Провода

Когда лодка перевернулась, все внутри Дорана перевернулось вместе с ней. Он изо всех сил сжал пальцами голову, не обратив внимания на яркую боль в руке.

Безысходность цвела и ликовала, обнимая его бесцветными холодными крыльями.

— Надеюсь, вы успели попрощаться, потому что больше ты ее не увидишь.

Берта стояла и насмехалась над ним и всем, что ему было дорого.

Доран жестко клацнул зубами и поднял голову, невозмутимо глядя на ведьму.

— Ничего страшного. Найду себе новую.

— Да неужели? — недоверчиво сощурила глаза Берта. — И ты совсем на меня не злишься?

— А стоит? Ты мне оказала большую услугу. И это я должен быть тебе благодарен, — Доран задумчиво кивнул. — Судя по твоим словам, девчонка могла стать той еще проблемой... Что было бы, реши она применить свои зелья на мне?

Мужчина невесело усмехнулся, с трудом скривив саднящий рот.

— Что ж... Ты правильно мыслишь. Я даже не ожидала... Но это к лучшему. Рано или поздно Роуз тебя погубила бы.

Слова Берты никак не вязались с выражением ее лица. Доран видел, что к отвращению примешивалась изрядная доля страха и облегчения. Если ведьма и правда боялась Роуз, то это неспроста. Она даже его не боялась никогда. Хотя, он был старше ее на добрую сотню лет. Берта была высокомерной и честолюбивой, не чуралась тяжелой работы и грязных методов. Берта была противоположностью Дорана.

И он ни разу не видел, чтобы она боялась.

— Что же мне с тобой делать? — спросила она больше у самой себя, даже не посмотрев в сторону мужчины.

— Как ты смотришь на то, чтобы найти нам новое место для веселья?

Руки Дорана были намертво впечатаны в сырую землю, которая служила безупречным проводником энергии. Берта об этом знала или должна была знать, но сейчас ей явно было не до того.

Первым он выпил слабого на вид Брага, который почти не сопротивлялся — жизненная энергия вытекала из него шумным ручьем, силы резко покидали тело, заставляя мужчину опереться о ствол дерева и прикрыть глаза. Никто не обратил на это внимания, а Доран едва не задохнулся от прямой перекачки энергии, которую не практиковал уже очень давно. Он знал, что Берта на такое была не способна и потому придумала иной способ подключаться к жизненной системе Города. А еще он знал, что она будет бессильна перед ним в личной схватке, до которой он никогда не опускался.

Ему всегда казалось, что от нее будет совсем немного вреда. Доран не избавился от нее даже тогда, когда ведьма заживо сожгла его жену, мать Ивора. В те времена он находился под полным контролем Берты, постоянно пребывал в плену созданных ею иллюзий, и почти не переживал смерть жены. А потом, когда ведьма исчезла на время, бросив его, боль хлынула в незамутненное сознание и стремительным потоком снесла все его барьеры, сделав максимально уязвимым. Если бы он тогда не был подключен к маленькой деревушке, то вероятно умер бы.

После Доран много раз сожалел о том, что не умер тогда.

— А ты знаешь, неплохая идея! Мне порядком надоел этот город с его скучными людьми, — глаза у Берты вспыхнули азартом, как две свечи. — Я давно мечтаю замахнуться на что-то более крупное... На город, в котором будут миллионы людей, и все они будут нашими... Думаешь, мы сможем провернуть такое вместе? Хотя, конечно сможем. И нам не придется больше прятаться... Потому что никто и не подумает на нас!

Женщина выглядела взволнованной и полностью погруженной в предстоящие свершения. Кажется, она действительно не ожидала никакой угрозы со стороны.

Уголки губ Дорана победно дернулись вверх.

Со вторым охранником пришлось сложнее. У него была слишком сильная воля и развитая чуткость, не вписывавшаяся, казалось бы, в его грубый образ. Но Дорана это не остановило. Зарыв пальцы чуть глубже в землю, он с каждой секундой начал тянуть все больше и больше энергии, упиваясь этим забытым ощущением вседозволенности.

Разум Смотрителя пьянел от притока сил, а вот Батил, отошедший к самой кромке воды, вел себя так, словно на его шее затягивался ошейник.

Почувствовав жар, Батил стянул с себя маску, отшвырнул ее в сторону, глубоко задышал, а затем и вовсе начал метаться из стороны в сторону, заваливаясь и охая, совершенно не понимая, что с ним происходило. Он ведь был свято уверен в том, что его сердце здорово и послужит ему еще очень долго!

Берта, занятая мечтами и довольная неожиданной сменой настроения Дорана, плачевного состояния своих помощников не заметила. И лишь когда Батил, схватившись за сердце, с приглушенным стоном ничком упал в озеро, ведьма вернулась к реальности. Обернувшись и в замешательстве глядя на то, как безнадежно барахталась в воде гора мышц, а неподалеку на землю обессиленно сполз второй мужчина, Берта, наконец, прозрела.

Но было слишком поздно.

Доран, к тому моменту успевший подняться на ноги, с недобрым оскалом прокрутил излеченное запястье и похрустел шеей, размяв затекшие мышцы.

Ведьма испуганно шагнула назад, наткнувшись спиной на густорастущий камыш. Таким Смотрителя в последний раз она видела в первый месяц их знакомства. Стоило ли говорить, чем он привлек ее. Привязал к себе юную девчонку, практиковавшую магию. Не подозревая тогда о том, чем ему придется заплатить за свою легкомысленность.

— Не делай глупостей, Доран, — подрагивающим голосом попросила Берта, хотя и понимала бесполезность своих слов.

Глаза Дорана, обычно блекло-серые, блестели насыщенной чернотой, обещавшей исполнения всех самых темных желаний. Только, увы, не ее.

— Мы же хотели уехать вместе! Ты же сам предложил! — как маленькая девочка ныла ведьма, непонимающе смотря на мужчину. А потом до нее дошло.

— Ты врал мне! Все это время ты... Ты притворялся! Ах ты, гад!

Доран мрачно хохотнул, наслаждаясь наивностью женщины и звуковой дрожью, от которой счастливо трепыхались легкие. Он уже и не помнил, когда смеялся в последний раз.

— У нас с тобой не может быть ничего общего, Берта, — холодно заметил он. — И никогда не было никаких «мы». Мне просто нужна была компания, а ты придумала себе все остальное.

Доран подошел к ней, без интереса разглядывая молодое лицо, блестящие волосы, упругую грудь.

— Ты слишком заигралась, и я помогу тебе вернуться в реальность, — мужчина подцепил пальцами ее подбородок и усмехнулся. — В ту реальность, моя дорогая, где в твоем возрасте не носят такие безвкусные платьица.

Доран схватил ведьму за плечи и позволил ее энергии зашелестеть под кожей. Лицо Берты мгновенно изменилось — от румяного и испуганного оно перетекало в бледное, морщинистое, искаженное невыносимой болью. Кожа женщины иссыхалась, превращаясь в хрупкую пергаментную корку, глаза вываливались наружу, язык терялся в горле, а губы сползали к ушам, обнажая ряд желтоватых зубов.

— Мер-р-рзость, — прошептала Берта, согнувшись в неестественной позе.

Ее пальцы, крошась, истерлись в пыль, осевшую на земле. А затем и все тело осыпалось свежим прахом, оставив на руках мужчины пыльные следы.

— Ты права, это действительно мерзко.

Брезгливо отряхнув руки, Доран отступил назад и опустился на землю. Энергия цветными всполохами металась в его организме, требуя свершений, но ее почти полностью гасила собой боль, разраставшаяся в груди, как терновый сад. Доран безучастно смотрел на пустую лодку, причалившую к берегу.

Черные пуговицы его глаз вновь стали серыми.