2)
«Свеча на плите за дверью», — сказал человек с иссохшей рукой, глядя мне под ноги, когда он обратился ко мне. -- Но если ты сегодня вечером пойдешь в красную комнату...
(«Эта ночь из всех ночей!» — сказала старуха.)
«Ты идешь один».
— Очень хорошо, — ответил я. — И куда мне идти?
-- Пройди немного по коридору, -- сказал он, -- пока не дойдешь до двери, а за ней винтовая лестница, а на полпути -- лестничная площадка и еще одна дверь, обтянутая сукном. по длинному коридору до конца, и красная комната будет слева от вас вверх по ступенькам».
"Правильно ли я понял?" — сказал я и повторил его указания. Он поправил меня в одном.
— И ты действительно собираешься? — сказал человек с тенью, снова глядя на меня в третий раз с этим странным, неестественным наклоном лица.
(«Эта ночь из всех ночей!» — сказала старуха.)
— Это то, за чем я пришел, — сказал я и направился к двери. Пока я это делал, старик с тенью встал и, пошатываясь, обошел стол, чтобы быть ближе к остальным и к огню. В дверях я обернулся и посмотрел на них, и увидел, что все они стояли близко друг к другу, темные на фоне огня, и смотрели на меня через плечо, с пристальным выражением на их древних лицах.
_________________________________________
— Спокойной ночи, — сказал я, открывая дверь.
— Это твой собственный выбор, — сказал человек с иссохшей рукой.
Я оставил дверь широко открытой, пока свеча не зажглась, а затем закрыл их и пошел по холодному, гулкому коридору.
Должен признаться, что странность этих трех старых пенсионеров, на попечение которых ее светлость покинула замок, и старомодная темная мебель комнаты экономки, в которой они собрались, произвели на меня сильное впечатление, несмотря на все мои усилия сохранить себя. на стадии фактов. Они казались принадлежащими другому веку, более старшему веку, веку, когда духовное было иным, чем наше, менее определенным; эпоха, когда предзнаменования и ведьмы вызывали доверие, а призраки невозможно было отрицать. Само их существование было призрачным; покрой их одежды, мода, рожденная в мертвых мозгах. Украшения и удобства комнаты вокруг них были призрачными — мысли исчезнувших людей, которые все еще преследовали, а не участвовали в сегодняшнем мире. Но с усилием я направил такие мысли направо-налево. В длинном продуваемом подземном переходе было холодно и пыльно, и моя свеча вспыхнула, заставив тени съежиться и задрожать. Эхо звенело вверх и вниз по винтовой лестнице, и тень пронеслась за мной, а одна бежала передо мной в темноту над головой. Я вышел на площадку и остановился там на мгновение, прислушиваясь к шороху, который, как мне казалось, я слышал; затем, удовлетворившись абсолютной тишиной, толкнул обитую сукном дверь и остановился в коридоре.