4)
Я решил немедленно обследовать это место и рассеять причудливые предположения о его неизвестности, прежде чем они овладеют мной. Убедившись, что дверь заперта, я стал ходить по комнате, осматривая каждый предмет мебели, заправляя подзоры кровати и широко раздвигая ее полог. Я поднял жалюзи и осмотрел крепления нескольких окон, прежде чем закрыть ставни, наклонился вперед и посмотрел на черноту широкого дымохода, постучал по темным дубовым панелям в поисках какого-нибудь потайного отверстия. В комнате было два больших зеркала, в каждом по паре бра со свечами, а на каминной полке тоже стояли свечи в фарфоровых подсвечниках. Все это я зажег одно за другим. Огонь был разложен по неожиданному соглашению со стороны старой экономки, и я зажег его, чтобы подавить всякую дрожь, а когда он хорошо разгорелся, я встал к нему спиной и снова оглядел комнату. Я пододвинул обитое ситцем кресло и стол, образовав перед собой своего рода баррикаду, и на нем лежал мой револьвер наготове. Мое тщательное обследование пошло мне на пользу, но я по-прежнему находил отдаленную темноту этого места и его совершенную тишину слишком возбуждающими для воображения. Эхо шума и потрескивания огня не утешало меня. Тень в нише в конце, в частности, обладала тем неопределимым качеством присутствия, тем странным намеком на притаившееся живое существо, которое так легко возникает в тишине и одиночестве. Наконец, чтобы успокоиться, я вошел туда со свечой и убедился, что там нет ничего осязаемого. Я поставил эту свечу на пол ниши и оставил ее в этом положении.
________________________________________
К этому времени я находился в состоянии значительного нервного напряжения, хотя, по моему разумению, адекватной причины для этого состояния не было. Мой разум, однако, был совершенно ясен. Я совершенно безоговорочно постулировал, что ничего сверхъестественного произойти не может, и, чтобы скоротать время, начал складывать вместе несколько рифм, на манер Инголдсби, из первоначальной легенды об этом месте. Несколько я говорил вслух, но эхо было не из приятных. По той же причине я через некоторое время оставил и разговор с самим собой о невозможности привидений. Мой разум вернулся к трем старым и уродливым людям внизу, и я попытался удержать его на этой теме. Мрачные красные и черные цвета комнаты беспокоили меня; даже при семи свечах в комнате было только тускло. Тот, что в нише, вспыхивал на сквозняке, и мерцание огня заставляло тени и полутени постоянно двигаться и шевелиться. В поисках лекарства я вспомнил о свечах, которые видел в коридоре, и, сделав небольшое усилие, вышел на лунный свет, неся свечу и оставив дверь открытой, и вскоре вернулся с десятью свечами. Я положил их на различные фарфоровые безделушки, которыми была скупо украшена комната, зажег их и поставил там, где тени были наиболее глубокими, некоторые на полу, некоторые в нишах окна, пока, наконец, мои семнадцать свечей не были расставлены так, что дюйм комнаты, но имел прямой свет по крайней мере одного из них. Мне пришло в голову, что когда придет призрак, я могу предупредить его, чтобы он не спотыкался о них. Теперь комната была довольно ярко освещена. Было что-то очень радостное и успокаивающее в этих маленьких струящихся огоньках, и их гашение давало мне занятие и давало полезное чувство течения времени. Однако даже при этом томительное ожидание бдения тяготило меня. Было уже за полночь, когда свеча в нише вдруг погасла, и черная тень прыгнула туда на свое место. Я не видел, как погасла свеча; Я просто повернулся и увидел, что темнота была там, как можно было бы вздрогнуть и увидеть неожиданное присутствие незнакомца. "Ей-богу!" сказал я вслух; "Этот проект сильный!" и, взяв со стола спички, я неторопливо прошел через комнату, чтобы снова зажечь угол. Моя первая спичка не зажглась, а когда мне удалось зажечь вторую, что-то, казалось, мигнуло на стене передо мной. Я невольно повернул голову и увидел, что две свечи на столике у камина погасли. Я тотчас поднялся на ноги..