Провода

Роуз вцепилась пальцами в нагретые доски и замерла напуганным зверьком. Она ощущала, знала, как за бортом лодки ворочалось что-то дикое, неподвластное ее пониманию. Это что-то говорило с ней на неведомом языке, звало к себе, за собой. Вода быстро закручивала лодку в танце, вертела ее вокруг своей оси, образуя бурлящий вихрь.

Голоса с берега были почти не слышны, но безумный крик Дорана Роуз различила вполне четко. Не прыгать в воду, да? Будто бы у нее был выбор.

Когда тучные и склизкие травяные отростки перелезли через борт и слепо расползлись по дну лодки, Роуз перестала дышать. Плеск горячих волн, бесновавшихся и скачущих по кругу, оставлял брызги на ее лице.Только подвижные капли не впитывались в кожу, а сливались в одно целое, скатывались вниз и подныривали под лодку. Настойчивый шепот усиливался, становился все более ясным, благодаря чему Роуз могла различить отдельные слова, в совокупности не имевшие никакого смысла. Слова, похожие на просьбы о помощи и помиловании.

Слова тех, кто умер здесь, нерешительно предположила Роуз, испугавшись собственных мыслей.

Впрочем, реальность была куда страшнее.

Не успела Роуз понять, что к чему, как лодка перевернулась вверх дном, освободившись от надоедливой попутчицы, а затем перевернулась снова и медленно отправилась обратно к берегу.

Вода внезапно оказалась повсюду — поначалу нестерпимо горячая, спустя пару мгновений она стала равнодушно холодной, какой и должна быть в середине осени. Озеро успокаивалось, разглаживало морщинки и сдувало пылинки с идеального полотна, но внутри, под зеленоватой пленкой продолжался неравный бой, распугивавший косяки рыб.

Роуз, тщетно пытавшаяся не заглатывать мутную воду, с испугом таращилась на этих самых рыб, у которых были безжизненные глаза и распахнутый в мольбе рот. Со всех сторон к Роуз начали тянуться жгуты водорослей, а наблюдали за этим десятки пар мертвых глаз — на этот раз человеческих.

Озеро полнилось мертвецами, как лес полнился деревьями, и перед тем как завопить, широко разевая рот, Роуз подумала о том, что, вероятно, эти жуткие, несчастные бедняги и таскали за собой лодку.

Как только влага мягкими, сладковатыми толчками проникла в легкие, глаза Роуз прикрылись. Из-под закрытых век она видела голубоватое свечение, сотни теней, рисовавших на черном полотне золотистые узоры. Дышать водой становилось привычно и даже легко — так думала она, позволив скользким жгутам оплетать ее тело, удерживать от рывка наверх. Позволив себе расслабиться, потому что выбраться наверх не представлялось возможным да и нужным тоже.

Податливо раскрыв рот, Роуз почувствовала, как травяная клешня проникла в ее горло и резко спустилась к желудку. Удивительно, но боли не было. Роуз даже позволила себе открыть глаза, но почти сразу поняла, что это была ошибка. Задуматься о том, каким образом она до сих пор находилась в сознании, ей в голову не пришло.

Может, потому, что на нее в упор смотрела другая голова — большая, уродливая, будто наспех слепленная из глины. На гладком и буром комке поначалу ничего не было, а затем прорезался рот, выросли глаза, место волос заняли пестрые водоросли.

От нереальности происходящего и жгута, заполнившего горло, Роуз начала задыхаться. Словно только сейчас осознала, какой кошмар творился вокруг.

Голова ничего не говорила, но явно подавала какие-то сигналы, потому что жгут внутри Роуз дергался и продвигался все глубже, жаля внутренности. И вдруг замер. На глиняном лице отразилось удивление, смешанное со злостью и страхом. Мимо проплыла одутловатая серая рыба с выпученными глазами и вспоротым брюхом. Голова выцепила каменистыми зубами рыбеху за хвост и утянула в бездонный рот.

Даже в плотной толще воды Роуз почувствовала трупный запах, ударивший в ноздри.

Видимо, что-то в привычном подводном пыточном процессе пошло не так, потому что жгут, будто обжегшись, стремительно вынырнул из желудка Роуз и исчез в темных глубинах поскуливающим щенком.

Рыбы начали всплывать вверх, заполняя всю поверхность озера тусклыми серебристыми брюхами. Водоросли сжимались, становясь мельче и невзрачнее, уменьшались до тех пор, пока илистое дно не засосало их.

Роуз, больше ничем не удерживаемая, начала всплывать, но сил двигаться не было, и она просто смотрела, как вылепленная голова трескалась и осыпалась мелкими кусками.

Поверхность воды переливалась жемчужным светом — то ли от тумана, что расстелил свой ковер над озером, то ли из-за мерцающей чешуи мертвых рыб. Запоздало разыгравшаяся боль в желудке сильными спазмами прокатилась по истощенному организму и в конце концов помогла сознанию Роуз отключиться.

Безмятежное глубинное течение озера мягко толкало тело девушки в сторону берега.