, растворяясь в ночной темноте, оставляя после себя только тёплое воспоминание о прикосновении его руки.
Я постояла ещё немного у двери, вдыхая прохладный воздух, затем тихо закрыла её и прислонилась к ней спиной. В груди всё ещё эхом отдавались его слова.

Спасибо.

Мне хотелось знать, что именно он имел в виду.