Тени Эсбеана

— Не следует п-пренебрегать своим здоровьем, ибо д-даже небольшой недуг может обернуться страшными п-последствиями, — проговорил кто-то гнусавым голосом.

 — Со своими проблемами я разберусь самостоятельно! — послышался раздраженный ответ.

Таким шумным и непреклонным мог быть только Дван. Любой сумел бы узнать парня в первую очередь не по голосу и интонации, а по упрямству и дерзким речам. Порой его бравады торжествовали над всякой логикой, в такие моменты он мог препираться даже со здравым смыслом.

С трудом распахнув тяжелые веки, Эд присел, вслушиваясь в разговор. В густом сумраке виднелись лишь очертания участников перебранки, но парень довольно быстро понял, что за сцена разыгралась неподалеку. Люси вместе с Целием настойчиво уговаривала своего непутевого брата показать лекарю ушибленные ребра. И Дван, разумеется, упирался всеми известными ему способами. Несговорчивый мальчишка не уступал скорее из принципа, нежели и правда видел необходимость в своем упрямстве. Так уж вышло, что стоило кому-то сказать, как ему лучше поступить, и Дван наотрез отказывался следовать совету, делая все в точности наоборот.

 — Я же видела, как тебе больно! — воскликнула Люси, всплеснув руками. — Твоя гордость лишена всякого смысла!

Громко вздохнув, Эд поднялся и, кутаясь в свой плащ, подошел ближе к брату с сестрой. Парень ожидал, что его появление поможет немного остудить их пыл, но если кто и заметил сына мельника, то явно не обратил на него никакого внимания. Раздосадованный Дван надулся, словно жаба, уши его покраснели. Он бросил на сестру прожигающий взгляд и сжал кулаки.

 — Ты ничего не понимаешь! Ты — моя сестра и сама должна меня слушать, а не учить, как мне быть!

Люси прищурилась, но более ничем не выдала свою обиду. Она расправила складки на платье, и затем нежно, почти ласково, проговорила, дотрагиваясь до его плеча:

 — Прошу тебя, прекрати этот бестолковый спор. Целий любезно предложил свою помощь, нет ничего зазорного в том, чтобы принять ее.

Поначалу казалось, что брат уже готов уступить ей и пойти на мировую, однако девушка допустила грубейшую тактическую ошибку. Последние ее слова не на шутку взбесили Двана, и ссора разгорелась с новой силой. Сбрасывая ее ладонь, парень дернул плечом так резко, что послышался хруст затекших после сна суставов.

 — Бенету он тоже предлагал помощь! А теперь его нет! — грубо отрезал тот. — Пускай оказывает свои услуги колдунам, нежели так хочется, но ко мне он не притронется!

 — Зачем ты так говоришь?

Девушка поджала губы и грустно качнула головой. Блестящие локоны пшеничного оттенка упали на опечаленное лицо. Целитель покраснел не то от смущения, не от от досады. Набрав в легкие побольше воздуха, он заговорил на удивление спокойным тоном:

 — Я уже не раз объяснял, что п-помочь вашему отцу было не в моих силах. Не я виноват в его с-смерти. С виду ты уже взрослый юноша, но ведешь себя с-словно малое дитя!

 — А ну повтори! — взревел Дван, делая шаг ему навстречу. — Да как ты смеешь говорить подобное после того, как отказался его лечить? Все наши проблемы начались из-за вас! Тебе не одурачить меня своей напускной добротой, я прекрасно вижу надменность в твоем взгляде!

Маг, совершенно не ожидавший от него подобного напора, вздрогнул и отступил. На его лице появился яркий румянец, он застенчиво отвел глаза и обиженно нахмурился. Слова парня оскорбили бы его, не будь в них крупицы правды.

 — Хватит! — неожиданно снова вмешалась Люси, скрестив руки на груди. — Постыдился бы так говорить! Уж мне-то известно с чего начались наши проблемы! Все началось с твоей выходки!

Брат вздрогнул и резко отпрянул. Его гордость не выдержала этого удара, и лицо парня стало воплощением уязвленного достоинства. Вся злость, переполнявшая его секунду назад, внезапно испарилась. Эду даже стало немного жаль его. Грубый и упрямый, он становился совершенно беззащитным рядом со своей сестрой. Словно она одна всегда знала, что творится у него на душе и могла воззвать к совести, которая обычно спала крепким сном.

 — Прошу тебя в последний раз: позволь Целию помочь, — четко проговорила девушка, гордо подняв подбородок.

 — Как скажешь, — прошептал Дван едва различимо и, подойдя к лекарю, закатал рубашку.

Старательно избегая встречаться взглядом с целителем, парень прикидывался, будто его ничуть не заботит происходящее. Лекарь тоже не поднимал головы, осматривая грудь парня. Он явно уже успел пожалеть о том, что ранее предложил свою помощь. Между этими двумя ощущалась взаимная неприязнь, и лишь присутствие Люси разряжало атмосферу, придавая неловкости сложившейся ситуации.

Изучив ушиб, целитель покачал головой и забавно надул губы, словно этот нелепый жест мог придать важности его круглой физиономии. Когда он дотронулся до нескольких темно-синих пятен, выделявшихся на загорелой коже Двана, тот плотно сжал челюсти и поморщился от боли. Синяки, окруженные множеством ссадин, казались ужасающими. Лекарь недовольно поцокал языком и разложил неподалеку сверток со своими принадлежностями. Движением, давно вошедшим в привычку, он быстро коснулся каждого из снадобий, сложенных в порядке, что был известен лишь ему одному. Наконец колдун достал небольшую деревянную коробочку и сунул ее Двану.

 — Смазывай место ушиба в течение п-пяти циклов, даже если боль уйдет, — осторожно проговорил он, вероятно, опасаясь очередной вспышки гнева своего невольного пациента.

После чего Целий поднял руки над грудью парня, и крошечные импульсы, мелькающие под кожей лекаря, быстро заструились по направлению к его ладоням. Пухлые пальцы охватило голубое кольцо сияния, ярко осветившее все вокруг. А затем синяки начали постепенно желтеть и исчезать, точно время вдруг ускорилось и они сходили сами собой.

 — Ну, вот и все, — пробормотал маг тоном, которым обычно обращаются к непослушному ребенку. — С-совсем не страшно.

Дван угрюмо засопел, но, заметив, как сестра нахмурилась, решил все же промолчать. Впрочем, от благодарностей колдуну он тоже воздержался. Эд с трудом подавил желание закатить глаза — настолько нелепой казалась ситуация со стороны. Тем временем целитель бережно скрутил сверток со своими принадлежностями, неуклюже переступил с ноги на ногу и вновь нарушил тишину:

 — Я ведь п-пришел не просто так, а по п-поручению Норлана. Он предлагает вам п-позавтракать вместе с нами и хочет поделиться своими п-планами на ближайшее будущее, в которых и для вас найдутся свои роли.

 — Мы с радостью примем его приглашение, — поспешила заверить Люси, не обращая внимания на то, как ее брат недовольно фыркнул. — И большое спасибо тебе за помощь.

Смутившись, Целий улыбнулся и прочистил горло. Он расправил широкие плечи и, заикаясь сильнее обычного, промямлил:

 — Т-тогда п-приходите, будем в-вас ждать.

После этих слов маг поспешил удалиться. Девушка кивнула ему в след. Стоявший на прежнем месте, Дван казался напряженным и неподвижным словно статуя, лишь белые облачка пара ритмично вырывались из его ноздрей и таяли в воздухе. Эд встал между ним и сестрой, невольно зевая.

 —Эд, прости, что мы так грубо прервали твой сон! — воскликнула Люси, а затем в ее лице что-то переменилось, и она осторожно прошептала: — Ну, как ты?

 — Я... Пока не очень, — признался парень и поспешил перевести разговор в другое русло. — Но сейчас не время приходить в себя. Похоже, нас ждет весьма важный разговор. Мне не терпится узнать, что скажет этот Норлан.

Дван вздрогнул и повернулся к сводному брату.

 — Как? И ты туда же? — ворчливо поинтересовался он. — Маги не стали помогать Бенету. Пока мы не были им чем-то обязаны — могли и вовсе не иметь никаких дел с этими колдунами!

Имя отца заставило сердце болезненно сжаться, обливаясь кровью, перед глазами заплясали бесцветные искры. Гнетущее чувство одиночества вновь охватило все существо Эда. Шепот вины за смерть мистера Гроули стал громким навязчивым криком. Парень резко выдохнул, стараясь взять себя в руки.

 — И что ты предлагаешь? — прямо спросил сын мельника, удивляясь тому, как ровно звучит собственный голос, несмотря на настоящую бурю, что разрывала его изнутри. — Может быть, ты хотел остаться здесь, в лесу?

 — Они ведь знают, что выхода у нас все равно нет! — уклончиво произнес тот. — Говорю вам, это плохо кончится, колдуны попросту воспользуются нами!

 — Но и мы ведь не собираемся слепо им доверять! Нам нужно понять, чего они хотят от нас, узнать их получше.

 — Боюсь, что когда мы поймем, деваться будет некуда, — сдаваясь, пробурчал Дван.

 — Возможно, все не так плохо, как тебе кажется. Пока что никто из них не дал повода для беспокойства.

 — Пока что, — передразнил его брат, скривившись. — У всего на свете есть цена. И за свою помощь колдуны наверняка потребуют плату.

 — Другого выхода у нас все равно нет, нам некуда идти. Ты ведь и сам это прекрасно понимаешь! — примирительно проговорила Люси.

 — Вот именно, — поддержал ее Эд. — Поэтому лучший вариант — вести себя тихо и не проявлять недоверия. Нам самим будет проще, если у магов не возникнет желания избавиться от нас!

На мгновение Дван замолчал, лицо его приобрело задумчивый вид, а на переносице появились маленькие складочки.

 — А, будь по-вашему. Но если они дадут мне хоть один повод — я за себя не ручаюсь!

 — Главное ты сам повода не давай, — пробормотал Эд так, чтобы брат его не услышал, и добавил уже громче, — пойдемте, не будем заставлять их ждать.

***

Аромат горячей еды оказался невыносимо притягательным, он заглушал все прочие запахи, царившие в лесу. Жареное мясо шипело, шкварчало и потрескивало соками над костром необычной конструкции. Углубление в почве, куда были уложены угли, имело несколько выходов на поверхность, отчего дым не поднимался густым столбом, а лишь стелился по земле. Маги полукругом сидели вокруг ямы с тлеющими поленьями, двое следили за едой, а остальные тихо переговаривались. Неподалеку упитанная черная птица жадно клевала крупный кусок мяса. Несколько ее сородичей ревностно поглядывали на это пиршество с ветки ближайшего дерева, но пока не торопились спускаться к ней на землю.

Когда семья мельника приблизилась, птица целиком проглотила остатки пищи и немедленно взмыла вверх. Разговоры колдунов стихли, и на несколько секунд воцарилось молчание. Напряженную тишину разрывал лишь одинокий треск раскаленных дров.

Впервые лица магов не скрывали капюшоны, и Эд пристально оглядел каждого из них. Приготовлением еды занимался Мирлиор и его низкорослый друг, вечно таскавшийся за ним следом. Невысокий парнишка имел слишком резкие черты лица, отчего казался сердитым и вечно недовольным. Его светлые волосы едва заметным пушком покрывали овальную голову, которая издалека выглядела совсем лысой. Однако стоило ему заметить гостей, как его скисшая физиономия просветлела, губы растянулись в приветливой улыбке, такой же теплой, как солнечный день. Эд даже растерялся, увидев столь резкую смену настроения. Он был уверен, что друг Мирли настроен не слишком-то доброжелательно по отношению к людям.

Самым старшим оказался вожак этой маленькой группы. Высокий и хорошо сложенный, Норлан возвышался среди товарищей, даже сидя. Его щеки и подбородок покрывала густая щетина, взлохмаченные русые волосы доходили до плеч. Как и при первой встрече с семейством мельника, его лицо казалось спокойным и властным. Массивные челюсти были плотно сомкнуты, на шее и висках бугрились вены. Рядом с ним на на большом поваленном дереве сидел Целий, который что-то быстро жевал, напоминая крупного грызуна, а чуть поодаль находилась Шанна. Девушка была единственной, кто кутался в свой коричневый плащ, остальных же, казалось, ничуть не заботил пробирающий холод. Она смотрела на гостей исподлобья, не поднимая головы. Распущенные волосы ниспадали на лицо спутавшимися каштановыми прядями совершенно разной длины.

Дождавшись, пока ребята подойдут ближе, Норлан кивнул им, не проронив ни слова. Целий неуверенно помахал им рукой, а Мирлиор даже вскочил со своего места, едва не повалив на землю всю еду.

 — Осторожнее, Мирли! — с напускным недовольством проворчал его друг, придерживая веточки с будущим завтраком.

 — Рад вас видеть! — не обращая никакого внимания на своего товарища, воскликнул маг, — Надеюсь, вы голодны?

 — Немного, — ответил Эд за всех.

 — Прекрасно, тогда усаживайтесь. Нам удалось поймать нескольких зайцев, любите крольчатину? Ах, да, мы ведь не знакомы... официально...

 — Мирлиор, помолчи, — сурово прервал его Норлан, не сводя глаз с гостей. — Значит, вы с нами.

Вожак произнес эти слова так ровно, что сложно было понять — спрашивает он или же утверждает. Эд уже было набрал в грудь воздуха для того, чтобы ответить ему, когда услышал вызывающий голос брата:

 — Смотря, что это значит.

Сын мельника вздрогнул и недовольно покосился на Двана. Ну кто просил его влезать? Они же только что договорились мирно поговорить с колдунами и выведать у них как можно больше информации, а вовсе не пытаться их разозлить! Норлан сощурил веки, но его лицо оставалось неподвижным, словно маска.

 — Это значит, что вы примите участие в нашей миссии, после чего мы вместе отправимся в убежище, где вам дадут кров, еду, а главное — гарантирую безопасности.

 — Что за миссия? — незамедлительно поинтересовался брат.

 — Прежде, чем узнать все детали, вам следует заслужить доверие.

 — Ты и сам нам не доверяешь, так почему мы должны верить тебе? — резко заявил тот.

Несколько секунд он прожигал Норлана взглядом. Но его привычная броня из самоуверенности быстро дала трещину под хладнокровным взором предводителя магов. Вскоре парень не выдержал этой безмолвной дуэли и отвернулся, прервав зрительный контакт.

 — Все очень просто: это вы нуждаетесь в нашей помощи, а не наоборот, — спокойно проговорил Норлан, немного склонив голову набок. По его губам скользнула усмешка, обнажившая два ряда ровных желтоватых зубов.

 — И что нужно сделать, чтобы ты убедился в чистоте наших намерений? — снова вмешался Эд. Он надеялся перехватить инициативу разговора на себя, пока Дван окончательно не перешел черту. Однако вожака, похоже, лишь забавляла пылкость речей братца.

 — Совсем скоро мы отправимся в путь. В одном селении вы встретитесь с человеком и получите от него нужную нам информацию. Ничего сложного, никакой опасности.

 — В каком селении?

 — Узнаете на месте, — сухо ответил вожак, показывая, что разговор окончен.

Ведомый чувством, что Дван вот-вот вновь заспорит, Эд поспешил возразить первым:

 — Это важно, нас могут разыскивать!

Норлан молчал, размышляя над ответом. В ожидании решения, все лица обратились к нему.

 — Ничего страшного ведь не случится, если вы ознакомитесь с деталями немного позже, — по-прежнему дружелюбно улыбаясь, внезапно проговорил низкорослый маг. — Вы должны понимать, что мы действуем в целях собственной безопасности!

 — Теолор, если понадобится твое мнение — я непременно дам тебе знать, — холодно прервал его лидер.

Колдун ничуть не смутился, услышав столь резкие слова, и учтиво склонил голову. Затем он повернулся к семье мельника и задорно пожал плечами, мол, я лишь объяснил свою точку зрения, ничего личного. Норлан тем временем даже не посмотрел в его сторону, продолжая всматриваться в гостей.

 — Мы направляемся в Ричвотер. Поселение совсем маленькое, да и задерживаться там более, чем на несколько часов вам не придется, — наконец пояснил предводитель. — Согласны?

Эд не смел принимать такое решение в одиночку и оглянулся на брата с сестрой, ожидая услышать их мнение. Дван сердито нахмурился, но все же согласно кивнул.

 — Ричвотер — крохотное поселение, стражников там не должно быть в такое время, — Люси пожала плечами.

 — Мы с вами, — ответил парень, вновь переводя взгляд на Норлана.

 — Отлично, — кивнул тот и повернулся к своим собратьям. — А теперь, давайте, наконец, позавтракаем.

***

Когда жаркое сняли с костра, Теолор подбросил к углям свежих дров, и пламя жадно набросилось на них, разгораясь с новой силой. Эд посмотрел на сочные, дымящиеся куски мяса, покрытые румяной корочкой, и у него засосало под ложечкой. Дван от еды отказался, заявив, что он совершенно не голоден, остальные же завтракали в неловком молчании. Даже Мирли немного притих, не осмеливаясь первым нарушать тишину. Эд сел возле него, невольно ощущая в нем родственную душу. Люси тихонько устроилась рядышком, временами оборачиваясь и обмениваясь несколькими короткими фразами с братом, который взгромоздился на крупный валун позади нее. Пищу запивали вином из небольшого бурдюка, который Норлан пустил по кругу. Сын мельника впервые попробовал этот странный напиток и искренне удивился всеобщей любви к нему. Однако, обнаружив, что кислая жидкость согревает кровь, парень повторно припал губами к горлышку, старательно не показывая своей неприязни к терпкому послевкусию.

Украдкой наблюдая за магами, Эд прикидывал в уме, какие у них могут быть привычки, характеры и взаимоотношения. Мирлиор, очевидно, был очень открытым и вполне честно говорил о том, что не верит в предрассудки по поводу людей. Казалось, этот парень и вовсе не видел особой разницы между человеком и колдуном. Он дружески похлопывал Эда по плечу, не скрывая улыбки, немного натянутой из-за гнетущего безмолвия. Его друг, Тео, любопытно посматривал на семью мельника. Вопреки всем ожиданиям, на его лице так ни разу и не мелькнуло ни тени враждебности или неприязни. И все же, сыну мельника совсем не нравилось то, что колдун ни разу не потрудился отвести глаза, если их взгляды случайно пересекались. Поэтому Эд даже облегченно вздохнул, когда тот наконец покончил с едой и убрался прочь, не проронив при этом ни слова.

Целитель не скрывал своего недоверия к людям. Он, как и прежде, вел себя очень скованно в их присутствии, хотя, вполне вероятно, что он чувствовал себя неуютно среди всех собравшихся у костра. Шанна оказалась самой загадочной личностью. Эд почти не видел ее лица, скрытого за густыми прядями волос. Девушка сидела в стороне, вела себя очень тихо и лишь однажды едва заметно усмехнулась, когда Мирлиор подавился едой и принялся кашлять, неуклюже постукивая кулаком по своей груди. Норлан же настолько погрузился в свои размышления, что почти забыл о пище. Он будто замирал и вновь приходил в движение лишь тогда, когда Целий звал его по имени, передавая ему бурдюк.

Если бы не угрюмое молчание, царившее в лагере, этот завтрак вполне мог бы стать занимательным. Случалось ли когда-нибудь ранее, чтобы люди вот так вот просто ели вместе с магами? Скорее всего, подобное в мире происходит не так уж часто. В глубине души Эда уже зародилось понимание того, что ему, Люси и Двану еще многое предстоит пережить вместе с этими колдунами, а значит, придется сломать этот барьер, разделяющий их. Но как это сделать, когда он даже не уверен, кому из магов может доверять? Отец бы сумел помочь, будь он рядом. Но его нет, дети мельника сами по себе. Глаза парня резко защипало. Он потер их рукавом, негромко сетуя на дым. Глотнув еще немного вина, он передал его дальше по кругу.

Доев свой завтрак, Норлан обернулся к таинственной девушке и проговорил:

 — Шанна, разыщи Теолора и скажи ему, что я готов отослать подтверждение.

Девушка впервые подняла свое задумчивое лицо к свету, и Эд вдруг заметил, что под ее кожей совсем не загорались ритмичные всполохи. Она одна из всей команды либо однажды потеряла силы, либо и вовсе никогда их не имела.

Шанна быстро поднялась и поспешила в том же направлении, в котором ранее скрылся колдун. А Эд едва мог усидеть на месте от волнения, охватившего его. Ее имя, отсутствие энергии, зеленые глаза, лишенные необычного блеска, который мелькал во взгляде каждого чародея, говорили о том, что девушка простой человек и никогда не владела магией. Но как тогда она очутилась в этой странной компании? Рядом раздался чей-то вздох и Эд заметил, что брат с сестрой так же пораженно смотрят ей вслед.

— Я могу это сделать вместо Тео, — решительно предложил Мирлиор.

 — Нет, я хочу быть уверен, что информация будет передана точно в соответствии с моим ви́деньем, — равнодушно отозвался Норлан, вставляя пробку в опустевший бурдюк.

Мирлиор обиженно поджал губы, но сумел заставить себя промолчать. Эд порывисто развернулся к нему и, набравшись смелости, задал свой вопрос:

 — Эта девушка, которая только что ушла, она ведь простой человек, верно? Такая же, как мы?

 — Да, именно так, — Мирли рассмешило то удивление, которое отражалось в широко распахнутых глазах ребят. — Она жила в нашем городе с самого детства. Ее семья погибла от голода во время Красной ночи, людям не было никакого дела до сиротки. Так уж вышло, что Шанна попала к магам и росла среди нас.

 — И много людей живет в ваших поселениях?

 — Только в одном поселении. В нашем. Мы чаще других принимаем участие в схватках и вылазках. Поэтому наш город стал приютом не только для магов разной веры и убеждений, но и для простых людей-беженцев. Они сумели позабыть о ненависти и предрассудках и теперь мирно живут бок о бок друг с другом.

 — Ах, так твои друзья были еще радушны! А я-то не заметил, болван! — подал голос Дван.

Губы Мирлиора дрогнули, и его улыбка стала извиняющейся.

 — Конечно, мои друзья вам не слишком доверяют, но ведь это вполне взаимно, — и он многозначительно посмотрел на братьев, будто мог знать об их уговоре. — Но ведь на то есть свои причины. Наши народы всегда причиняли друг другу одну лишь боль. Стоит обернуться назад, и воспоминания затопит кровью. Поэтому я считаю, что лучше и вовсе не оглядываться. Нельзя всегда жить одним лишь прошлым.

 — Я тут подумала... — внезапно заговорила Люси. — Мы ведь почти ничего не знаем о вас. Все истории и легенды, которые я слышала... Сейчас я поверить не могу, что действительно считала их правдой. Было бы замечательно, узнать хоть что-нибудь!

Колдун поджал губы и помалкивал несколько мгновений, затем незаметно посмотрел на Норлана. Но тот лишь безучастно наблюдал за гостями. По его задумчивому лицу разгуливали тени от костра, делая облик вожака страшным и загадочным.

 — Хм... Вам ведь известно, что когда-то давно наш народ процветал. Весь мир был разбит на провинции магов, часть из которых враждовали, другие, наоборот, сотрудничали. Дело в том, что в каждой из них существовало свое учение, называемое культом. Культы отличались не только теми силами, что использовали их последователи, но и имели свои собственные законы, веру и убеждения, что зачастую и становилось причиной разногласий. Людям же внушали, будто мы боги, заставляя их поклоняться нам. В те времена наш народ был гораздо могущественнее, поэтому если и случались человеческие восстания, то мы легко могли их подавить. А вот к серьезным внутренним конфликтам мы оказались совсем не готовы. Все изменилось с тех пор, как два самых могущественных культа начали жестокую борьбу, которая завершила эпоху власти магов и едва не погубила всех нас. Сейчас эта война называется Враждой двух братьев, но вам она известна по другому сценарию и под другим именем. Вы называете ее Революцией Первых. С тех самых пор многие наши города забыты, превратились в руины. Последователи разных учений были убиты, а выжившие стали забывать свою культуру и обычаи. Теперь у нас осталось лишь четыре культа, да и те разрознены...

 — Но из-за чего началась вражда провинций? То есть у каждого культа были свои силы? Расскажи подробнее о культах! Много у вас городов? — ребята хором осыпали колдуна вопросами, не в силах сдержать любопытства.

 — Эй, помедленней с вопросами! — смущенно проговорил Мирли. — Как я и сказал, сейчас осталось лишь четыре культа, остальные же учения считаются мертвыми. Сам я принадлежу к культу Зачарователей и моя сила — манипуляции с сознанием других живых существ. Помимо этого есть еще культ Хранителей, Жнецов и...

 — Мирлиор! Есть вещи, о которых не следует болтать с кем попало! — недовольно прервал его Норлан.

Молодой колдун вздрогнул и осторожно поправил непослушные волосы. Воцарилась тишина, которую никто не смел нарушить. Наконец среди деревьев появился Теолор вместе с Шанной. Девушка вздохнула, вытерла рукой влажный от спешки лоб и вернулась на свое место.

 — Ты хотел меня видеть? — Тео вопросительно поглядел на лидера.

Тот кивнул ему, словно отвечая на вопрос, который так и не прозвучал вслух и глаза обоих замерцали. Беззвучный диалог длился не дольше нескольких секунд, после чего Норлан поднялся со своего места и направился прочь от лагеря. Теолор подошел к дереву, на котором сидели черные птицы, и протянул руку к одной из них. Как только пичуга перелетела к нему на плечо, колдун поспешил за вожаком.

 — Очень странные птицы, — заявил Дван.

Парень ни к кому конкретно не обращался, а потому он даже скривился, услышав пояснение Мирли.

 — Это нирины. Довольно редкие и очень умные создания. Единственные во всем мире крылатые хищники, которые охотятся в стае. Они обладают энергией, прямо как мы.

 — Энергией? — изумился тот, позабыв о своей неприязни к магу. — Как это?

 — Очень просто. Нирины способны видеть живых существ на больших расстояниях при помощи своих сил.

 — Мирлиор, Норлану не п-понравился бы этот разговор, — неуверенно проговорил Целий, на что второй колдун только махнул рукой.

 — Не знал, что существуют животные, которые могут использовать энергию так же, как это делаете вы! — ошеломленно проговорил Эд.

 — Неужели? — удивился маг. — А как же драконы? О них-то вы слышали?

 — Конечно, — гордо кивнул сын мельника.

Тогда, во время путешествия в столицу, он долго разглядывал громадный череп крылатого ящера, подвешенный прямо над основными воротами Санхолда. А массивные кости этого чудовища, обвивали основание памятника первому королю, упираясь последним шейным позвонком прямо в его бронзовый, с золотой отделкой, меч, из-за чего казалось, будто это сам Ричард Освободитель обезглавил монстра.

 — Мы даже видели скелет одного в Санхолде, — вспоминал парень. — Огромный скелет... Но ведь драконы давно вымерли, верно?

 — Ты только не говори при старшем такого, — нахмурился Мирли. — Норлану это точно не понравится. Хотя, отчасти ты прав — полнокровных существ становится все меньше.

 — Ты хочешь сказать, что драконы все еще существуют?

Дети мельника даже глаза округлили от удивления, а колдун, наоборот, немного прищурился:

 — Ну, сам я никогда не видел их. Говорят, что их осталось не больше пятнадцати, а в результате последнего налета людей на Парящие острова — еще меньше.

 — Ты, должно быть, шутишь! — Эд не мог поверить своим ушам. — Драконы? Живые?

 — Разумеется живые, — кивнул Мирлиор, довольный тем впечатлением, которое сумел вызвать.

 — Хотел бы я посмотреть на одного! — мечтательно проговорил Дван.

 — Лучше не стоит. После такой встречи сложно выжить. Драконы признают только тех, с кем росли. Не важно, маг ты или человек. Они не любят чужаков. Это знают все.

 — Но ты сказал, что они используют энергию, как такое возможно? — осторожно спросила Люси, подрагивая от мурашек, бегущих по ее коже.

 — Колдовство — это ведь вовсе не чудеса и волшебные слова, как вы, люди, должно быть, считаете. Это целенаправленное действие, умение. Для него и нужна энергия. Любой, кто ей обладает, может творить настоящую магию.

 — Выходит, у вас есть четкие границы сил? — поинтересовался Эд.

 — Вроде того. Запас энергии может пополнить только другой колдун, потратив ее из собственного резерва.

 — А как насчет этих ниринов? Можно забрать силы у птиц или... драконов?

 — Нет, к сожалению. Все полнокровные создания устроены иначе, чем мы. В первую очередь потому, что их энергия способна восстанавливаться. Нирины просто пробуждают в себе силы, когда они нужны, и когда магия прекратится — силы восстановятся и вновь «уснут». Они даже не чувствуют в себе эту мощь. Наша же энергия совершенно не способна восстанавливаться. Пробудив ее однажды — мы уже никогда не можем стать прежними, наше тело меняется, у нас открываются способности, но вместе с тем энергия постепенно иссякает. Каждый из нас вынужден жить с постоянным ощущением того, как он слабеет.

 — Это... Это очень печально... — проговорила Люси, выглядывая из-за плеча Эда.

 — Такова наша природа. Энергия — это наша жизнь, наша валюта, наши силы. Без нее маг становится лишь тенью себя прежнего. Исчерпавшим или же просто павшим, как их чаще называют. Это печально, но такая судьба ждет каждого из нас.

***

Когда Норлан вернулся, он поручил всем немедленно собираться, сказав, что отряд должен выдвинуться в путь не позднее, чем через час. Семейству мельника толком-то и собирать оказалось нечего, поэтому они втроем еще раз сходили на могилу отца, чтобы в последний раз с ним проститься. Эд с братом пытались утеплить молодую яблоню с помощью сухой травы да опавших листьев, пока Люси тихонько мурлыкала себе под нос строки из ее любимой прощальной песни:

«В памяти нашей не крóшатся горы, солнце не меркнет в ночи.

Там необъятные дали-просторы. Ты лишь в окошко ко мне постучи.

Я за собою рассыпала крошки, чтобы дорогу ты смог найти.

Игла оставляет неровные стежки, рваные раны латая в груди.

Вместе с тобою, мы как и раньше, будем цветы собирать

Мы убежали от войн подальше, больше не нужно тебе воевать.

В памяти нашей не тлеют звезды, мир не канет во тьму.

Жить в нашей памяти будет просто. Отдыхай, я твой сон берегу.»

Закончив, девушка ласково погладила яблоньку, распустила волосы и привязала к тонким веточкам синюю ленту, державшую ее косы.

У подножия холма тихонько журчала речушка, и минуты тягостно переливались в ее пении. От воды в воздух поднимался едва заметный пар, словно она кипела на холоде. А за деревьями таилась неизвестность, тихо выжидая, подобно хищнику, что следит за своей жертвой. Ее когти были такими же острыми, а клыки порой рвали добычу так же безжалостно. Но в иной раз даже она из озорства могла принести добрые вести, ведь никто не знает заранее, что ждет его в грядущем.

Вернувшись к своему временному пристанищу, Дван отправился к озеру набрать воды и умыться. Эд еще раз проверил все ремешки, закрепленные на спине лошади, приладил к седлу рюкзак с остатками провизии, которая заканчивалась слишком быстро. Покончив с последними приготовлениями, парень решил переговорить с сестрой.

 — Ты какая-то совсем уж молчаливая, это из-за той ссоры с Дваном?

 — Нет, все хорошо, — отозвалась девушка, но, немного помедлив, призналась: — Не понимаю, что на него порой находит. Возможно, я сказала ему лишнего. Мне стоило внимательнее следить за словами, а не бросаться ими.

 — Ты совсем не виновата, — утешил ее Эд. — Ему сейчас тяжело, каждый из нас переживает... перемены по-своему. Дай ему немного времени, и все наладится.

 — Меня никак не покидает ощущение, что все кругом нереально. Маги, колдовство, этот поход, смерть мистера Гроули... Неужели это и правда с нами происходит?

 — К сожалению, — пробормотал парень.

Несколько секунд они молчали, избегая встречаться взглядами, а потом губы девушки задрожали, и она прошептала:

 — Я скучаю по нему.

 — Как и мы все...

Люси порывисто подошла к брату и прижалась щекой к его груди. Эд обнял сестру, нежно поглаживая по спине. На глаза вновь навернулись слезы, но он прогнал их. Парень больше не мог позволить себе плакать после того, как пообещал себе стать сильнее и оберегать сестру с братом. Отныне никаких слез.