Тени Эсбеана

Река Грона, стиснутая с каждой стороны каменной кладкой, неторопливо вращала разбухшие лопасти водяной мельницы. Слышались всплески воды, со скрипом крутились жернова, запах горячей муки щекотал ноздри. Время тянулось медленно, словно вязкий сироп.

Солнце неотступно близилось к горизонту, будто напоминая, что до периода Прихода Морозов оставалось не так много. И хоть теплые лучи еще касались земли, воздух уже стал холодным и колючим. В кронах разноцветных деревьев шелестели зимние ветра, наперебой пытавшиеся сорвать упрямые листья. Холода неуклонно подбирались ко всему живому, словно стараясь как можно быстрее приблизить наступление ночи. Небо, окрашенное пестрыми цветами заката, уже начало меркнуть с противоположной стороны. Оставалось не так много циклов до наступления темноты.

Люси долго хлопотала над заготовкой продуктов на зиму и позвала семью к столу как раз, когда работа на мельнице закончилась. Ужин прошел тихо, все очень устали за работой, и теперь каждый погрузился в свои мысли. Неловкая тишина, словно прочный барьер, ограждала от излишних переживаний. Даже Дван был на удивление молчалив и замкнут. Люси несколько раз пыталась завести непринужденную беседу за столом, но разговор быстро обрывался. Все слова становились будто осязаемыми, они повисали в воздухе, липли друг к другу, загромождая пространство и складываясь в тягучие предложения.

Попытки сестры сгладить обстановку не укрылись от Эда. Он видел ее натянутую улыбку и взволнованный взгляд, скрывающийся за каждым словом. Наверное, в этом и была вся она — Люси всегда создавала ту теплую семейную атмосферу, которая царила в их доме. Девушка была душой их семьи, связующим звеном между братьями и главной причиной улыбок Бенета. Но в этот раз даже ей оказалось не под силу справиться с тревогами, одолевавшими каждого.

Мистер Гроули доел раньше остальных и отправился спать, напомнив ребятам, чтоб те поменьше высовывались, пока не станет известно, что же произошло в деревне. Люси проводила его грустным взглядом и принялась молча убирать со стола.

Эд удивился тому, как быстро все переменилось. Спускаясь к завтраку, он восхищался видом из окна, прекрасной осенней порой заката. Все вокруг казалось ему таким ярким и красивым. Солнце, проникавшее на кухню через окно, ласково гладило его своими лучами, переливалось светлыми бликами в волосах сестры, весело мерцало во всех отражениях. На улице то и дело мелькали разноцветные вихри из опавших листьев, играющих в бесконечные догонялки. Все казалось таким пестрым и приветливым. С тех пор прошло около тринадцати часов. Небесное светило почти не сдвинулось с прежнего положения, а его лучи все так же разгуливали по всей кухне. Но сам Эд воспринимал их уже не так радостно. На душе скреблись кошки, а закатная пора сулила лишь приближение холодов и трудностей.

Дван, почти ничего не съевший, отодвинул тарелку в сторону и посмотрел на Эда.

 — Мы ведь все знаем, что завтра ничего не произойдет. Каждый из нас не раз имел дело с мерзавцем Хелмри и знает, что это за человек.

Люси резко развернулась к брату.

 — Никто ничего не знает наверняка, Дван! — ее голос дрожал, едва ли не срываясь на крик. — Перестань так говорить. Никому не станет лучше от этих слов! Мистер Хелмри платит не так много, как следует, но рассчитывается всегда. И этот раз не станет исключением!

Люси громко стукнула тарелкой по столу и немного покраснела, смутившись своей раздраженности. Дван и Эд удивленно смотрели на сестру. Это был первый случай, когда она так легко вышла из себя.

 — Прости, — тихо прошептала девушка после минутной паузы, потупив взгляд в пол.

 — Ничего, — пробубнил Дван, — ты просто устала. Мы все утомились, этот цикл был тяжелым. Время уже позднее, отправляйся-ка спать. Ступай, мы с Эдом тут все приберем.

Эд с готовностью кивнул. Его не слишком радовала перспектива остаться наедине с Дваном, но деваться было некуда. Тем более, что Люси и правда выглядела очень уставшей. Она недоверчиво посмотрела на братьев, которые всегда ладили с большим трудом, но спорить не стала. Девушка вытерла руки о кухонное полотенце и отправилась на второй этаж — близнецы уже несколько циклов как перебрались в дом Гроули. Когда она ушла, Дван серьезно взглянул на сводного брата и тихо заговорил:

 — С этим придется что-то делать. Я уважаю мистера Гроули и благодарен ему... Вам за все, что вы сделали для нас с сестрой, — поправился парень, — но именно нам с тобой придется решать эту проблему.

Эд недоверчиво взглянул на Двана, который никогда раньше не говорил ему слов благодарности. От сводного брата вообще редко можно было услышать подобное. Будучи человеком дела, он надежно прятал все свои чувства под маской грубияна. Единственные, к кому он относился с уважением — это Люси и мельник Бенет. Двану так было проще, а все, кто с ним знаком, давно привыкли к его скверному характеру. Теперь же для Эда оказалось настоящим открытием — обнаружить брешь в его доспехах, за которыми скрывался самый простой человек.

 — И что ты предлагаешь? — спросил он. — Ты сам дал слово моему отцу, что будешь дома.

 — Не знаю пока. Но без кристаллов нам не выжить. Мне доводилось видеть, как близкие люди умирают от холода. Я не хочу сидеть без дела. — Он так сжал кулаки, что кожа на костяшках побелела. Прошло несколько секунд, прежде чем Дван вновь заговорил. — Если Хелмри откажет Бенету, нам придется пробраться к нему на склад и забрать свои кристаллы.

 — Что-о-о? — Эд поначалу решил, будто не расслышал сводного брата.

 — Мы проберемся на склад и заберем кристаллы! — уверенно повторил тот.

 — И ты предлагаешь украсть? У Хелмри? — от одной мысли о таком безрассудстве парень пришел в ужас. — Дван, ты сказал, будто намереваешься решить проблему, а не раздуть ее.

 — Тише, олух. Ни Люси, ни Бенет не должны об этом знать. Они эту затею в жизни не одобрят, скорее умрут от холода. А ведь если мы ничего не сделаем, так и случится!

 — Твои слова — настоящее безумие, мы же не воры, Дван! — тихо проговорил Эд.

 — Я и не собираюсь ничего красть, — возразил он, скрестив на груди руки. — Хочу лишь забрать свое.

 — Это все равно, что украсть! Стража подчиняется Хелмри, а значит, закон не на нашей стороне.

 — Плевать мне на закон. Мы не попадемся! — Дван произнес эти слова таким тоном, будто объяснял маленькому ребенку очевидную истину.

 — Склад всегда хорошо охраняется, нам ни за что туда не пробраться! — быстро зашептал Эд. — Нас поймают. И что случится тогда? Ты подумал о сестре? Что скажет мой отец? — он качнул головой, уверяя скорее себя, чем брата, в правильности этих слов. — Давай просто подождем следующего цикла и поглядим, как все сложится. Хелмри должен заплатить.

 — Если ты веришь в его добродетель, то ты еще наивнее, чем мне казалось, Эд. Глупо было рассчитывать на то, что меня поймет тот, кто вечно витает в облаках, — едко заметил брат.

Не желая вестись на провокацию, Эд глубоко вздохнул. Дван, благодаря своей вспыльчивости, легко мог вляпаться в крупные неприятности, чем он периодически и занимался, доставляя большие проблемы сестре и мельнику Гроули. Странно, что он вообще решил посвятить Эда в свои планы. С другой стороны, в этот раз волнение брата можно было понять. Шесть лет назад он потерял мать и чуть было не лишился сестры. В тот неурожайный год его семье пришлось особенно тяжело. Эд помнил, как среди холодной ночи Дван появился на пороге их дома, умоляя Бенета помочь. Маленький, напуганный, на руках у него лежала Люси, завернутая в одеяло, она не переставала кашлять. Ее сжигала лихорадка. Дван, перепуганный до ужаса, жутко замерзший, и сам едва держался на ногах. Они бы тогда погибли, не согласись мистер Гроули помочь. Неужели и теперь этот кошмар может повториться?

 — Дван, просто выполни обещание, данное отцу. И когда он вернется, мы вместе решим, как поступить дальше. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

 — Я подожду возвращения твоего отца следующим циклом, но потом сам отправлюсь на Ржавый бульвар. С тобой или без тебя! — на удивление спокойно ответил тот и вышел прочь с кухни. Не было никаких сомнений, что он так и поступит.

Эд принялся убирать грязную посуду со стола в одиночку. Его голова кипела от мыслей, лихорадочно сменявших друг друга. Разумеется, задумка Двана была глупой и опасной. Проблемы всегда следовали за необдуманными поступками брата, хоть тот и ввязывался в неприятности исключительно с благими намерениями. Почти каждый житель деревни имел удовольствие испытать на себе его вспыльчивый характер. Дван часто вовлекался в драки и ссоры, а однажды его даже поколотили стражники за длинный язык. Но в этот раз затея брата переступала все границы. За воровство легко можно было лишиться руки или даже головы. Но как же поступить с кристаллами? Образ маленькой больной Люси не покидал голову Эда, вытесняя прочие страхи.

***

Во время фазы отдыха Эду так и не удалось выспаться. Сначала он долго не мог заснуть, решая, как отговорить Двана от глупой затеи. Потом ему представлялось, как и его самого поймают вместе с братом стражники на складе. Сомнений в том, что украсть что-либо у лиса Хелмри и уйти безнаказанным, не возникало. Нужно было срочно придумать, где раздобыть кристаллов, но решения будто и вовсе не существовало. Их семья с трудом сводила концы с концами, затягивать пояса еще туже попросту некуда. Когда же Эду наконец удалось задремать, его начали терзать видения больной Люси и печального отца. Ему снилась сестра, лежащая на кровати Бенета, сам же мистер Гроули сидел у ее ног, а где-то вдалеке, словно за толщей нескольких стен, слышался надрывный детский плач. Невозможно было понять, кому принадлежат эти всхлипы. Очень странные, жалобные, они пугали и тревожили Эда.

Грудь Люси время от времени тяжело вздымалась, и тогда она громко и тяжело кашляла кровью, содрогаясь от каждого следующего приступа. Ее бледные губы, перепачканные алыми пятнами, трепетали, она что-то неслышно шептала. Бенет же просто смотрел на сына, покачивая головой. В его грустных глазах читалась тревога и глубокая тоска. Затем отец встал и в его руках появился бутон красного мака, который живые обычно крепят к одежде или волосам, когда хоронят умерших. Бенет Гроули протянул цветок сыну, желая, чтобы тот продел его в петлицу своей рубашки. На ощупь растение оказалось засохшим и грубым, оно рассыпалось прямо в ладони Эда от одного легкого касания. Вместе с цветком начала крошиться и осыпаться комната мельника Бенета, исчезли и Люси с мистером Гроули, оставив после себя лишь пугающую пустоту. И только душераздирающий плач младенца оставался ее верным спутником. Крик маленького ребенка лишь усиливался, стены больше не препятствовали ему. Эду стало так горько, что он сам едва не заплакал, но тут появилась таинственная незнакомка, посещавшая его в каждом сне. Пустое пространство вокруг нее начало обрастать очертаниями заснеженных улиц, горящих домов и повалившихся деревьев, пока не обернулось столицей, охваченной войной. Замелькали знакомые безлюдные проулки, ведущие к площади независимости. Но теперь помимо залпов и криков, доносящихся издалека, отчетливо слышались печальные всхлипы младенца. Они были громче прочих звуков, как если бы ребенок плакал совсем рядом.

Девушка вновь торопилась спастись от неведомых преследователей. Она добежала до площади Независимости и помчалась вдоль хорошо вымощенной брусчаткой небольшой дороги. Пожар, охвативший столицу, уже добрался и до прекрасного сада, раскинувшегося в этом месте. Тихо потрескивая, горели фруктовые деревья, словно от холода ежились тлеющие ветви кустов. Казалось, что хаос, развернувшийся кругом, не посмел тронуть лишь возвышавшуюся впереди статую великого короля Ричарда. Свысока он хмуро смотрел на свои пылающие владения, и пламя отражалось в его сверкающих бронзовых глазах. Правую руку, в которой он стиснул небольшое светящееся солнце, король поднял к небу, в своем немом призыве. Эд понимал, что спит, но никак не мог проснуться. Ощущение тревоги, сжимавшей его сердце своими длинными костлявыми пальцами, нарастало с каждым следующим шагом девушки.

Из тьмы садовых аллей, до которых еще не успело добраться ненасытное пламя, родился темный силуэт. Некоторое время он преследовал незнакомку, двигаясь позади нее, не отставая ни на шаг. В небе полыхнул очередной огненный шар, запущенный колдунами с окраины города. На несколько коротких мгновений площадь озарилась ярким светом. Зловещий преследователь отбросил длинную тень, протянувшуюся до самой спины девушки. Даже сквозь сон Эд хорошо чувствовал, как бешено колотится его сердце, желая вырваться из груди.

Сюжет сновидения в очередной раз повторился, но в последнее мгновение парень обратил внимание на странную деталь, которой никогда не замечал прежде. В тот момент, когда тень коснулась плеч девушки, она сжала кулаки, которые слабо замерцали нежно-голубым цветом. Все это произошло очень быстро, а в следующую секунду Эд уже проснулся и рывком сел на постели. Некоторое время он смотрел в темноту широко распахнутыми глазами, пока в дверь к нему не постучали.

 — Эд, все хорошо? — послышался взволнованный оклик Люси. — Можно войти?

Парень тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения.

 — Да, конечно, — хрипло отозвался он.

Дверь открылась, и всю комнату залило ярко-оранжевыми лучами заходящего солнца, блуждавшими по всему дому, кроме надежно закрытых спальных комнат. Эд потер лицо и несколько раз моргнул, стараясь скорее заставить глаза привыкнуть к свету. Он посмотрел на сестру, севшую на край кровати. Люси внимательно изучала его обеспокоенным взглядом серых глаз. Почему-то Эд испытал смущение и, поддавшись странному порыву, натянул одеяло повыше. Это не укрылось от сестры, она немного покраснела, но на ее лице скользнула тень улыбки. Люси отвела взгляд в сторону.

 — Уверена, что слышала, будто ты кричал, — тихо прошептала она.

Эду захотелось поведать ей о своем странном сне. Но он не знал, с какого момента начать рассказ. Парень даже не понимал, что именно ему привиделось. Мысли о больной сестре и о странной девушке с пылающими руками, путались в голове, мешая соображать. Вероятно, это лишь плоды тех переживаний, что столь внезапно навалились на всю семью. Но отчего-то тревога, настигшая его в том кошмаре, так и не отступила с пробуждением.

О колдунах всегда говорили, будто они злобные и уродливые создания, скрывающиеся во тьме и ждущие своего ночного часа, чтобы вернуть власть над людьми. Если верить легендам, эти алчные чудовища господствовали во всем мире, пока шесть сотен лет назад Ричард Освободитель, первый король, не поднял великое восстание, уничтожив почти всех их представителей. Лишь немногим удалось спастись, скрывшись в диких землях.

И конечно, самому Эду никогда не приходилось встречаться с настоящими магами. Он видел лишь нескольких шутов, выряженных в чародеев, которые показывали разные представления в столице, на праздновании десяти лет со дня победы в войне Красной Ночи. Они прятались от солнца в тени домов, шипели на зрителей, выкрикивая проклятия, жонглировали огненными шарами и запускали цветные фейерверки в актеров-рыцарей, пока те, наконец, не смогли их одолеть. Бенету не понравился тот номер. Он заявил, что эти люди понятия не имеют, над чем смеются. Но его дети пришли в восторг от представления.

А теперь Эд увидел энергию, сияющую прямо в руках у незнакомки, которая была как-то связана с ним самим. Его охватила растерянность, словно что-то важное резко переменилось в жизни.

 — Кажется, мои сны начали меняться, — наконец пробормотал он. — Они обрастают странными деталями, которых я не замечал ни разу за много лет.

Люси молча ждала продолжения, неотрывно глядя на свои руки, сжимая собственные ладони. Эд только сейчас заметил, что светлые волосы ее растрепаны, а губы немного подрагивали.

 — Что-то случилось? — Эд придвинулся ближе к сестре.

 — Нет, вовсе нет, — шепотом вымолвила она, потирая раскрасневшиеся глаза. — Просто я не выспалась.

 — Думаю, что все мы плохо спали в эту фазу, — парень ободряюще дотронулся до плеча сестры.

 — Мистер Гроули, как и я, проснулся рано. Мы вместе выпили чай и он отправился в город полчаса назад. По крайней мере, скоро мы все узнаем.

 — А Дван? Он дома? — спросил Эд, надеясь, что брат все же сдержал слово.

 — Да, он в своей комнате. Я видела свет лучины, но он пока не выходил — поведала сестра.

 — Понятно, — рассеяно вздохнул Эд. По крайней мере, Дван никуда не вляпался. Пока что.  — Не волнуйся так. Все будет хорошо.

 — Я понимаю, но... — Люси закрыла глаза на пару мгновений. — Знаешь, я ведь пыталась вспомнить лицо мамы. И поняла, что оно почти стерлось из моей памяти. А ведь мне было уже одиннадцать, когда ее не стало. Все что я помню - это ее холодные руки и хриплый кашель.

Эд не знал, как подобрать слова утешения. Да и существуют ли такие слова, которые способны заглушить боль утраты?

 — А я свою и не знал почти, — тихо заговорил он, притягивая сестру к себе и обнимая крепче. — Отец говорит, что ее забрала война Красной Ночи вскоре после моего рождения.

 — Как и моего отца, — грустно кивнула девушка. — Многих призвали на войну, когда армия магов оказалась недалеко от Армзора. Он участвовал в сражении под Речным городком. Так и не вернулся с этой битвы. Мистер Гроули ведь тоже побывал на той ужасной войне?

 — Да, — подтвердил Эд, думая о старом затупившемся мече, всегда лежавшем в комнате отца. — Раньше он был миротворцем, возглавлял целый отряд. Когда колдуны добрались до столицы, мой отец попал в самый центр событий Красной Ночи. Он не любит об этом говорить, наверное, это как-то связано с воспоминаниями о матери. Там произошло что-то ужасное... Думаю, что ее убил кто-то из колдунов прямо у него на глазах. Когда война закончилась, оставаться в столице он не смог, поэтому забрал меня и уехал в Гронволд.

В его голове само собой всплыло воспоминание о том, как прогуливаясь с отцом по площади Независимости, он заметил слезы в глазах мельника. Бенет не заговорил сам, а парень так и не отважился задать свой вопрос вслух.

 — Это просто ужасно, — ежась, произнесла сестра.

 — Поэтому я и не могу ему сказать, как сильно хочу стать миротворцем, подобно ему. Я знаю, что он расстроится и у меня просто не хватает смелости. Он непременно решит, будто я повторю его историю.

Желание пойти по стопам отца пришло к Эду, когда Бенет Гроули однажды скопил немного кристаллов и заплатил знакомому купцу, отправлявшемуся в королевский город на ярмарку, чтоб тот взял их семью в свою повозку. Дорога была очень изнурительной и заняла больше десяти циклов, но оно того стоило. Столица Санхолд оказалась куда больше соседствующего с Гронволдом военного Армзора и удивительно красива. Они успели точно к празднованию десяти лет со дня победы, и это путешествие стало самым запоминающимся событием в жизни Эда. Именно тогда он осознал, что пылающий город из его сна вполне реален. В то же время парень ощутил, что совсем не горит желанием возвращаться домой, а хочет вступить в ряды доблестных солдат, защищающих родные земли.

Люси не то всхлипнула, не то вздохнула.

 — Если ты и впрямь надумаешь уйти из дому, тебе придется поговорить с ним об этом, — проговорила она угрюмо.

 — Я знаю. — Эд решил поскорее сменить неприятную ей тему. — Как думаешь, это маги навели шум на Ржавом бульваре?

 — Даже представить трудно, — девушка нахмурилась. — Наша деревня находится слишком далеко от диких земель. С другой стороны, происшествие должно быть очень серьезным, чтобы просить помощи у Армзора, когда ночь уже на носу. Если отряд задержится — возвращаться им придется с приходом холодов.

 — Я считал, что здесь магов уже лет тринадцать никто не видел. С тех пор, как закончилась война.

 — Эд, война никогда не закончится. Иначе зачем, по-твоему, в Армзоре каждый год набирают столько добровольцев в солдаты, обещая им безбедную жизнь? По твоему, королю кристаллы девать некуда? — Люси сердилась и в то же время чуть ли не плакала. — А все вокруг так и рвутся пополнить их число. Вы с Дваном постоянно твердите лишь об этом! Когда до вас наконец дойдет, что это вовсе не так здорово, как вам кажется?

Парень не нашелся что ответить. Он всегда знал, что Люси вполне рада той жизни, которая у них есть. Эд даже испытывал благодарность к сестре за то, что однажды ему не придется оставить отца одного. И все же он не мог разделить ее надежд. Его сердце рвалось прочь из маленькой деревушки, в которой они жили. Здесь, в Гронволде, Эд словно бы застрял в трясине, которая с каждой минутой поглощала его все глубже, чтобы однажды он и вовсе растворился, не оставив ничего после себя. Все мечты его казались такими дерзкими и глупыми, что порой было сложно признаться в них даже самому себе.

Они просидели молча еще некоторое время, пока снизу не хлопнула дверь. Мистер Гроули вернулся с новостями. Люси вздрогнула, и парень крепче сжал ее плечо. С противным, тягучим скрипом отворилась и другая дверь, ведущая, как показалось Эду, в отцовскую спальню. Послышались негромкие шаги, мимо их комнаты прошел Дван, не удосужившись даже поздороваться. Люси встала и направилась к выходу, потом обернулась и пристально посмотрела на сводного брата.

 — О чем вы спорили с ним прошлой фазой? — спросила она, кивая в сторону спускающегося по лестнице Двана.

Эд нервно сглотнул. Между ним и сестрой редко возникали недомолвки. Они доверяли друг другу даже самые постыдные случаи в своей жизни. Именно к Люси он пришел, когда однажды, набравшись смелости, решился пригласить дочь трактирщика на прогулку, а та лишь поглумилась над его чувствами. Врать сестре он не любил, но и рассказывать об их договоренности с Дваном парень пока не собирался. Зачем ее еще больше волновать?

 — Да так, решали, на ком из нас лучше получится сэкономить. — Эд постарался улыбнуться как можно искренней. — А что, мы сильно шумели?

 — Нет, — Люси мотнула головой, но взгляд ее оставался серьезным и вдумчивым. — Одевайся скорее, — проговорила девушка и вышла за дверь.

***

Когда Эд и Люси появились на кухне, Дван с мистером Гроули уже сидели за столом. Мельник Бенет сосредоточенно смотрел в свою чашку с чаем, словно надеялся найти в ней нечто ценное. Под его глазами темнели синие мешки, свидетельствовавшие об усталости и недосыпе, подбородок покрылся седой щетиной, серые брови почти сошлись на переносице. Щеки немного впали, а морщины на лбу казались неестественно глубокими, будто их прочертили чернилами. Все лицо выглядело таким тощим, словно оно ссохлось за этот цикл. Сидевший рядом Дван, сделался так хмур, что своим взглядом смог бы прожечь дыру в столе. Его ноздри вздымались с каждым вдохом, тонкие брови сурово нависли над серыми глазами, а светлые вьющиеся волосы торчали во все стороны, словно колючки. Он раздраженно смотрел на мистера Гроули, нетерпеливо ожидая, пока тот заговорит.

Люси осторожно присела рядом с братом и постаралась взять его за руку, но тот сжал ладонь в кулак. Эд ободряюще похлопал отца по плечу и опустился на стул возле него. Бенет невесело улыбнулся сыну и перевел взгляд на близнецов, сохраняя молчание. Неведомые мысли отражались на его лице, усугубляя серьезность ситуации. Дван первый не выдержал тишины.

 — Ну и что? Хелмри заплатил? — раздраженно спросил он.

Мельник поднял глаза и смерил его своим усталым взглядом. Тот сразу же сбавил пыл и втянул голову в плечи, словно цыпленок. Бенет выждал несколько мгновений, прежде чем заговорить.

 — Пока нет, — твердо сказал мистер Гроули. Видимо он надеялся, что это волшебное «пока» смягчит дурную весть.

Люси глубоко вдохнула и крепко обхватила свои ладони. Ее тонкие пальчики побелели, губы сжались в узкую линию, а отрешенный взгляд завис в центре стола.

 — Так я и думал, — пробубнил себе под нос Дван, глядя при этом на брата. Его взгляд был прищуренным и казался надменным.

Эд стиснул кулаки. Во рту пересохло, поэтому, когда он заговорил, его голос прозвучал хрипло:

 — У Хелмри должен быть какой-то учет продуктов. Принимая товар, он делает пометки в своей книге. Скоро прибудет отряд из Армзора, возможно удастся убедить их взглянуть на эти записи.

 — И ты веришь в то, что наше слово может сравниться со словом управителя? — Дван изогнул бровь. — Очнись наконец, у нас нет шансов!

Бенет, внимательно глядя на сыновей, покачал головой и поторопился прервать их спор:

 — Все не так плохо, мальчик мой, — возразил мельник, обращаясь к Двану, — главное сейчас — не падать духом. Эйден прав, журнал мистера Хелмри сможет послужить доказательством, если потребуется. К тому же, у меня сохранилось несколько кристаллов с прошлого года, в любом случае, все обойдется.

 — Придется их беречь, — вздохнул Эд, стараясь подсчитать сколько камней у них могло остаться. Много быть не должно.

 — Да, конечно, — подтвердил эти слова отец. — Но не нужно так волноваться.

Дван недовольно скривился. Бенет расценил его молчание как согласие и вновь заговорил:

 — Уверен, позже удастся что-то продать пекарю. Кроме того, я встретил мистера Фишера с сыном. Он согласился обменять мясо на муку и соленья. Поэтому я хочу, чтобы вы с Эдом сейчас отнесли ему припасы, а потом вернулись и помогли мне.

Эд обрадовался тому, что сможет присмотреть за Дваном. Хоть слова отца и звучали убедительно, брат все равно легко мог поступить по-своему. Когда он вбивал себе что-то в голову, остановить его было крайне сложно.

 — Думаю, что нам стоит запасти побольше дров в этот раз. — подала голос Люси. Ее взгляд все еще не отрывался от деревянных узоров на столешнице.

 — И то верно, — кивнул ей мельник. — Но сначала нужно будет закончить с остатком урожая, а позже уже займемся дровами.

 — А что произошло в деревне, известно? — спросил Эд, удивляясь тому, что отец отпустил их из дому.

Бенет озабоченно сдвинул брови и покачал головой:

 — Мистер Хелмри был на Ржавом бульваре и сказал, что причиной суматохи послужило дезертирство группы солдат. Так или иначе, в этот раз обошлось без происшествий, да и стражи было не видать. Надеюсь, что все разрешилось. И все же, вы особо не задерживайтесь.

 — Дезертирство? — удивился Эд. — Но почему это вызвало столько шума?

 — Не знаю. Сбежавшие могли обладать секретными сведениями или просто прихватили с собой нечто ценное, — Мельник безразлично махнул рукой, но его сыну подумалось, что тот о чем-то умалчивает.

Но Бенет уже отставил от себя чашку и встал из-за стола. Его широкие плечи распрямились, выражая чрезвычайную решимость. В свете солнца частые седые волосы отливали серебром.

 — Мистер Гроули, вам нужно отдохнуть. — запротестовала Люси. — Мы с мальчиками сейчас быстро позавтракаем, все соберем, и они отправятся по вашему поручению. А я разберусь с оставшимся урожаем, разложу овощи на просушку...

 — У нас будет целая ночь, чтобы отдыхать, — перебил ее мельник, мягко улыбнувшись, — а сейчас нам предстоит немного поработать.

Он отправился в кладовку складывать припасы для Фишеров. Люси сделала всем чай, Эд нарезал хлеб и принес яблочное варенье, а Дван так и остался сидеть на своем месте, сердито на них поглядывая. Чуть позже он оторвал себе краюху булки и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

 — В последнее время он сам не свой, — печально проговорила девушка, глядя ему вслед, — я очень волнуюсь за него. Ты ведь присмотришь за ним, да? Пожалуйста, не дай ему вляпаться в неприятности.

 — Есть, мэм! — с напускной серьезностью Эд приложил руку к голове, про себя отметив, что проще остановить коня на скаку, чем помешать брату найти проблемы.

Они дружно засмеялись.