Любовь по нотам

  POV Elizabeth  

Я чувствовала себя уставшей и голодной. Настроения совсем не было, и я еле шла, внимательно разглядывая спину мистера Лайнфорта. Мне не хотелось догонять его, не хотелось идти на одном уровне с ним, тогда пришлось бы о чём-то говорить, чтоб не было неловких пауз. Пришлось бы временами смотреть ему в глаза, и не видеть там ничего. Лучше идти чуть позади, вроде бы и вместе, а вроде бы и врозь. 

Я устала. Устала во всех смыслах. Я ничего не ела уже несколько часов и совсем мало спала этой ночью, поэтому спать хотела не меньше, чем есть. Ещё я устала от этого пожирающего меня внутри холода, с которым я ничего не могу сделать, я не могу его контролировать. Почему люди просто не могут выключать свои чувства? Меня бесило то, что я чувствую слишком много.

До меня изредка доносился запах табачного дыма, который мне приходилось вдыхать вместе с прохладным вечерним воздухом. Я начала думать о родителях, о домашнем задании на завтра. Я мучительно вздохнула, вспомнив, что по алгебре и биологии задали слишком много. У меня нет сил даже на то, чтоб просто идти, что уже говорить о выполнении домашки, которую я в обязательном порядке должна подготовить. Завтра ещё и физкультура. Этот урок всегда так выматывает, вряд ли я смогу нормально выполнять что либо, учитывая то, во сколько я сегодня лягу спать.

- Я свожу тебя в одно место, накормлю тебя. Вряд ли ты сможешь добраться домой и не упасть в обморок.

Эти слова меня немного взволновали. 

- Эм, ладно, - только и смогла я выдавить из себя. 

С чего это вдруг мистер Лайнфорт решил проявить хотя бы крупицу заботы? Ветер ударил мне в лицо. Я, как и обычно, погрузилась в свой мир, думая непонятно о чём.

- Нам нужно кое-что обсудить, как я уже говорил.

Разве? Не помню, чтоб он говорил о чём-то таком. Или, я  просто забыла об этом, как это часто со мной случается.

- Хорошо, - ответила я, не в силах выдавливать из себя больше одного слова. 

Мистер Лайнфорт ничего больше не ответил, и мы продолжили шагать в тишине, каждый погружённый в собственные мысли. Я покорно следовала за его фигурой, по-прежнему находясь чуть позади. Нас разделяли всего пару шагов, но казалось, будто между нами огромная пропасть одностороннего безразличия. Мне с новой силой стало холодно. На самом деле, бывает холодно не только из-за низкой температуры.

Я не знаю сколько времени мы вот так вот шли, по отдельности друг от друга, как остановились напротив одной кофейни. Мистер Лайнфорт без слов пригласил меня внутрь. Я вошла в хорошо освещённое помещение, и до меня моментально донёсся плотный, тёплый аромат кофе и свежеиспечённых булочек с корицей.  Снимая верхнюю одежду, я попутно осматривала всё вокруг. Сама по себе кофейня была не очень большая, и еле заметно разделялась на две части. Стены были выкрашены неярким жёлтым цветом, который заметно контрастировал с полом цвета тёмного шоколада. Под потолком были развешаны гирлянды из маленьких лампочек, а стены украшали многочисленные старенькие фотографии в рамочках того же тёмного цвета, что и пол. Также на стенах красовались деревянные полки с потёртыми книгами,  которым было что рассказать читателю своим внешним видом. 

Я и мистер Лайнфорт вошли вглубь помещения, постепенно растворяясь в атмосфере кофейни. Мы сели за свободный столик. Мой учитель положил руки на стол, сцепив их в замок, и посмотрел на меня. На его лице проскользнула тень улыбки.

- Я смотрю, ты устала? 

- Зачем говорить очевидное? - устало выдохнула я. 

К нам тут же подошёл молодой официант, принимая наш заказ. Я не успела и рта открыть, как мистер Лайнфорт всё решил за меня. Я прослушала большую часть того, что он заказал, так как из-за своего самочувствия почти ничего не соображала, думая лишь о том, как бы поскорее придти домой и лечь спать. Я мельком взглянула на часы, которые висели за спиной мужчины на стене. Начало восьмого. На улице уже темно, и до тех пор, пока я доберусь домой, у моих родителей уже будет куча поводов отчитать меня. Я устало прикрыла глаза.

- Может, уже расскажете, что там за важное дело? 

Мистер Лайнфорт как бы думал, как начать разговор, с какой стороны лучше подойти. Я не могла понять, то ли он наблюдает за мной, не отрывая глаз, то ли он избегал любого соприкосновения взглядами. Он такой закрытый. Я никогда толком не могу понять, о чём он думает, что чувствует, о чём переживает. Он как будто чистый белый лист, на котором ничего не написано. Ничего не написано на языке, который я не учила в школе.

- Знаешь, я думаю, тебе лучше сначала поесть, выпить кофе, чтоб слегка взбодриться. Мне нужно говорить с трезвой Элизабет, а не с зомби, которое я сейчас вижу перед собой, - улыбнулся мистер Лайнфорт.

- Простите, - усмехнулась я, потирая виски. - Сегодня не мой день. Завтра уже всё будет в норме. 

Мистер Лайнфорт смотрел на меня, и тоже, казалось, совсем не мог понять, что во мне написано.  
Да, люди - это книги. Я это давно поняла. Кто-то - толстая книга, которая говорит своим видом, какая она важная. Иногда эти книги совсем неинтересные, непонятные, и когда читаешь их, то и дело думаешь: "И зачем я вообще читаю её? Ну и что, что она такая большая и важная, и что все кричат о ней?" Есть книги-энциклопедии. С каждым днём ты узнаёшь что-то новое, и такие книги делают тебя с каждым днём лучше. Существуют книги-романы. Большие, тяжёлые, порой тоже непонятные, но такие, что увлекают тебя с первых страниц, и ты моментально погружаешься в их огромный неизведанный мир. Книжки среднего размера - которых больше всего среди нас. Такие, которые ты проглатываешь за ночь, и вскоре забываешь. Ничем не выделяющиеся, самые заурядные, с сюжетом под копирку. А теперь вспомним о маленьких книжках. Таких всего два типа: первые, обычно это какие-то тоненькие полутетради с мягкой палитуркой, которые никому не интересны, просто существуют для баланса во вселенной, и непонятно, читает ли их кто-то вообще. И вторые, как по мне, самые лучшие из всех книг. Это даже не совсем книги, так, рассказы, небольшие повести, новеллы. В их маленьком мире обычно скрыты самые большие мысли, самые важные вещи. Они словно вспышка, такие же яркие, и такие же короткие. Они не могут согреть, как романы, не могут полностью погрузить тебя в себя на несколько недель. Такие книжки, в несколько печатных страниц, забирают тебя с собой на мгновение насовсем. И после прочтения ты думаешь: "Вау, что это было?" Такие вот люди-книги, как правило, вызывают привыкание. И ты либо по тысяче раз перечитываешь эти несколько страниц, никогда всё равно до конца не понимая всего, либо ищешь новые.
А вообще разновидностей книг много, миллиарды. С одной стороны, их можно разделить на виды за их схожестью, а с другой стороны, каждая книга - отдельный мир, отдельная история, которая непременно заслуживает внимания, и которая обязательно найдёт своего читателя. Какой бы она ни была. Ведь вкусов, как и книг, существует бесчисленное количество. 

Нам принесли заказ. У меня это был латте, и большой кусок шоколадного бисквита. Я взглянула на мистера Лайнфорта и улыбнулась. Наверное, из всех блюд и напитков мира это было именно то, что мне нужно прямо сейчас. Я сразу же принялась есть это прекрасное кондитерское творение. 

- Всего лишь чашечка эспрессо? - Удивилась я, заметив, что мистер Лайнфорт больше ничего не заказал. 

Он улыбнулся, и сделал глоток кофе. 

- Вечером я ем мало, либо вообще не ем. Привычка.

- Утром вы тоже много не едите, - заметила я. - Боюсь тогда представить, сколько вы, должно быть, съедаете в обед.

Горячий кофе и вкусный десерт отлично справились со своей задачей - я стала чувствовать себя лучше, настроение поднялось. Только сейчас я услышала, что в этом месте играет тёплая тихая музыка. Наслаждаясь теплом и уютом, я совершенно потеряла счёт времени. То ли я находилась здесь 10 минут, то ли час. Я наблюдала за мистером Лайнфортом, который погрузился в чтение на своём телефоне. Видимо, он забыл, что находится не один. Но мне это совершенно не мешало, а наоборот играло на руку - редко выпадает возможность вот так вот близко и безнаказанно рассматривать этого человека.

- Так вот, я предлагаю тебе взять участие в музыкальном фестивале в Лидсе, - вдруг сказал мистер Лайнфорт, как будто продолжая свою речь. 

Я слегка поперхнулась от удивления. Эта фраза меня будто в ледяную воду окунула. 

- Что? Вы сейчас серьёзно?

Мистер Лайнфорт отложил в сторону  телефон и посмотрел на меня.  От его взгляда сердце на секунду замерло. Почему я влюбляюсь в него каждый раз, когда он смотрит мне в глаза?

- Я же сказал тебе, что разговор серьёзный, - ровным голосом ответил мужчина. - Если быть честным, то на меня это свалили только потому, что на подготовку у нас с тобой есть всего полтора месяца. 

"...у нас с тобой..." - пронеслось у меня в голове.

- Нет, правда. Это же мероприятие такого уровня, я никогда в жизни не смогу...

- Сможешь, - перебил меня мистер Лайнфорт. 

Я замолчала, поджав губы. Не нравилась мне эта затея. Перспектива опозориться перед важными лицами в музыкальном творчестве меня никак не привлекала.

- Может, лет через десять, и то не факт, я бы согласилась. А сейчас нет, вы что, об этом и речи быть не может.

- Послушай, не делай поспешных выводов. Если бы я хоть сколько сомневался в твоих способностях, я бы не предлагал тебе этого, - успокаивающее звучал бархатный голос мистера Лайнфорта. - Конечно, это твой выбор -  участвовать, или нет, но всё же не торопись. Обдумай всё, посоветуйся с родителями. Я буду ждать ответ в понедельник. 

- Даже если бы я и согласилась, мои родители абсолютно точно будут против. Они и так скептически относятся к моим занятиям фортепиано. Что уже говорить о том, чтоб уехать в другой город, пропустить неделю в школе и не находиться под их опекой. 

Мистер Лайнфорт какое-то время молчал, обдумывая мои слова.

- Я возьму это на себя, - на его лице мелькнула  улыбка. 

Я устало прикрыла глаза. 

- Ладно, хорошо. Я поговорю с родителями и обдумаю это ещё раз сама. Но правда, я очень не уверенна в успехе, - говорила я, опустив взгляд на свои руки, лежащие на столе.

Мистер Лайнфорт накрыл мои ладони своей тёплой рукой. В одно мгновение я почувствовала, как по телу будто пустили ток. Всё внутри меня вдруг подпрыгнуло, и сердце тут же ускорило свой темп. Я заглянула в его чёрные глаза: в его взгляде было столько нежности, столько тепла. 

- Не переживай, Бет. Я знаю, что у тебя всё получится. Даже если ты сама в себя не веришь, то знай, что в тебя верю я.

***

Мы медленно шли, наслаждаясь прохладным вечером, окутанные дыханием осени. Мимо нас, будто в тумане, проплывали огоньки, люди, машины, здания, а мы тихо беседовали, наслаждаясь обществом друг друга. Ну, или по крайней мере, я наслаждалась обществом мистера Лайнфорта.

Он шёл слева от меня, засунув руки в карманы плаща, и как обычно, внимательно слушал меня. Он всегда выслушивал меня до конца, давая возможность высказать всё до последней капли, а потом какое-то время обдумывал мною сказанные слова. Он как будто раскладывал всё по полочкам у себя в голове, проводил исследования, и это занимало у него какое-то время. Наверное, он подбирал максимально подходящие слова, всё взвешивал, и решал, что лучше сказать. Сперва выслушав, он молча думал, и только потом отвечал мне.

Это одна из многих причин, почему я влюбилась в него.

- На самом деле, мистер Лайнфорт, я бы хотела с вами больше говорить на какие-то посторонние темы, не касающиеся наших с вами занятий, - сказала я посреди разговора.

Мужчина повернул голову в мою сторону, пристально взглянув на меня. Затем он отвёл взгляд в пол. Какое-то время он молча шёл, смотря себе под ноги. Я ждала.

- Идея, в принципе, неплохая. Ты довольно интересный собеседник, для твоих-то лет. Вот только помимо школы, мы с тобой больше нигде не встречаемся, а если начнём видеться во внеурочное время, то это вызовет лишние вопросы у окружающих.

- У кого же? - раздражённо ответила я. Неужели ты именно это хотел ответить, Джеймс?

Порыв ветра растрепал мои волосы. Мистер Лайнфорт напряжённо молчал.

- Какие вопросы? Кому вообще до нас есть дело? - пыталась я спокойно говорить. - Мне просто нравится проводить с вами время. Мне нравится то, как вы мыслите, что говорите. Ни с кем из моих ровесников я не смогу пообщаться так, как с вами.

- Бэт, - выдохнул мистер Лайнфорт.

- Да, может, это и звучит странно. Но я не прошу многого, верно? - я понимала, что прошу его проводить со мной время вне школы, считай, просила ходить со мной на свидания. Но что мне делать?

- Как ты себе это представляешь, Элизабет? - мужчина остановился посреди улицы. Я последовала его примеру. - Ты думаешь, мы будем мило сидеть на лавочке в парке, обсуждая тщетность бытия? Или что? - Его голос звучал как далёкие раскаты грома.

Я смотрела в его глаза, пытаясь найти спасение от этих слов. Он спокойно, и, казалось, строго смотрел в мои глаза, в то время как внутри меня происходило что-то непонятное. Интересно, как мы выглядим со стороны? Как парочка, которая ссорится? Когда мы с ним были в кафе, мы точно выглядели как пара в отношениях. И всё было нормально, ни у кого не было никаких вопросов, и никто косо на нас не смотрел. Я не знала, что ответить. На данный момент он оказался намного сильнее меня, и я беспомощно смотрела в тёмные глаза мистера Лайнфорта, не зная что делать.

- Зря я начала этот разговор, - не смотря на приложенные усилия, мой голос дрогнул. Я почувствовала сквозняк внутри. В горле застрял комок невыплаканных слёз. На что вообще можно было надеяться? Я развернулась и продолжила идти, оставив мистера Лайнфорта позади. Почему-то на глаза навернулись слёзы. Ненавижу чёртов подростковый возраст с его всплесками эмоций.

- Бэт, - парой шагов догнал меня мистер Лайнфорт, коснувшись моего плеча. Он посмотрел на меня, и увидел в моих глазах застывшие слёзы. Его лицо вмиг переменилось, на нём застыло беспокойство.

Я одним движением стёрла горячие капли с щеки, не отводя от мистера Лайнфорта взгляд. Внутри меня всё стонало. Казалось, что где-то там, точно так же, как и снаружи, дует холодный осенний ветер, а мрак всё сгущается. Мимо нас проходили люди, не обращая никакого внимания, машины всё так же проезжали вдоль серых тротуаров, а небо было всё такое же тёмное, затянутое вечерними тучами. И только между нами время застыло. Я ждала, пока мистер Лайнфорт что-то скажет, глядя ему в глаза, а он в свою очередь не знал, что говорить.

- Мы можем так стоять до бесконечности, - опустошённо сказала я. Мне пришлось собрать в себе остатки воли, чтоб захлопнуть дверь, не давая ничему выбраться изнутри, и добраться чему либо снаружи.

Сдвинув брови к переносице, мистер Лайнфорт сделал шаг ко мне. Я уткнула взгляд в пол. Если я сейчас посмотрю на него, то точно не смогу больше сдерживать слёз. Почему нас замечают только тогда, когда мы от них закрываемся? Почему к нам делают шаг вперёд лишь тогда, когда мы делаем шаг назад?

- Бэт, посмотри на меня, - тихо и мягко сказал мой учитель. Я проигнорировала его просьбу, поджав губы.

Нас разделял всего один шаг. 

POV James

Всего один шаг, который я не могу сделать, не могу переступить эту черту. Я вижу, как своим бездействием всё сильнее раню молодое, чувствительное сердце Элизабет. Я вижу, как она страдает и от этого мне становится ещё больнее.

Бет, как хотел бы я сделать этот шаг! Как бы я хотел, чтоб вернулась ты прежняя - счастливая, радостная, не раненая ядовитой стрелой Купидона. Как же он ошибся, чёрт возьми!

Почему мы влюбляемся в тех, кто нас убивает?

Я беспомощно смотрел на Элизабет, которая стояла напротив меня, опустив взгляд в пол. Я знаю, она ждёт, пока я что-нибудь сделаю, но я не могу ничего сделать. Прости меня, Бет.

- Может, я был резок, прости. Думаю, тебе стоит поторопиться домой. А насчёт проведения вместе времени - не беспокойся, у нас с тобой впереди подготовка к Лидсу, так что, успеем обсудить все возможные темы для разговоров.

Элизабет ничего не ответила,  лишь шмыгнула носом. Она пошла вперёд, засунув руки в карманы пальто, не обращая внимания на то, иду я за ней или нет.
Она быстрым шагом уходила от меня, и её маленькая фигура постепенно растворялась в толпе. Я медленно следовал за ней, не выпуская Элизабет из вида и не смел догонять её.

Я прислушивался к тому, что было у меня внутри. Я всегда думал, что ничего не чувствую, что кроме остывшего камешка вместо сердца, у меня больше ничего нет. Но я ошибался. Я просто привык к этому глухому ощущению внутри себя, и всё это время с ним уживался, не в силах ничего поделать. Но всё таки, оно было. Моё сердце тихо хрипело, пытаясь сообщить мне что-то ужасно важное, а я в ответ заглушал это часами, проведёнными за фортепиано, и ничего не слышал из-за сотен волнующих мелодий, написанных на бумаге. Я выпивал чашку крепкого кофе, и просто не обращал внимания.

Сколько  себя помню, я никогда ни к кому не привязывался. Я имею ввиду противоположный пол. Почему-то я никогда не чувствовал того, о чём пишется в книгах и поётся в тысячах песен. Практически все песни, даже самые бессмысленные, поются о любви. И я всегда думал, может, писатели просто-напросто сильно преувеличивают то, что называется любовью? Что если это чувство - чёрно-белая фотография, а все эти писатели и музыканты изображают всё ярким, цветным? А мы всю жизнь ждём, когда наши чувства наконец приобретут цвет, но этого не происходит. Вы когда нибудь влюблялись так, как пишут об этом в романах? Если да, то расскажите мне об этом.

А может, это просто со мной что-то не так? Может, всё дело во мне, и это я был не в состоянии чувствовать что-то более сильное и возвышенное, чем обычное желание удовлетворить физиологические потребности? Всю жизнь во мне была какая-то пустота. Нет, не такая пустота, в которой всё отдаётся эхом, а такая, как в старой, затхлой кладовке. Глухо и пусто. Я надеялся, что это со временем пройдёт, что я просто ещё не встретил своего человека, но я не чувствовал ничего. Сердце билось ровно и спокойно. Я надевал маску, что требовал от меня социум, был приветливым, улыбчивым, вежливым, и со стороны казалось, наверное, что я счастлив. Но стоило зайти в пустую квартиру, закрыть дверь на ключ, как я возвращался в свой мир. Мрачный. Холодный.

И тут со мной случилась она. Постепенно, день за днём, месяц за месяцем, она добавляла в меня краски. По капле, по одному занятию. Я сам не замечал того, как девушка медленно, но верно изменяла мой мир, и соответственно, моё отношение к ней. Мои чувства.

Я продолжал большими шагами идти по тротуару, не выпуская из вида одинокую фигуру. Ветер начинал подниматься всё сильнее, и с новыми силами тормошил мои волосы.

Я не знаю, когда я понял, что неравнодушен к Элизабет, осознание пришло постепенно. Это не было похоже на какой-то всплеск чувств, бурю эмоций. Была весна. Это была весна этого года. Она приходила медленно, день за днём. Тёплые лучи солнца медленно разливались вокруг, прокрадывались повсюду, проникая даже в самые ледяные сердца. Весна добралась и до моего.

Однажды Элизабет не пришла на занятие. Она их практически никогда не пропускала, а если это и случалось, то она всегда мне звонила и предупреждала. А в тот день её не было. Ни в списке входящих, ни в классе музыки. Был бы это другой ученик, я не стал бы волноваться, позвонил бы родителям, спросил бы, уточнил, или просто не обратил особого внимания. Но Элизабет была не другой ученик. Я ждал её, десять минут, полчаса, час. Сидел и ждал, и даже не притронулся к клавишам пианино. Я не позвонил, не ушёл, а молча сидел в пустом и таком чужом классе. Тогда у меня было очень много времени подумать, тогда во мне что-то окончательно изменилось, тогда я понял, что она для меня значит. На какое-то мгновение мне показалось, что Элизабет не придёт больше никогда, что я её больше не увижу ни здесь, ни на улицах, ни во снах. Я просто тогда подумал: "А что, если она пропала навсегда?Что, если её нет, и никогда не было?" Она слишком идеальна, чтоб быть настоящей.

Она всё таки пришла. Прошла неделя, ещё более пустая, чем предыдущая. Бет ворвалась в класс вместе с дыханием весны, и вместе с солнечным светом осветила собой всю комнату и наполнила меня теплом. Она была немного взволнована, её длинные волосы были неаккуратно заплетены, и так сильно контрастировали с её бледным прекрасным лицом. Как только я её увидел, страх, что я потеряю её навсегда с новой силой разлился по телу. Она стояла в дверях, такая растерянная, а я сидел за пианино ещё более растерянный, перед этим тщетно пытаясь выдавить что-то похожее на музыку.

- Элизабет...- только и смог прошептать тогда я. В то же мгновение я встал, и за несколько больших шагов добрался к её фигуре. Я боялся, что она сейчас исчезнет, рассеется словно мираж. Но нет, она была тут, прямо передо мной, и неуверенно смотрела мне в глаза. И тогда я сделал ужасную ошибку. Ни о чём не думая, я сделал ещё один шаг, сократив дистанцию между нами до считанных миллиметров, и, притянув Элизабет поближе, совершенно безрассудно её поцеловал.

Иногда мне кажется, что этого не было. Может, это придумало моё сознание? Нет, судя по тому, как начала меняться Элизабет, её отношение ко мне, это действительно произошло. Мой необдуманный поступок больно ранил девушку, и поэтому я решил, что будет лучше, если мы забудем о произошедшем. За время летних каникул я вычёркивал случившееся из памяти, пытался загнать все мысли и воспоминания об Элизабет в рамки допустимого. И у меня получилось. Получилось сделать так, что я вновь смотрел на неё как на обычную девушку-подростка, как на свою ученицу, и чётко соблюдал субординацию.

И к чему это привело?

Это последний год обучения. Ещё несколько месяцев, и я потеряю её навсегда. И если мы продолжим придерживаться правил, то, быть может, расставаться будет не так больно.

Кого я обманываю?

В любом случае мы больше нигде не будем пересекаться, и со временем она меня забудет. Элизабет закончит школу, поступит в колледж, и скорее всего, уедет в другой город. Нас больше ничего не будет связывать, и со временем любая связь между нами пропадёт. Это в теории.

А сейчас мы боремся со своими чувствами, и с осенью, которая обостряет чувство одиночества.

Нам обоим больно, без особых на то причин. Или же наоборот - слишком много причин для боли. Мы не говорили этих слов вслух, но они больно ранят нас, словно лезвия, глубоко вонзаясь в душу. И мы не можем ничего с этим сделать.

***

POV Elizabeth

- Мам, пап, я дома, - крикнула я, закрыв за собой дверь. Когда я раздевалась, ко мне вышла мама в халате.

- А не поздновато ли ты пришла? - недовольно спросила она.

- Прости, мам, - как можно более виновато сказала я, мне не хотелось рассказывать обо всём в подробностях.

- Ладно, переодевайся, мой руки, и иди есть, ты, наверное, проголодалась и замёрзла.

- Хорошо, спасибо, я сейчас приду.

Я быстрым шагом направилась к себе в комнату, стараясь не быть замеченной отцом. К счастью, он не стал заострять внимания на моём относительно позднем возвращении домой.

Я закрыла за собой дверь, и глубоко вздохнула. Оставив вещи у входа, я завалилась на кровать, простонав что-то нечленораздельное. Как же я устала. Меньше всего на свете мне хотелось выходить из своей комнаты, садиться за один стол с родителями и рассказывать им о том, как прошёл день. Я боюсь затрагивать тему фестиваля. Если мама ещё нейтрально относится к моим занятиям музыкой, то отец придерживается более категоричного мнения.

Родители не думали, что это будет что-то серьёзное. Они считали, что это мимолётное увлечение, и интерес к музыке постепенно угаснет. Может, так и случилось бы, если бы я училась по стандарту, в основном модуле школы искусств, вместе с кучей нудных теоретических занятий и прочего.Может, я и забросила бы занятия музыкой, если бы не мистер Лайнфорт.

Я поднялась и сняла с себя кофту. Потом, совершенно обессиленная, легла обратно, уставившись в потолок.

Нет, дело даже не в том, что я в него влюблена. Когда я переступила порог класса музыки, мне было тринадцать - переломный возраст, когда только-только начинаешь взрослеть. Это время, когда твоя личность потихоньку начинает по-настоящему формироваться, и когда любое вмешательство становится очень значительным, ибо в этом возрасте люди особо ранимы и восприимчивы к внешнему влиянию. Я была слегка замкнутой, скромной, и что самое главное - совершенно неуверенной в себе. Я не знала какой выбрать путь, и будет ли мой выбор верным. Тогда Джеймс стал моей надёжной опорой, даже более значимой, чем мои родители, и какие либо друзья. Он поддерживал меня, он заставил меня поверить в собственные возможности, с ним я обрела кое-какую уверенность в себе, новые силы. Этот человек очень сильно повлиял на то, кем я являюсь сейчас, и продолжает дальше влиять на меня. Ещё одна из причин, почему я влюбилась в него - он всегда был рядом, когда был нужен.

Я вновь приподнялась с кровати, собрав в себе новые силы, чтоб снять юбку. Это мне с трудом удалось. Я подняла рюкзак с пола, и достала оттуда смартфон. Конечно же, какая-то часть меня понимала, что это очень глупое решение - брать в руки телефон, потому что это обычно заканчивается тем, что "пять минуточек" растягиваются на сорок минут бесполезного лазанья в интернете. Но голос разума был не в силах меня остановить, так как мне очень хотелось морально отдохнуть, а социальные сети были очень хорошим помощником. Как и предполагалось, на экране телефона я не увидела ничего стоящего, разве что несколько весёлых постов от Моники, парочку спамов и кучу бесполезной информации. Я продолжала бессмысленно листать ленту новостей, как вдруг в дверь постучали, и затем я услышала голос мамы:

- Бет, ты там скоро?

- Да... - промычала я. Очень часто меня доставала чрезмерная опека родителей, и она касалась абсолютно всех вещей. Я даже не могла вот так вот спокойно поваляться в кровати, им всегда нужно было подойти, и что-то спросить/сказать.

Кое как я натянула на себя домашнюю одежду и вышла из комнаты. Когда я пришла на кухню, то за столом уже сидел отец, что-то читающий в телефоне, а мама наливала в чашки чай.

- Привет, пап, - сказала я, и он посмотрел на меня, оторвавшись от чтения. 

Ни один мускул на его лице не дрогнул, и ни один миллиметр его лица не изменился при взгляде на меня. Казалось, что я для него совершенно чужой незнакомый человек. Я не помню, когда он в последний раз искренне улыбался или смеялся, он всегда был серьёзен, я бы даже сказала, угрюм. На его лице всегда было одно и то же выражение, казалось, что маска, которую он надел на себя когда-то, приросла к нему, и теперь не хочет отклеиваться. Взгляд его прозрачно-голубых глаз на секунду устремился на меня.

- Привет, - безразлично ответил он и сделал глоток из своей чашки.

Следующие пятнадцать минут ничем не отличались от предыдущих - мы "всей семьёй" поужинали, иногда обмениваясь стандартными фразами, присущим семейному ужину. Так проходил каждый вечер - скучно. Не знаю почему, у меня не было каких-то очень тёплых отношений с родителями, мы не были по-семейному близки, наша семья не была такой, как рисуют на новогодних открытках. Но я к этому уже давно привыкла, хоть и временами из-за этого мне было одиноко и грустно. Порой мне не хватало особого семейного уюта, тепла и любви.

- Могу предположить, что уроки на завтра не сделаны? - холодно спросил отец, когда я встала из-за стола. Я даже не удивилась, что он это сделал с таким тоном.

- Да, но я всё сделаю, у меня ещё есть время.

Он прокашлялся. Мама, как и обычно, мало что говорила, она придерживалась какого-то своенравного нейтралитета. Быть может, иногда она и хотела бы сказать что-то в мою защиту, или же сказать мне что-либо в более мягкой форме, чем отец, но часто её что-то останавливало.

- Если ты будешь так поздно приходить домой из-за своего бессмысленного хобби, при этом твоя успеваемость будет ухудшаться, я буду вынужден прекратить эти твои занятия, - равнодушно сказал отец.

- Милый, ты, кажется, напрасно беспокоишься, - аккуратно сказала мама, в то время, как во мне закипала злость. Дыхание становилось глубже. Я знала, что к этому всё идёт.

- Нет, Хелен, я беспокоюсь о будущем нашей дочери, и это вовсе не напрасно, - заводился отец. Его лицо становилось ещё более серьёзным.

- Папа, ты же прекрасно знаешь, что я всегда выполняю домашнюю работу, и что успеваемость в школе у меня отличная, - чуть ли не процедила я сквозь зубы. - К чему тогда разводить скандал на пустом месте?

Я вздрогнула от внезапного удара по столу. Отец резко встал.

- Не переговаривайся со своим отцом! Я твой родитель, и ты обязана выполнять то, что мы с твоей матерью посчитаем нужным.

Этот человек, каким бы холодным и консервативным ни был, всегда заводился с полуоборота. Кажется, я знаю, от кого мне достался такой характер.

- Вы и правда думаете, что такими разговорами добьётесь чего-то лучшего? - начала я повышать голос в ответ. - Я ваш ребёнок, а не собственность, и я имею полное право поступать так, как сама считаю нужным, мне уже не пять лет.

Искорки гнева прыгали в глазах мужчины, который назывался моим отцом. Он не привык, чтоб с ним кто-то переговаривался и не подчинялся его указаниям. Он был упрямым, чёрствым, вспыльчивым, но в то же время, как ни парадоксально, сдержанным и спокойным.

Несмотря на то, что внутри отца буквально извергался вулкан, я продолжала:

- И раз ты постоянно повторяешь то, что ты мой отец, то не забывай о такой вещи, как генетика. Я такая же непреклонная, как и ты, и характер у меня, по большей части, такой же, как у тебя, так что пытаться изменить во мне что-то - всё равно что резать железо ножом.

Мама, казалось, была в шоке, от сказанного мной. Она испуганно переводила взгляд то на меня, то на своего мужа, и не знала, что сказать.

- Да, может, ты и права, Элизабет, - уже более холодно ответил отец. Видимо, он хоть на какую-то секунду увидел во мне достойного соперника. - Но не забывай, юная леди, что ты всё ещё зависишь, хотя бы в материальном плане, от своих родителей, то есть от нас. И ты никуда от этого не денешься.

- Да, я это, (к сожалению, подумала про себя я) понимаю. Надеюсь, я свободна? За это время, что мы ссорились, я могла бы выучить половину параграфа по истории.

- Ступай, - мужчина сел обратно за стол. Эта перепалка закончилась так же быстро, как и началась, оставив после себя неприятный горький осадок.

- Спасибо за ужин, мам, - мягко сказала я, уходя к себе.

Я зашла комнату, затворив дверь. Не представляю, как я скажу этому человеку о фестивале в Лидсе. Я хочу, хоть и очень боюсь, принять участие в этом фестивале. Во-первых, это подняло бы мою игру на новый уровень, во-вторых, это уникальный опыт, и такого шанса в жизни может просто не быть. Даже если я опозорюсь и полностью провалюсь на выступлении, факт о том, что я вообще выступала на этой сцене, будет потрясающим. И в-третьих, пожалуй, самое главное, я буду больше времени проводить с Джеймсом. С недавних пор слова любовь и музыка стали для меня синонимами. Синонимами к его имени.

***

С домашним заданием было покончено. Я сложила все нужные вещи в рюкзак и легла на кровать. Веки были тяжёлыми, тело требовало сна, мысли хаотично перемешались в голове. Я взглянула на часы - половина первого ночи. Ого, я сегодня ещё рано закончила.

Зачем мне это всё надо?

Перед тем, как лечь спать, я решила успокоить нервы, а для этого существовал лишь один способ. Иногда я безмерно благодарна богам за то, что у меня именно электронный синтезатор - можно вставить в него наушники и играть сколько душе угодно, не беспокоясь о том, что разбудишь кого-то в доме. Я думала, что пока мне удастся найти наушники, уже наступит рассвет. Но вот уже всё подключено, и я наконец начинаю играть первую мелодию, пришедшую на ум. Это была банальная, но очень красивая и нежная River Flows In You. Это одна из первых мелодий, благодаря которой мне захотелось научиться играть на фортепиано. Её же я и выучила одной из самых первых.

Несколько минут музыки - и я ложусь спать. Проваливаюсь в собственное сознание, и мысленно прошу о том, чтоб мне сегодня ничего не снилось. И никто не снился.