Провода

Берта оставляла след, который Доран мог взять в любую погоду. Затхлый, пыльный, земляной насыпью ведущий за собой. След выжженной тропы, которая мертвым жаром опаляла грудь. Ноздри Дорана все еще подергивались от дыма, впитавшегося в кожу, а глаза, налитые кровью, слезились.

В дороге его сопровождали вороны и мелкая живность, вылезшая из нор, тянувшаяся к нему против своей воли. Смотрителя такая навязанная преданность отнюдь не радовала. Он знал, что стоит ему отвлечься, как черное месиво над головой по первой же указке ведьмы выклюет ему глаза.

Озеро появилось перед ним внезапно, как жестяная миска, выкатившаяся на дорогу. Высокие камыши, рыхлые берега, похожие на гряду уродливых горбов, отталкивающая зеркальная гладь с ажурными прожилками ряски. В этих местах он не был слишком давно, чтобы что-то помнить. Тем не менее, Доран помнил. Доран знал, что прежде здесь не было никакого озера.

Возможно, Берта была права, когда говорила, что город ему больше не принадлежит.

Он успел едва-едва и вместе с тем не успел совсем — Роуз была жива, но посажена в лодку, которую двое крепких мужчин сталкивали в озеро. Печальный плеск воды траурным звоном отдался у Дорана в ушах. Звон перешел в гудение, картинка перед глазами зарябила и поменялась.

Он пытался добраться до лодки, но острая осока резала пальцы, вода окрашивалась в бурый, а мглистые водоросли утаскивали Роуз на дно.

Из гортани Дорана, окутанной пламенем, вырвался горячий хрип. Мужчина упал на колени и часто заморгал, попытавшись отогнать от себя морок, напущенный ведьмой. Разум, отвыкший от таких фокусов, не сразу распознал колдовство, приняв за реальность навязанный образ.

Берта, стоявшая неподалеку, улыбалась, и улыбка ее была похожа на ртуть.

— Пер-р-рестань, ведьма, — продолжал хрипеть Доран.

— Но это же так весело, дорогой. Считай это моим тебе подарком, ведь ты успел вовремя! Как раз к началу представления. Я боялась, что ты все пропустишь.

— Верни ее. Отпусти и я сделаю, все, как ты захочешь. Зачем вмешивать ее? Это наше с тобой дело.

— Нет никакого дела, милый Доран. И ты в любом случае сделаешь так, как я скажу. Так всегда было, помнишь?

— Будь ты неладна, Берта! Хочешь город? Так забирай его. Залей здесь все кровью и купайся в ней, ты ведь этого добиваешься? Я даже помогу тебе. Только отпусти Роуз. Ее смерть все равно не принесет тебе радости. Уж я-то знаю, что тебе всегда мало.

— Ты так настойчиво просишь отпустить девчонку, что я просто обязана сделать все наоборот! Так ведь поступают злодеи в детских сказках, а?

Берта с азартом смотрела в сторону озера. Лодка медленно тянулась к его середине, с безнадежным скрипом разрезая маслянистые водяные бока.

Доран поднялся на ноги и шагнул к женщине, вознамерившись устранить ее единственным доступным ему способом, но не успел. Грубые руки с двух сторон обвили его цепью и без церемоний оттащили назад. Один из мужчин в маске решил, что оградить наглеца от хозяйки недостаточно, и его кулак встретился с резко очерченными скулами Смотрителя. Несколько ударов пришлись на ребра и живот.

В глазах у рослого мужчины плескалось мутное ликование, а во рту пенилась слюна, закипающая от нетерпения.

— Жалкий пес, — Доран сплюнул кровью и перекатился на бок, с болью втянув в легкие запах прелой травы.

— Довольно, Батил, — холодно приказала женщина. — Наш высокоуважаемый Смотритель должен быть в сознании, когда его девчонка распрощается с этим миром.

— Зачем тебе это? — спросил Доран, заставив себя не смотреть в сторону озера. Сердце в груди противно ныло, призывая всеми способами спасти Роуз.

— Вы двое мне очень уж мешаете. Раньше, когда каждый из вас не норовил засунуть нос в мои дела, все было просто замечательно. Но теперь... Ты в курсе, что Роуз проводила исследования? И даже добилась определенных успехов. Которые мне очень, очень не по вкусу.

— Что еще за исследования?

— Так она тебе не рассказала? — Берта едва ли не хлопнула в ладоши.

— Чем она занималась, Берта? — спокойно повторил Смотритель, ощутив, как злость с новой силой расцвела в груди.

Мужчины в масках переглянулись между собой, но продолжали молчать. Никому из них не хотелось быть случайно узнанным самим Смотрителем. Пусть даже и почти мертвым.

Женщина долго мялась, подбирая слова, а после восторженно выдала:

— Сыворотка свободы! Неплохое название, да? Роуз над ней хорошо поработала, даже испытывала на практике... Успешно, должна сказать. Жаль только, что ее единственный испытуемый не выжил.

— Благодаря тебе, конечно?

— А ты думал, я буду спокойно наблюдать за ее успехами, разрастающимися по городу, как плесень? Городу для жизни нужны люди, основа... А если бы она их всех распустила, что тогда? Постепенно Город разрушил бы самого себя. Тебя и меня заодно. Это в мои планы на ближайшую сотню лет не входило, знаешь ли.

— Ты не задумывалась о том, что уже достаточно? Что мы давно отжили свое. Что все это противоестественно и гадко...

— Вот как ты заговорил. Заня-я-ятно. Что-то я прежде не замечала в тебе склонности к сожалению. Ты ведь жалеешь себя, не так ли? Так делают все слабые люди. А ты слабый и... Даже не человек, — Берта хмыкнула.

— Я все-таки не понимаю. Почему бы тебе не отпустить Роуз? Мы бы с ней могли найти другой город, создать свой в конце концов... Что тебе мешает? Гордость? Ревность?

— Просто не хочу, чтобы вы жили. Ходили по этому миру за ручку, довольные, счастливые... Тьфу... Ты всегда принадлежал мне, Доран. И раз уж мы решили, что ты не остаешься со мной, то с ней никуда не пойдешь тоже.

Доран не успел ответить. Со стороны озера раздался протяжный девичий крик, от которого у него все похолодело внутри.

— Держись в лодке, сколько сможешь, Роуз! — закричал Доран, выдохнув вместе со словами свое отчаяние.

Он подполз к илистому берегу, зачерпнул широкой ладонью воду, попытавшись напомнить ей, кто здесь главный, но жидкость внезапно начала закипать и обожгла ему пальцы. Вода в озере превращалась в медный кипяток, и смех ее кольцами расходился по озеру.

— Не прыгай в воду!

Предупреждения Дорана бесполезным обрывком повисли в воздухе. Нога в массивном ботинке наступила на его кисть, покрытую ожогами. Послышался хруст переломленной кости, сопровождаемый вскриком и ругательствами.

— Вода тебя не примет, милый, — сымитировав сочувствие, сказала Берта. — Есть что-то ядовитое в твоей крови... Что-то такое, что не пришлось по вкусу нашему озерному другу. Так что, будь паинькой и не пытайся сварить себя заживо раньше времени.

Уперевшись здоровой ладонью в землю, Доран с трудом приподнялся, чтобы с ужасом увидеть, как озеро начало оживать.