Это всего лишь я
Примечание автора: советую прямо сейчас включить трек Occasion - Misha Mishenko, чтоб лучше прочувствовать атмосферу.
POV James
Спокойная мелодия окутывала нежностью, убаюкивая сердце. Плавно касаясь клавиш, я позволял музыке овладевать мной. Время останавливается.
Музыка, словно лёгкий цветочный аромат, заполняет собой комнату. Я ныряю в музыку, будто ребёнок под стол — чтобы спрятаться от всего, что ранит. Растворяюсь в нотах, позволяя им вести меня туда, где не нужно слов. Каждый звук пронизывает моё тело, и уносит куда-то прочь из реальности.
Лучи уходящего солнца окрасили класс в горячий золотой цвет, идеально подчёркивающий тон мелодии. Последние аккорды томно вздохнули, и я медленно убрал руки от клавиш, открыв глаза.
Мне не хватало этого уединения. Наконец я получил глоток свободы — сидеть за инструментом не ради кого-то, а для себя.
Музыка... Она и топит в себе, и спасает. Сколько себя помню, меня всегда к ней тянуло.
В детстве я любил проводить лето у бабушки — у неё стояло старое чёрное пианино, которое будто жило своей жизнью. Она первая научила меня играть.
Я не был хрупким мальчиком из стереотипов — гонял с ребятами, падал с велосипеда, стеснялся девочек, любил супергероев. Но при этом — не мог оторваться от музыки. Из меня не хотели сделать профессионального пианиста, и не заставляли часами просиживать за инструментом. Я просто любил это.
Постепенно хобби превратилось в нечто большее. И вот, сейчас я тот, кем являюсь - преподаватель игры на фортепиано. Мало кого из моих знакомых удивило, что я выбрал эту профессию, ведь все они видели мою страсть ко всему, что связано с музыкой.
Закончив играть, я собрал ноты в одну стопку, и, подойдя к окну, какое-то время провожал уходящий день, наблюдая за огненным закатом. Как замечательно, что окна моего кабинета выходят на запад.
Спешить было некуда, поэтому я мог себе позволить наслаждаться прекрасным видом из большого окна. В голове крутились какие-то мысли, но все они были размытыми, уцепиться было не за что. Сколько я так простоял - неизвестно. Я могу хоть целую вечность наблюдать за закатами.
Спустя какое-то время я вышел из кабинета. Коридор, как и обычно в это время, был пустым, поэтому звуки моих шагов разносились эхом вокруг. Я всегда задерживаюсь на работе, чтоб хоть немного побыть с музыкой наедине, ведь целый день я то и делаю, что показываю своим маленьким ученикам, как аккуратно целовать ручку этой дамы, но когда после рабочего дня я остаюсь один в кабинете, то хочу овладеть ею полностью, так, как этого хочет моя душа.
Переступив порог школы, я вышел в тёплый вечер сентября. Мягкий осенний ветер окутал тело, словно одеяло, и какое-то непонятное чувство овладело мной, едва я сделал вдох.
Дома никто не ждал, делать было нечего. Моя квартира пустовала и была холодной, чужой, мне не хотелось идти туда, бездельничать в одиночестве. К счастью, у меня был некий план борьбы со скукой на этот вечер.
Гудок, второй. Я шёл, лениво разглядывая прохожих, будто искал кого-то — или терял.
- Алло? - послышался женский голос с другого конца.
- Привет, Камилла, - я натянул улыбку. - Как дела?
- Я почему-то не удивлена, что ты позвонил, - сказала она спокойным тоном.
- Ты просто слишком хорошо меня знаешь, Мил.
- Ну да, ты ведь позвонил, чтоб узнать, как у меня дела? - в её тоне слышалась нотка сарказма.
- Сегодня такой прекрасный вечер, а мне не с кем его разделить. Поможешь мне? - сказал почти мурлыча, пропустив её сарказм мимо ушей.
Я услышал её вздох.
- Ох, Джеймс, ты неисправим, - серьёзно ответила она. - С тебя вино. И всё, что полагается в таких случаях. Дай мне время собраться, жду тебя через час.
- Хорошо, милая.
...
Короткие гудки.
Вот и всё, дело сделано - как будто сделку заключил. Во всяком случае, сегодняшний вечер не будет одиноким. Хотя бы физически. А большего — я и не прошу.
Камилла всегда находит для меня время, хотя я даже не знаю на самом деле, чем она занимается. Бывает ли она вообще занята? Странно, как мало я знаю о своей бывшей одногруппнице.
Я шёл по улице, вдыхая аромат осени. Знаете, у каждой поры года есть свой аромат, мало того, он есть у каждого месяца. В марте это запах проснувшегося солнца, растаявшей воды, в апреле и июне - запах цветов, в июле - фруктов. А осень имеет свои особенные запахи, сентябрь в особенности. И именно эти осенние ароматы сильнее всего действуют на меня, когда я брожу в одиночестве по вечернему городу.
Солнце скрылось за горизонтом, и город уже был другим. Почему-то в его последних лучах всё кажется красивее — может, потому что это последний шанс дня, его финальный аккорд. Что-то внутри подсказывало: именно этот закат был самым красивым моментом моего дня.
***
Утром я проснулся в объятиях спящей девушки, за окном во всю светило солнце. Долго не думая, я пришёл к выводу, что нужно сваливать отсюда: не люблю вынужденные утренние разговоры после проведённой в объятиях друг друга ночи.
Голова немного болела от выпитого вчера алкоголя, и я понемногу начинал вспоминать события прошлого вечера. Я аккуратно подвинул руку девушки, бесшумно встав с кровати. Она крепко спала. Собирая свои вещи с пола, я поражался тому, какой бардак мы устроили: на полу валялась одежда, бутылка из-под вина, два пустых бокала, опрокинутый стеклянный журнальный столик и несколько самих журналов. Я усмехнулся, вспоминая подробности нашего ночного времяпровождения.
Камилла отличная любовница, она не требует ничего взамен, изредка предоставляя мне контроль над своим красивым телом. С ней просто и удобно. Я быстро оделся, собрал вещи и в последний раз взглянул на сопящую девушку. До встречи, Мил, - мысленно сказал я.
Погода сегодня была просто отличная, яркое солнце буквально ослепляло меня, а тёплый воздух окутывал тело. Наверное, это моя любимая пора года - начало сентября. То время, когда лето надевает на себя солнцезащитные очки в круглой оправе с оранжевыми стёклами, берёт в руки старый, видавший виды чемодан с наклейками, и медленными шагами, как в замедленном фильме, покидает нас. Это самый прекрасный отрывок времени, когда даже солнечный свет будто становится тише, а внутри — шевелится лёгкая тоска, ещё не понятная, но уже знакомая. Погода же, всё ещё ласковая, заставляет отложить все мрачные мысли в дальний ящик, пока холодный, пронизывающий до костей ноябрь не откроет его. А пока сентябрь. Солнечный, тёплый, оранжевый, добрый сентябрь в соломенной шляпе.
Утро выходного дня я решил начать с завтрака. Недалеко от дома Камиллы находится неплохое место со столиками на улице, и это как раз то, что мне нужно. Путь туда лежал недолгий, и я быстро оказался в нужном мне месте на бульваре.
Я сел за понравившийся столик, сделал свой заказ, и решил проверить оповещения в телефоне.
- Мистер Лайнфорт? - услышал я знакомый голос, который узнаю из тысячи.
Я поднял взгляд на девушку, стоящую рядом со мной, и не ошибся. Она стояла сомкнув руки, и глядела на меня сверху вниз голубыми глазами, в которых я видел радостный блеск.
- Привет, Элизабет, - улыбнулся я, и неосознанно обрадовался, увидев её сегодня.
Я ждал, что она спросит что-то вроде "Что вы тут делаете?" или "У вас выходной?", но ничего из этого не услышал.
- Здесь просто отличные пончики с клюквой, и совсем никчёмный кофе.
- Вот же чёрт, а я у них как раз кофе заказал, - улыбнулся я и заметил про себя, что сегодня она выглядит немного иначе, чем обычно. Оставались неизменными две вещи: её длинные чёрные волосы, завязанные в не тугую косу, и коричневый кожаный рюкзак.
- Ну, вы пожалеете об этом, лучше бы заказали что-нибудь другое. Я, конечно, не большой знаток кофе, но здесь его варят как-то неправильно. Если вообще варят, а не подсовывают растворимый. Можно я присяду?
- Да, конечно, - я хотел по-джентельменски отодвинуть стул, но Элизабет уже успела бесцеремонно сесть за столик.
- И вообще, кто пьёт кофе, когда на улице так жарко? Я, конечно, подозревала, что вы чокнутый, но не настолько.
Эта её непосредственность вызвала во мне улыбку. Моя ученица редко позволяет себе такую иронию. И вообще сегодня она, видимо, в хорошем расположении духа.
- Ты здесь часто бываешь? - решил спросить я.
Мне пришлось положить телефон обратно в карман брюк.
- Да, я сюда частенько захожу после школы.
- Я думал, ты после школы сразу бежишь ко мне на занятия, - усмехнулся я, но через секунду пожалел о своих словах. Иногда я совсем забываю о том, что следует говорить, а что нет.
Девушка сделала вид, что не услышала сказанного мной, но я заметил на её лице незначительную перемену.
- А я думала, что вы более опрятны, чем есть на самом деле.
Я даже не удивился её словам, ведь я мог только представить, как выгляжу.
Рубашка помятая, а волосы, которые никогда меня толком не слушались, сейчас наверняка в полнейшем беспорядке, и точно смахивают на гнездо. Улыбнувшись, я механически поправил причёску рукой.
Мне принесли мой заказ, который состоял из бельгийских вафель и чашки американо. Элизабет посмотрела на мой завтрак и приподняла бровь.
- Господи, мистер Лайнфорт, мне казалось, взрослый мужчина должен есть раза в три больше этого.
Мне не особо хотелось начинать спор по этому поводу, и я просто улыбнулся. Что вообще можно было ответить?
- Может, сама что-то закажешь, раз решила провести время со мной? - я сделал глоток кофе и пожалел, что сделал это.
Звонкий смех Элизабет нарушил спокойствие за нашим столиком.
- Что?
- А я вас предупреждала, не нужно было даже пробовать. Видели бы вы своё лицо в этот момент.
Элизабет заражала своим весельем и непринуждённостью. Она начала куда реже улыбаться, смеяться, и говорить всякую чушь, как сейчас, и поэтому в этот момент я чувствовал себя чуточку счастливее, видя её в таком настроении.
- Ненавижу, когда вместо нормального кофе готовят какое-то непонятное пойло, - сказал я, но всё равно сделал ещё один глоток этой отравы.
- Вы противоречите сами себе, - всё так же улыбалась Элизабет. Она посмотрела мне в глаза. На секунду на её лице появилась какая-то непонятная мне ухмылка. - Но вам нужен кофеин, верно? Когда полночи не спишь, хоть какой-то кофе с утра - уже спасение.
Я не придал этому значения, и незаметно для себя рассматривал её лицо. Вдруг Элизабет затихла, улыбка сошла на нет.
Мне показалось, будто она сказала что-то, совсем-совсем тихо, но я не расслышал слов. Девушка встала и молча ушла, оставив меня наедине с невкусным кофе и остывшими вафлями. Я не посмотрел ей вслед, а просто сидел, и не мог сообразить, что только что произошло. Что послужило такой резкой перемене настроения? И почему она вдруг так быстро ушла? Она не перестаёт меня удивлять.
Может, я и знал ответ, он был зарыт глубоко внутри меня, заперт на несколько замков. Но сейчас мне не хотелось углубляться во всё это, и я просто сидел дальше в этом кафе с красивым интерьером, наблюдал за людьми, что время от времени проходили мимо. Мне не хотелось, чтоб это нечто, усиливающееся внутри меня с каждым приходом осени, просыпалось сейчас. Из-за Элизабет.
***
Прошло несколько дней.
Когда я подошёл к своему кабинету, до меня донеслась тихая мелодия.
Кто бы это мог быть? Сегодня у меня занимается только Миранда, и то, она должна прийти только к четырём часам. Судя по услышанному, это мог быть только один человек.
Зайдя внутрь, я увидел Элизабет, играющую на фортепиано. Она не заметила, как я вошёл, и продолжала плавно играть неизвестную мне, но очень красивую мелодию. Её длинные тёмные волосы были собраны в низкий пучок, и хоть было непривычно видеть новую причёску, она мне понравилась.
- Сама написала? - я облокотился о пианино, скрестив руки на груди. Элизабет вздрогнула от неожиданности, и, прекратив играть, судорожно собрала ноты в кучу, не говоря ни слова. На её бледном лице появились нежно-розовые пятна румянца.
- Здравствуйте, мистер Лайнфорт. Я сегодня пришла пораньше.
- Я вижу. Ты не ответила на мой вопрос, - её плохо скрываемое смущение заставило меня улыбнуться. Я смотрел на неё сверху вниз и думал, почему она сделала такую причёску. Сейчас Бет выглядела совсем по-другому.
- Да, - Элизабет заправила выбившуюся прядь за ухо, - я сама написала, но она ещё совсем сырая.
Она встала и хотела поскорее спрятать листы с нотами в рюкзак. Я заметил торопливость её движений, хоть она и скрывала это. Что-то в этом пробуждало интерес, сохряняло улыбку на лице.
- Вам бы не мешало убраться в кабинете, вечно здесь бардак. Как вас ещё не выгнали с работы?
- Ну, называй это творческим беспорядком, - я обвёл комнату взглядом.
- Это не творческий беспорядок, а хаос.
- Творческий хаос, - поправил я.
- Рано или поздно вас всё-таки выгонят из-за этого мусорника.
- Ну, такого замечательного преподавателя, как я, вряд ли выгонят с работы из-за пары соринок. Правда ведь, я незаменимый? - с долей иронии сказал я, надеясь услышать что-нибудь колкое в ответ, но Элизабет ограничилась неловким покашливанием.
Между нами повисла пауза. Я смотрел на свою ученицу и не мог собраться с мыслями. Я сделал несколько шагов, и взял в руки портфель девушки. Сперва она не поняла, что происходит.
- Ну мистер Лайнфорт, - умоляюще застонала она, - не читайте.
Элизабет закапризничала, словно маленький ребёнок. Она попыталась забрать у меня ноты, которые я достал из её рюкзака, но я не давал ей этого сделать. Мы оба начали смеяться, и между нами стало легко, по-дружески весело. Наш смех разливался по комнате, Элизабет подпрыгивала, пытаясь отобрать у меня ноты, а я поднимал их над головой, отмечая разительную разницу в росте. Бет цеплялась за рукава моей рубашки, но не могла достать до бумаги с нотами.
- Ладно, - успокоилась Элизабет, признав поражение, - только раз уж читаете, скажите, какие недостатки, что нужно исправить.
Я кивнул и погрузился в мир нот. Мне не требовалось играть эту мелодию на фортепиано, она сама собой проигрывалась у меня в голове, я читал ноты, словно книгу, в точности воспроизводя каждый кусочек. Кто-то считает это гениальностью, но когда годами посвящаешь себя музыке, она тоже понемногу начинает посвящать себя тебе.
Элизабет встала рядом, и так же рассматривала ноты, будто видела их впервые. Время от времени она бросала на меня короткие взгляды, думая, что я этого не замечаю.
- Смотри, здесь лучше заменить си на соль, аккорд должен прозвучать глубже, - я ткнул пальцем в одно место, затем в другое, - тут лучше добавить пиано, попробуй сыграть это более плавно.
- Угу, - тихо ответила Элизабет. Наши голоса начали звучать приглушённо.
- А здесь лучше вообще сменить тональность аккорда, звучание выйдет более мелодичным.
В классе стало слишком тихо, я слышал только дыхание Элизабет и глухие удары собственного сердца.
- А здесь? - девушка дотронулась пальцем бумаги, и наши руки на мгновение соприкоснулись. Я сделал вид, что не обратил внимания, но на самом деле, уже всё пошло кувырком.
- Здесь всё хорошо. Думаю, если ты сделаешь все эти поправки, то получится неплохое произведение, - я отложил листы в сторону и смотрел на свою ученицу, которая находилась внутри моего личного пространства. - Я, конечно, могу давать советы только по технической части. Ты сама должна чувствовать мелодию и вкладывать в неё то, что хочешь. Думаю, я правильно понял то, что ты хотела передать этой музыкой, и сделал верные поправки.
За считанные минуты от недавнего ребячества не осталось и следа, комнату поглотило тягучее молчание. Бет о чём-то задумалась, и, казалось, не замечала моего присутствия.
- И давно ты пишешь? - я решил нарушить тишину.
Элизабет аккуратно забрала ноты из моих рук, едва коснувшись меня холодными пальцами.
- Ну, на самом деле, это первое, что я написала. Мне это помогло выплеснуть некоторые эмоции, - тихо звучал голос Элизабет. На смену детской радости, что переполняла её несколько минут назад, пришло нечто другое, мрачное. - Я думала, создание музыки как-то поможет заглушить то, что внутри, но, кажется, для этого мне придётся написать не одну такую мелодию, - тень горькой улыбки скользнула на её лице. Она опустила взгляд, и казалось, что на её щеках вот-вот появятся слёзы. Меня удивило, что эта девушка способна испытывать такие тяжелые эмоции, которые я прочитал в одном только предложении.
Откуда в тебе столько боли?
Элизабет всегда казалась мне весёлой, беззаботной девочкой, но с начала учебного года она изменилась.
- Но всё равно я останусь неуслышанной. Многие, кто кажутся проницательными, на самом деле поверхностны до абсурда.
-Может, они просто не хотят слышать? Не могут себе позволить?
В несколько мгновений из счастливой, смеющейся девушки, Элизабет превратилась в хрупкий сосуд, наполненный печалью и болью, и я не знал, что послужило причиной такого резкого изменения. Или знал?
- Знаешь, я тоже был семнадцатилетним. И тоже думал, что чувства — это конец света. - Я говорил медленно, осторожно. - Но почти всегда всё оказывается... проще. Или просто не так, как мы себе рисуем. Постарайся не драматизировать.
Элизабет резко подняла на меня взгляд, полный слез. Голубой цвет её глаз сейчас не был таким, каким я привык его видеть, он был холодным словно лёд. В этих глазах читались обида, возмущение.
Элизабет стояла в немом недоумении, пытаясь подобрать нужные слова.
- О господи, - прошептала она, - я не думала, что человек с таким непревзойдённым слухом как у вас, может быть настолько глухим.
Мне казалось, ещё момент, и в ярости она швырнёт мне в лицо ноты, но этого не произошло.
Элизабет молча схватила свой рюкзак и быстро ушла, громко хлопнув дверью, оставив меня наедине со своими мыслями. Что-то во мне дрогнуло, почти незаметно, но ощутимо. Я понимал, что происходит, я прекрасно это знал, но отчаянно отрицал это, не давая всем этим мыслям проникнуть в сознание. Я знал: лёд подо мной трескается уже давно. Но я всё ещё стоял — делая вид, что ничего не происходит.
***
Ночью я никак не мог уснуть: мысли мешали, подушка казалась жёсткой, под одеялом — жарко, а в комнате душно. Наконец решив, что при таких условиях мне вряд-ли получится уснуть, я встал с кровати и побрёл на кухню ставить чайник.
Я решил выйти покурить на балкон. Пора бросать уже, правда, но эта привычка иногда спасет меня в минуты, когда я тону в мыслях. Щелчок. Искра. Первая затяжка, и никотин медленно проникает в организм. Это то, что мне было нужно.
Прохладный воздух обнял меня в первую же секунду, я сделал глубокий вдох. Ночь была холодной, осень медленно растекалась по городу, только по ночам, словно вор, проникая всё глубже в одинокие души. Прохладный порыв ветра прокрался под футболку, вызывая мурашки. Я смотрел на полусонный город, размеренно дыша, пытаясь избавиться от чего-то гнетущего. Отсюда мне было видно одиноких прохожих, скорее всего пьяных, которые медленно возвращались домой. Я видел машины, которые ехали в неизвестном мне направлении, горящие окна других квартир и маленькие размытые огоньки вдалеке. Я понял, что осень наконец добралась и до моего сознания. Этой ночью она завладела мной, прокравшись вглубь сердца, связав тело холодным лентами ветра. А я вовсе и не сопротивлялся, так как был абсолютно бессилен перед этой владелицей человеческих душ.
Докурив сигарету, я погрузился в мысли, думая обо всём, и ни о чем одновременно. Вдруг в памяти всплыл образ Элизабет, стоящей в нескольких шагах от меня, пытающейся сообщить мне что-то важное. Почему-то из всех женщин, которых я знаю, в этот момент я думал именно о ней. Сквозь множество уроков музыки, черно-белых клавиш фортепиано, мелодичного молчания я чувствовал, что... Я просто что-то чувствовал.
Время ненадолго потеряло для меня значение, так как мысли запутались в клубок.
Ветер с новой силой ударил в лицо, потрепав волосы. Поправив их, я сделал последний глубокий вдох этой ночи и зашёл обратно в квартиру.
По сравнению со свежим воздухом на балконе, здесь теперь было невыносимо душно. Я начал постепенно раздражаться. Иногда бывают такие моменты, когда всё идёт не так, когда каждая мелочь начинает бесить, и кажется, что весь мир против тебя. Но я просто открыл окна, и всё уладилось.
Закипел чайник. Я налил в чашку мятный чай и сел за стол. Тишина. Не знаю, сколько времени я так просидел. Часы, висящие на стене, слишком громко тикали, оглушая меня в этой тишине с каждой секундой всё больше и больше. Время, казалось, бежит на беговой дорожке - вроде и движется, но всё равно стоит на месте.
Я наконец сделал глоток теплого чая. В одну секунду мой организм заполнили спокойствие и умиротворение. Я вспомнил бабушку. В отрывках воспоминаний были минуты, когда я приходил к ней с проблемами, а она наливала мне мятный чай с липовым мёдом, и всё становилось проще, все проблемы в один миг превращались в пыль. Затем я садился за огромное чёрное фортепиано, и играл под руководством бабушки. Она учила меня музыке и жизни. Мысленно я перенёсся в то беззаботное время, когда бегал по цветочному полю и каждой клеточкой тела впитывал в себя аромат цветов, их краски и солнечный свет. В моём чистом сердце не было места грусти, в нём была лишь искренняя радость, которой, казалось, становилось с каждым днём всё больше. В те летние дни бабушка кормила меня фруктами, которые я так любил, и учила основам музыки. Помню, как я любил сидеть рядом с ней, когда она играла. Она так аккуратно касалась клавиш, пытаясь передать все чувства, что есть в мелодии, и я, как завороженный сидел сбоку от неё и не мог оторвать взгляд. В те моменты в моей детской душе происходило что-то необычное. Я был тогда уверен, что моя бабушка - самая настоящая фея, как в сказке про Золушку. Она была такой грациозной, элегантной, сдержанной, но в то же время очень доброй и ласковой. А самое главное - она была очень понимающим человеком.
Часы на стене продолжали монотонно тикать. Тик-так. Этот звук вырывал меня из раздумий. Я посмотрел на время: без пяти минут три. Мне пришлось вернуться обратно в кровать, так как Морфей снова звал в свои объятия. Укрывшись одеялом, я закрыл глаза, медленно проваливаясь в густой туман сна.
Прямо сейчас советую включить трек Paralyzed - NF, чтоб лучше проникнуться атмосферой.
Я чувствую, как что-то медленно, но неотвратимо тянет меня вниз. Тело пронзают миллионы игл. Пытаюсь вдохнуть - безуспешно. Я нахожусь в абсолютном оцепенении.
Больно.
Холодно.
Мои руки, ноги, всё тело будто налиты тяжёлым холодным свинцом. Я не могу дышать, и понимаю, что тону. Ледяная вода окутывает меня, и я каждой клеточкой тела ощущаю свою беспомощность.
Не могу пошевелиться, не могу закричать, умоляя о помощи, я - один. Чувствую себя пустой оболочкой, без чувств, без личности. Меня окружает лишь всепоглощающий мрак. Тишина оглушает. Я не слышу ничего, даже стук собственного сердца растворился в этой пучине.
Я парализован.
"Джеймс..."
Знакомый до боли голос слабым эхом долетает до моего слуха.
Я пытаюсь разглядеть чей-то силуэт где-то там, далеко от меня. Становится невыносимо ото льда, что окружает меня, и от кромешной темноты, которая проникла, кажется, даже во внутренние органы.
"Джеймс..."
"Да, я здесь."
Я хочу дотянуться к этому голосу, пытаюсь протянуть руку, но безуспешно.
"Кто ты?"
Где настоящий я?
Я мысленно кричу, ведь не могу произнести и слова - в моих лёгких вода. Она поглощает меня всё больше и больше.
Где мои чувства?
Совсем медленно до моего сознания доходит, кому принадлежит этот тихий, мелодичный голос. Мне хочется прикоснуться — к её коже, к волосам, заглянуть в ледяные глаза и утонуть в них так же, как я тону сейчас.
"Джеймс, я тут"
От резкого толчка я просыпаюсь. Сердце бешено бьётся внутри, а на губах замерло её имя. Мне понадобилось время, чтоб осознать: это всего лишь сон, я нахожусь у себя в квартире.
Ночь выдалась тяжёлой, липкой, как кошмар. В квартире всё так же холодно и пусто, а вокруг меня витало какое-то чувство недосказанности. Между кем?
Я взглянул на часы - 5:17. Отлично, мне удалось поспать всего пару часов.
Мне нужен кофе.
Попивая крепкий ароматный напиток, я отмечаю про себя, что дома слишком тихо. Я не замечал раньше этой тишины. Вернее, замечал, я ощущал её, но не так остро, как сейчас. Наверное, всё дело было в том, что я был погружён в свои мысли, в разные мелодии, которые прокручивал и создавал у себя в голове, и совершенно не обращал внимание на то, что моя жизнь стала похожей на гроб, в котором меня похоронили заживо. Наверное, люди, которых хоронят живыми чувствуют точно такое же одиночество, и их окружает такая же тишина, и они точно так же умирают.
Медленно.
Допив холодный кофе, я решил выйти на пробежку. Ранним утром людей на улице мало, воздух прохладный, как раз то, что нужно моей истерзанной ночными кошмарами душе. Мне нужно поскорее прогнать все ненужные мысли из головы, и разобраться со всем, что со мной происходит. К сожалению, я отношусь к тому числу людей, на которых осень имеет слишком сильное влияние. Покидая квартиру, я быстрыми шагами вышел в утро, которое, увы, не обещало ничего нового.
Саундтрек к главе: "Paralyzed" - NF Я с большим трепетом подбираю треки для книги, поэтому советую так же читать их перевод.