Тени Эсбеана

Ветер яростно ревел в ночи, заглушая агонию атакованной столицы. Кругом все горело. Никогда еще не было так светло в период Черного Неба. Полыхали стены домов, пожираемые языками алого пламени, догорали деревья, некогда составлявшие прекрасную аллею, мелькали огненные шары, проносящиеся в небе. Весь этот пестрый хаос бликами отражался на снегу, в который давно укутался город. Пустынные улицы, охваченные огнем, пугали и завораживали одновременно. Лишь издалека доносились залпы, взрывы, людские крики и стоны. Звенело бьющееся стекло, глухо и тревожно гудел рог, оповещавший об опасности.

Все это было не важно для нее. Она бежала в сторону огромного замка, массивные башни которого гордо и неприступно возвышались над пылающим городом. Взгляд ее медово-карих глаз был сосредоточенным и злым — девушка почти не смотрела по сторонам. Ее одежда казалась чересчур легкой для середины зимы: изорванное голубое платье перепачкалось в саже и почти все промокло. На спине алело большое кровавое пятно, словно ее пытались заколоть мечом. Но двигалась незнакомка слишком легко и быстро для той, кого тяжело ранили. Все ее тело покрывали мелкие ссадины и порезы, по правому виску стекала тонкая струйка крови. Темные волосы, некогда заплетенные прекрасными узорами на затылке, сильно растрепались и теперь липли к мокрому лбу и шее. Пламя отражалось в прядях красивыми рыжими бликами. Она бежала босиком по снегу, камням и битому стеклу, словно не замечая, что сбила ноги в кровь. А мимо пролетали горящие дома, обломки зданий, полыхающие деревья. Но она не обращала на все это внимания, сосредоточившись на чем-то впереди. Незнакомка стремительно неслась в глубь города так, будто от этого зависела ее жизнь.

Эд видел ее множество раз. Он помнил все детали, знал куда и когда она повернет, где споткнется и, не удержав равновесия, упадет, расшибив подбородок об острый камень, где остановится, резко озираясь по сторонам, и какое направление потом выберет. Девушка всегда бежала одинаково, ни разу за много лет не изменив направления. Вот сейчас она пригнется и попытается пролезть под деревом, повалившимся на соседнее здание, но зацепится выбившейся прядью за сухую ветку. Вместо того, чтобы осторожно высвободить локон из цепких деревянных пальцев, она издаст негромкий решительный крик и, потянув голову в противоположную сторону, высвободит лишь часть волос. Встанет и снова побежит. Она будет мчаться до самой площади Независимости, пока Эд, наконец, не проснется. Каждый раз парень пробуждается в тот самый момент, когда по ее спине мелькает та зловещая тень. Он не успевает разглядеть ни ее владельца, ни того, чем она угрожает девушке.

Как и всегда, Эд проснулся напуганным, с криком, застрявшим в горле. Ощущение реальности произошедшего отказывалось покидать его. Он резко вскочил с кровати, часто и тяжело дыша. Парень так быстро встал, что у него закружилась голова. Он пошатнулся и, слепо нашарив прикроватный столик, ухватился за него, чтобы не потерять равновесие. Восстановить сбившееся дыхание удалось лишь спустя несколько минут. В его памяти все еще кружились видения о таинственной девушке. Сколько бы раз незнакомка ему ни снилась, значение странного сна всегда ускользало. Куда она бежала, от кого пыталась уйти? Отчего столица была объята огнем, неужели события Красной ночи повторятся? Но когда это случится? Парень рухнул обратно в постель, погруженный в мысли, кишащие вопросами, ответы на которые найти невозможно. Уверенность в том, что этот сон имеет особое значение, никогда не покидала Эда. Впервые незнакомка приснилась ему много лет назад, когда он еще только слышал о столице. Парень видел величественный замок, широкие улицы, вымощенные брусчаткой, и площадь Независимости только в своем сне, и, когда отец впервые взял его с собой в этот огромный город, Эд понял, что уже знает каждый его уголок по своему странному видению. Быть может, это вещий сон? А его судьба таинственным образом переплетена с той девушкой?

Внезапно в его мысли проникло какое-то беспокойство. Оказывается, парень не заметил, как вновь задремал. Из-за двери слышались споры и возня.

 — Бенет снова отправился на Ржавый бульвар без него, пожалев будить этого лентяя. Клянусь, он делает это специально, лишь бы увиливать от работы.

 — Будет тебе. Эд помогает мистеру Гроули более, чем ты. Они оба много сделали для нас.

 — Старина Бенет и впрямь хороший человек, но не его непутевый сын. Ступай и разбуди его, Люси! Он обязан нам помочь с оставшейся пшеницей.

Эти разговоры вынудили Эда поскорее распахнуть глаза и сесть на постели. В его небольшой комнате всегда было темно, и лишь из-под узкой дверной щели виднелась тонкая полоска света, частично перекрытого тенями споривших. Парень покачал головой. Близнецы Люси и Дван были частыми гостями в этом доме. Когда их мать Мелва Алдерс умерла от пневмонии в сезон холодной ночи, они чуть не погибли вместе с ней. И лишь отец Эда, мельник Бенет, который всегда был добр к людям, помог тогда близнецам, взяв детей под свое крыло. В дневной сезон они жили в доме матери, часто приходя к мистеру Гроули, чтобы помочь с урожаем, а с наступлением холодной темноты перебирались в его дом на всю долгую ночь.

 — Люси, Дван, я сейчас выйду, подождите меня внизу — крикнул Эд и встал с кровати.

Комната Эда ничем не отличалась от других спален. Маленькая каморка на втором этаже с единственным крохотным окном, которое сейчас плотно закрывали ставни, чтобы ни один лучик солнца не смог просочиться внутрь. Оставленная перед сном лучина давно потухла, но в воздухе все еще ощущался выдохнутый ею дымок. Эд вслепую дошел до стула, нашарил на нем оставленную рабочую одежду и наспех натянул ее.

Когда он открыл дверь, запах травяного чая немедленно заполнил все его существо. Он напоследок грустно взглянул на свою маленькую, лишенную света, комнату. В темноте его сон казался вполне настоящим. Куда реальнее, чем скучная действительность. Словно не удивительное сновидение имеет всегда один и тот же сюжет, а именно будни Эда монотонно повторяют друг друга. Но яркий свет немедленно рассеял остатки этой манящей, почти сказочной мечты о совершенно другом мире. Реальность снова вернулась на первый план.

Спустившись вниз, Эд оглядел большую кухню, залитую лучами заходящего солнца. Парень любил это время года, когда светящийся золотой шар медленно исчезал с небосклона, чтобы надолго оставить мир без света. Небесная высь в сезон заката озарялась яркими цветами, постепенно сменяющими друг друга. Еще в период Проливных Дождей небо начинало розоветь, окрашивая серые тучи в причудливые оттенки. Потом, когда ливни наконец стихали, всегда начиналось самое прекрасное. После каждого мелкого дождика на небосклоне обязательно загоралась радуга, облака немного расходились, открывая взору удивительной красоты закат. Небо окрашивалось в оранжевый, желтый, розовый и даже багровый цвета. Листва, уже почувствовавшая приближение холодов, тоже начинала менять цвет. Весь мир переливался разными цветами, празднуя приближение конца очередного года. Все это буйство красок продолжалось до окончания периода Падающего Листа, и лишь с приходом холодов мир становился темным и невзрачным. Сейчас же за окном еще бушевали яркие краски, дожди давно стихли, и все вокруг купалось в последних лучах солнца, насыщаясь ими перед долгой ночью. Ни один художник не смог бы передать эту цветовую палитру, в которую сама природа выкрасила все вокруг.

На кухне Эд увидел только Люси, хлопочущую над обедом. Она стояла спиной к сводному брату и тихо напевала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. На плите стоял котелок, в котором бурлило нечто вкусное, испускающее белый ароматный дымок, рядом заваривался травяной чай. Лучи солнца, попадавшие на кухню через большое окно, весело переливались в светлых волосах девушки, окрашивая их в яркие золотистые тона. Казалось, что она сама вся светится, даря свое тепло всему, до чего прикоснется. Ее тонкие бледные руки порхали над едой с такой легкостью, с которой ладони талантливого музыканта ложатся на струны лютни, составляя дивные мелодии. Эд немного обрадовался тому, что сможет поговорить с сестрой наедине.

 — А где Дван? — непринужденно спросил парень.

Люси вздрогнула и резко обернулась:

 — Ах, Эд, не пугай меня так. Дван решил взглянуть на дорогу, сказал, будто слышал телегу твоего отца. Думаю, что ему показалось. Мистер Гроули не так давно уехал, а ведь он хотел купить мяса, после того, как сдаст муку. 

Внезапно девушка оглядела брата и звонко расхохоталась:

 — Эд, ты надел рубаху наизнанку!

Парень опустил взгляд и тихо выругался. Старая, измятая и растянутая рубашка, вдобавок надетая не той стороной, действительно смотрелась нелепо. Эд всегда казался родне несобранным. И это было вполне заслуженно: он часто опаздывал, запросто мог прослушать собеседника, погрузившись в свои мысли, а порой становился очень неуклюжим. Даже сверстники в деревне считали его странным, немного чудаковатым. Он выглядел слишком твердолобым рядом с доброй, чуткой сестрой и был чересчур тих и молчалив в сравнении с пылким братом. Самому же Эду казалось, что он просто никак не может влиться в этот ритм жизни, хоть и прожил здесь с самого рождения. Вот и сейчас, он снова проспал, не поехал с отцом на склад, а теперь еще и выглядит настоящим шутом. Хорошо, хоть Дван не видел, уж он то не упустил бы случая поиздеваться. Эд поплелся в прихожую к большому кувшину с водой и мимолетом взглянул на собственное отражение, прежде чем умыться.

Вид у его двойника был невыспавшийся, немного усталый, впрочем, как и всегда. Из-под густых бровей на него незадачливо смотрели светло-карие глаза. Волосы цвета каштана, с легким багровым отливом, торчали во все стороны. Эд поспешно расправил их и переодел рубашку. После чего он зачерпнул немного воды из кувшина, и принялся умываться. Прохладные капли касались его лица, даруя легкость и свежесть. Приведя себя в порядок, он вернулся на кухню к Люси.

 — Ты снова проспал из-за того сна, верно? — девушка все еще улыбалась, но в ее глазах отражалась забота.

 — Да, — вздохнул Эд.

Люси была старше его всего на год, ей не так давно исполнилось семнадцать лет. Хотя парню порой и казалось, что сводная сестра во всем его взрослее, он всегда был очень близок с нею, именно ей он доверял все свои секреты.

 — Эд, это очень странно. Тебе следует рассказать обо всем мистеру Гроули.

 — Ты-то сама представляешь это? — парень уселся за стол и подпер подбородок рукой. — Нет, он ни за что не поймет меня.

 — Мне же ты смог объяснить, — возразила девушка.

 — Лишь тебе одной, сестра, — он качнул головой. — К тому же, этот сон ведет меня в столицу. Меня с детства зовет моя собственная судьба, а я трачу время на продовольствие для солдат, когда сам должен быть среди них!

Эти слова расстроили Люси, хоть и слышала она их не впервые. В ее серых глазах заплескалась бездонная печаль. Девушка смахнула целую копну светлых кудряшек с лица и отвернулась, чтобы проверить еду на печи.

 — Не говори так, ты же помогаешь отцу. Мы все нужны мистеру Гроули, он столько сделал для нас... — сказала она, не поворачиваясь.

 — Я знаю, что нужен отцу, но моя жизнь не здесь.

Люси вздохнула, обозначая, что не хочет спорить. Очень хрупкая и деликатная, казавшаяся такой ранимой, в душе она была безгранично мудрой и доброй. Люси и Дван, близнецы, столь похожие внешне — сильно отличались своими характерами. Эду всегда казалось, что Люси унаследовала всю отзывчивость и рассудительность от своей матери, в то время как Двану непонятно откуда достались легкомысленность и баранье упрямство.

 — Неужели в Гронволде тебе так плохо? — наконец грустно спросила девушка.

 — Вовсе нет, — пояснил Эд, — но что мне тут делать? Какое будущее всех нас ждет? И дальше продавать припасы за эту жалкую мелочь? Миротворцам хотя бы платят достойно. На мое жалование все мы сможем жить лучше.

Люси зачерпнула ложкой рагу и принялась усердно дуть на него. Затем она отхлебнула немного, сама себе кивнула и только потом присела за стол рядом с Эдом. Она потянулась к кудрявой пряди, упавшей на лицо, чтобы заправить ее за ухо, но в последний момент пальцы запутались в волосах, играясь со светлым локоном. Сестра не сразу заговорила, подбирая слова получше.

 — Я лишь хотела сказать, что все это вовсе не так здорово, как тебе кажется. Дван тоже мечтает попасть в ряды солдат. Надеть плащ миротворца и бороться с колдовством. Летом он даже строил планы о том, как отправится в Армзор уже в следующем году, чтобы попытать там счастья, — девушка прошептала это так тихо, словно она выдает величайшую тайну на свете. — Но ведь героями становятся лишь по окончании сражений. А имена тех, чьи жизни забирает эта вражда, история и вовсе стирает безжалостно. — было видно, что она совсем не разделяет стремлений брата.

Эд услышал лишь слова о Дване и его планах уйти в военный город. Люси заметила, как он вдруг ощетинился, ее рассказ как-то задел гордость парня.

 — И... Он это твердо решил? — поинтересовался Эд, старательно придавая лицу скучающий вид.

 — Ты же знаешь, Дван никогда ничего не решает серьезно, коли дело касается долгосрочных планов. — Люси пожала плечами. — Он переменчив, как осенний ветер, и всегда действует спонтанно, так, как велит ему сердце. Потому я и надеюсь, что он выкинет эту затею из головы. Как и ты. Вы оба так мечтаете о том, чего сами не понимаете.

 — Я вовсе не мечтаю об этом, — он так легко соврал, что сам поверил в эту ложь.

На самом деле почти каждый подросток в маленькой деревушке Гронволд хотел стать солдатом. Детишки сражались деревянными палками, оживляя в своем воображении сцены из сказок о героях. Ребята постарше наизусть знали все легенды о славных подвигах миротворцев. И, конечно же, каждый в душе желал стать частью такой истории, чтобы потомки слагали песни о его приключениях. Некоторые, достигнув шестнадцати лет, покидали свои дома и отправлялись вслед за своей мечтой. Стоит заметить, что грезы эти были вполне достижимы. В Армзоре в ряды новобранцев брали почти всех желающих. Каждой весной широкие врата военного городка распахивались для молодых людей, надеявшихся найти там лучшую жизнь. И хоть слава доставалась лишь единицам, высокое жалование не позволяло разочароваться в выборе жизненного пути.

Эд посмотрел на сестру и, заметив ее скептический взгляд, поспешно добавил:

 — Но этот сон... Он зовет меня.

 — И почему вам, мальчишкам, так хочется геройствовать...

Люси хотела еще что-то сказать, но не успела. В прихожей хлопнула дверь, и послышались голоса. Через минуту на пороге кухни появился Дван, тощий, взъерошенный и еще более нервный, чем обычно. Он недовольно хмурился, сжимал узкие ладони, с трудом себя сдерживая. Взгляд его серых глаз лихорадочно метался по кухне, не останавливаясь подолгу ни на одном предмете. За его спиной показался мистер Гроули. Вид у пожилого мельника был усталый и очень грустный. Хорошо сложенный, очень крепкий, для своего возраста, сейчас он выглядел гораздо старше своих пятидесяти лет. Поношенная рабочая одежда висела на его согнувшемся теле, словно на пугале. Между седых бровей залегла глубокая морщинка, из-за которой взгляд казался совсем измученным. Он отодвинул ближайший стул и устало опустился на него.

 — Мистер Гроули, — удивилась Люси, — что случилось?

Бенет вздрогнул, поглотивший его поток печальных мыслей внезапно отступил. Он привычным жестом дотронулся до глубокого шрама, некогда прочертившего его щеку, и повел пальцами по всей длине старой раны. Затем посмотрел на взволнованную Люси, чей взгляд моментально поймал напряжение, отпечатавшееся на его собственном лице.

 — В Гронволде творится что-то неладное — мистер Гроули вздохнул, закрыв на мгновение глаза. — Вся местная стража на ушах. Говорят, скоро прибудет большой отряд из Армзора.

 — Почему? Неужели маги? — в глазах Эда засверкали огоньки.

 — Защити нас Лаур, надеюсь нет! — Бенет аж побледнел. — Не кликай беду, Эйден.

Люси взяла с полки небольшую чашку и, наполнив ее водой, протянула мельнику.

 — Так что же там все-таки произошло? — спросила она.

Бенет благодарно кивнул ей и отхлебнул немного прохладной жидкости. Затем он облизал влажные губы и заговорил:

 — Я не знаю. Никто ничего не объяснял. В этот раз Ржавый бульвар был переполнен. Конец сезона, все торопились сбыть товар и получить свои кристаллы на зиму, пока это еще возможно. Все началось сразу после того, как на склад забрали все мешки с мукой из моей повозки. Мистер Хелмри уже отсчитывал кристаллы, когда появилась стража. Началась жуткая неразбериха. В считанные минуты людей разогнали оттуда прочь.

Первой догадалась Люси:

 — Выходит, вам не заплатили?

Пальцы мельника сжались вокруг глиняной чашки. Негнущийся мизинец с отсутствующей фалангой был неестественно оттопырен в сторону безо всякого напряжения. Бенет печально покачал головой. На несколько секунд в доме воцарилась тишина, лишь тлеющие дрова глухо потрескивали в печке. Всем нужно было время, для того, чтобы обдумать произошедшее. Из года в год основную долю кристаллов на зиму они получали с продажи пшена. Вся семья исправно трудилась на мельнице для того, чтобы пережить холода. Без этих светящихся камней им попросту не хватит энергии на долгую ночь. Да что там энергии, теперь даже мяса нельзя купить, придется экономить на всем.

Злобно зашипело рагу, закипевшее на печи. Люси тихо ойкнула и, подхватив полотенцем горячую металлическую крышку, принялась перемешивать содержимое большого котелка. Белый пар, исходящий от еды, собирался под потолком едва заметной дымкой.

 — И что теперь делать? Мы сможем получить нашу плату позже? — спросил Эд, озабоченно глядя на отца.

 — Думаю, да, — отозвался тот. Его губы дрогнули, будто он собирался что-то добавить, но мельник промолчал.

 — А если Хелмри все же не отдаст кристаллы? — продолжал беспокоиться парень. — Что же мы тогда будем делать?

 — Не нужно тревожиться раньше времени. Пока ничего столь ужасного не случилось. — ответил мистер Гроули.

 — Глупости, — не выдержал Дван, скривив свое узкое лицо. — Ничего он нам не отдаст! Этот подлец второй год платит меньше, чем положено, пряча чужие кристаллы в свой толстый карман! А теперь он думает, что мы свой товар ему задаром отдали! Нужно сейчас же возвратиться туда и забрать то, что нам положено!

 — Прошу тебя, Дван, не горячись, — проговорил Бенет. — Сейчас может быть опасно куда-то ходить. Следующим циклом я вновь отправлюсь к складу и все узнаю. Уверен, что эта история окончится хорошо.

 — Я могу поехать с тобой, отец. — Эду не терпелось разузнать о столь необычном для их тихой деревни происшествии. Что могло вызвать столько суматохи среди стражников?

 — Нет, дети мои, будет лучше, если все вы останетесь дома. Следует поменьше высовываться, пока не станет ясно, что там случилось. К тому же, нам необходимо хорошенько подготовиться к приходу ночи. Нужно перемолоть оставшуюся пшеницу и собрать весь урожай до прихода холодов, иначе все померзнет. Возможно, что-то еще удастся продать или обменять. Вы останетесь здесь и поможете мне, хорошо?

Дван лишь фыркнул в ответ. Но было видно, что он сделает то, что велено. Как бы упрям он ни был, существовало два человека, к которым он всегда прислушивался. Одним из них был Бенет Гроули.

Эда тоже не радовали слова отца. Он прекрасно знал старого прохвоста Хелмри и чувствовал, что Дван в кои-то веки прав. Этот подлец никогда не упустит выгоды и любую ситуацию обернет в свою пользу. Каждый житель деревни с радостью дал бы по зубам алчному купцу, живущему в достатке за чужой счет. Но помимо богатства у Хелмри была огромная власть в Гронволде. Когда его назначили ответственным за доставку продовольствия в соседний город Армзор, Хелмри получил всю власть над стражей в деревне, став ее управителем. Спустя несколько лет и без того безбедной жизни, Хелмри вдруг осознал, что может зажить еще лучше, если станет платить людям меньше положенного, забирая себе остаток от их уплаты за урожай. И никто ничего не мог поделать. Доставить товары в Армзор и торговать там невозможно из-за реки Гроны, огибающей деревню, да и не положено. А без кристаллов пережить ночь было очень тяжело. Сколько дров не запасай на зиму, как ни топи печь, обогреться можно только сидя прямо у очага.

Кристаллы же заключали в себе энергию, которая в ночной сезон давала людям свет, тепло и надежду. Эти небольшие сияющие камни, служившие мощным источником силы, были способны фактически на любые чудеса. С помощью специальных конструкций с кристаллами врачеватели могли залечить серьезные раны, камни, помещенные в солдатское оружие, наделяли его необычайными свойствами. Ученые даже уверяли, что с помощью этой таинственной силы можно поднять в небо целый корабль. Но чаще всего энергия использовалась в ночной сезон. Небольшой мерцающий камешек устанавливался в специальный паровой механизм, оборудованный в каждом жилом строении. При активации такого устройства кристалл начинал ярко светиться, отдавая всю свою мощь машине. От этого механизма прямо во внутренние стены дома проникали металлические трубы, с помощью которых жилища хорошо отапливались. Такие хитроумные системы представляли собой сложное сочетание науки и технологий. Но лишь энергия, доступная людям исключительно в виде красных сияющих камней, заставляла работать любые подобные приспособления. К тому же эти драгоценные кристаллы служили единственной валютой во всем мире.

Нервное молчание затянулось бы и дальше, но тут Люси объявила, что обед готов. Все сразу зашевелились, старательно делая вид, будто ничего дурного не случилось. Дван подхватил большой горячий котел с рагу и поставил его в центр стола. Он снова не упускал возможности напомнить сводному брату, что тот в очередной раз проснулся лишь к обеду. Эд, в свою очередь, недовольно пробурчал что-то ему в ответ, достал глиняные миски и принялся их раскладывать на каждого члена семьи. Люси разлила сладкий чай и достала свежеиспеченный хлеб. Их большая кухня снова наполнилась тихим домашним уютом. Воздух вобрал ароматный запах тушеных овощей с мясом, травяного чая и свежего ароматного хлеба, заставляя на время забыть о проблемах. Мистер Гроули посмотрел на ребят, усаживающихся за стол, взгляд его потеплел, и он даже улыбнулся.

 — Как же хорошо вернуться домой, — тихо пробормотал он.