Арка

Утро выдалось пасмурное. Иногда из низко нависших туч шел мелкий, как пыль, дождь. Все выглядело серым, будто не капли висели в воздухе, а полупрозрачное полотно.

Ада уже привыкла просыпаться рано, но сейчас ей пришлось заставить себя встать и одеться. Тревога, появившаяся после встречи с Генри и не покидавшая Аду после возвращения домой, с новой силой сжала сердце. Она пыталась отвлечься от мыслей, пыталась не замечать предчувствие, но все равно оглядывалась, услышав тихий шорох, и вздрагивала от звука капель, громко ударявшихся о подоконник.

Когда она вышла на улицу, по спине побежали мурашки как при встрече с Фредериком. Ада вспомнила его пустые черные глаза, и теперь ей казалось, что они смотрят на нее и видят, как ей хочется избавиться от этого взгляда, и потому продолжают вглядываться.

Но чем ближе она подходила к колледжу, тем менее скованными и неестественными становились ее движения. Привычные дорога и пейзаж успокаивали Аду. Ей вспомнился Джозеф, не заботившийся о тайнах и совершенно спокойный.

«Если он, проведя здесь уже год, привык и не боится, значит, ничего по-настоящему страшного нет. Во всем виноваты усталость и болезнь Генри. Мне стоит погрузиться в учебу и меньше фантазировать. И вся эта липкая атмосфера растворится как непроглядный туман под лучами солнца».

Туман в низинах и правда был густой и белый, как молоко, но на холмах его уже разогнал легкий ветер, несший низкие облака. Плащ Ады потяжелел от впитавшейся влаги, и идти стало сложнее. Но Аде стало лучше и от видов, и от свежести, и от подбадривавших ее рассуждений.

Даже на лекции она с интересом прислушивалась к речи Дейнера, который странно на нее глянул, когда она прошла мимо, но ничего не сказал и сделал вид, что занят перекладыванием бумаги.

С ней рядом сидели Августа и Елена, которая коротко поприветствовала и Аду, и подругу, а после полностью погрузилась в лекцию и заметки, которые вкладывала между станицами книги, по которой с дополнениями читал профессор. Августа скучала, постоянно оглядывалась на таких же скучающих студентов.

Ада сперва следила за тем, как писала Елена, а после стала слушать историю Кендхеля. Оказалось, он сыграл большую роль в создании Сообщества архитекторов. Точнее, не он, а основатель колледжа, который, пусть и тайно, но приглашал многих архитекторов для строительства Этенита. После они основали Сообщество на деньги, полученные от Хелега. Тогда, около 50 лет назад, Кендхель и прославился. С ним известность получил и колледж, из которого, как оказалось, выпустились безызвестные врачи и историки, философы и писатели, которые сделали много добра для небольших деревень и городов, в которых жили и в которых их все знали как замечательных людей.

- О них говорили: «Они могли бы стать известными по всей стране, но выбрали тихую помощь нам, простым людям. Скромность и ум — их главные достоинства». В Кендхеле многие стали поддерживать колледж. Вскоре здесь построили железнодорожную станцию и продукцию с фабрики развозят туда, где она нужнее всего. И будет вам известно, я сам родился в Кендхеле и учился в Этените, - с гордостью сказал Дейнер, впервые за лекцию подняв голову.

Студенты молчали и некоторые, дремавшие под монотонную речь, вздрогнули, когда повисла пауза. Профессор, смущенный повисшей тишиной, продолжил:

- Фабрика. Фабрика тоже необходимая составляющая жизни города. Произведенные там ткани известны своим высоким качеством, износостойкостью и популярны даже за границей. Особенно на севере.

«Дядя занимается торговлей тканями, - подумалось Аде, - но он никогда не упоминал фабрику в Кендхеле. Он бы вспомнил о ней, когда Генри говорил, что будет учится здесь. Кажется, не так уж она знаменита».

- Исторически Кендхель располагался южнее, чем теперь. Местность эта часто затоплялась, пока 150 лет назад не обрушилась пещера, изменив русло реки. В общем-то холмистая местность — сама необычная. Идешь по холму и не знаешь, пустота ли под ногами или крепкие породы, - Дейнер замолчал, будто ждал, студенты проникнутся последними словами и усмехнутся с пониманием.

- Так, - неловко сказал профессор, когда снова услышал в ответ лишь тишину, - пожалуй, это все, что я хотел вам рассказать сегодня. До встречи завтра, студенты, слушатели.

- Ада, ты же идешь на следующую лекцию? У нас философия, а у тебя?

- Что вы вообще здесь делали? - строго спросила Елена. - Эта лекция для третьего года.

- Он то же самое будет рассказывать и второму, и первом, - Августа беззаботно улыбнулась, - но лучше уж я пойду пораньше в комнату и сделаю наброски. Сегодня зловещий лес очень хорош.

- Я тоже не хотела бы возвращаться ночью.

- Но правила создали для того, чтобы сохранить порядок. Вы его нарушаете для собственной выгоды.

- Не злись, Елена, пойдем, подышим воздухом. Правила бывают глупыми, как отбой в девять вечера. Его даже ты не соблюдаешь.

Елена не стала возражать и пошла за Августой. Ада осталась в коридоре и остановилась у окна. Вдруг на галерее на той стороне что-то зашевелилось и, перегнувшись через перила, упало на угловую клумбу. Ее тут же окружили, и Ада вновь почувствовала, как сжалось сердце. Она быстро спустилась во двор и увидела, что все столпились вокруг лежавшего среди сухих стеблей человека. Никто не подходил ближе.

Ада тоже замерла. Первое, что она заметила, - это ручка ножа с розовым большим камнем, торчавшая над неподвижным телом, будто через него проросла роза и расцвела, как на плодородной земле. Лицо закрывали волосы, но Ада уже поняла, кто это. Сердце застучало быстро-быстро.

- Генри, - прошептала она, сев рядом, но не решаясь прикоснуться. - Генри?

Ее брат будто спал, безмятежно закрыв глаза. Аде вспомнилось его изможденное болезнью лицо, странно, но теперь он выглядел гораздо лучше. Ада сидела над ним несколько минут, надеясь, что он все же откроет глаза, встанет и улыбнется, скажет ей: «Сегодня на деревьях висят капли, как бусы. Красиво».

Но Генри неподвижно лежал среди сухой травы и облетевших лепестков. Ада поняла, что вот та развязка, которую она в тайне ждала, но о которой боялась думать. Вот почему было так тревожно. Теперь все чувства схлынули, обнажив скрытое: Ада предчувствовала это. С совершенно ясной головой и решительным взглядом Ада встала и направилась на галерею. В тот момент она чувствовала спокойствие. Для нее мир раскололся на две части: она и Генри против огромного мира. Все эти люди врали Генри и врали ей. Все они не были к ним добры и не желали помочь. Среди них есть убийца. Убийца, который забрал жизнь ее брата. Единственного человека, которого она любила и которому доверяла.

По коридору к галерее шли студенты, весело переговариваясь и смеясь. У одного из них на рукаве что-то краснело. Ада быстро схватила его за руку.

- Что это?

- Ч-чернила, - смущенно вырвав руку, ответил тот. - Ты чего делаешь?

- Прости, - и Ада завернула на галерею.

- Странная какая-то... А кто она? - донеслось ей в спину.

«Крови было очень мало, - холодно думала Ада. - Может, здесь есть хоть что-то?»

Прикинув, откуда упал Генри, она внимательно осмотрела перила и пол. Ничего.

«Ни крови, ни следов, ни свидетелей — или кто-нибудь уже кричал и звал поймать преступника. Или это дело рук нескольких человек. А может, все они... Нет, нельзя делать слишком поспешных выводов, или пострадает невиновный».

Ада вернулась во двор. Студенты толпились на том же месте. Кто-то из профессоров уже позвал доктора и пытался убедить всех разойтись.

- Кажется, убийство.

- Но... обычно же несчастный случай...

- Ужасно. Кто это сделал?

- Да и зачем. Он же такой милый был, безобидный...

- Ада! - все обернулись на громкий голос Елены и видели, как она подошла к Аде, и слышали, что она говорила: - Это правда твой брат? Правда он? Как же так, - она всхлипнула и обняла Аду, уткнувшись ей в плечо.

- Да, это он, - спокойно и холодно ответила Ада, удивляясь себе.

- Сказали, расследовать будут, - донеслось из толпы. - Может, даже из большого города детектив приедет.

- Хорошо, - равнодушно произнесла Ада. Она решила, что сама будет искать виновника, не дожидаясь помощи со стороны.

Елена подняла голову и, отодвинувшись от Ады, посмотрела в ее глаза, проверяя не кажется ли ей.

- Ада, что с тобой?

- Все хорошо, как видишь.

- Хорошо? Но ведь...

- Сейчас мне нужно рассуждать, а не плакать. Я найду того, кто сделал это с моим братом.

Елена растерянно отступила. На ее лице — в морщинках на лбу и изогнутых губах — читалось недоверие. Она, склонив голову, как птица, смотрела на Аду. К ним подошел Джозеф. Он казался немного обеспокоенным, но не удивленным.

- Занятий сегодня не будет. Велели не расходится. Ждем врача и полицию, - сказал он. Ему хотелось что-то добавить, но он промолчал, отошел и увел под руку Елену.

«Я не видела Джозефа в тот момент. Да и Елену с Августой тоже. Интересно, это кто-то из них?» - Ада прислонилась к колоне и рассматривала снующих туда-сюда студентов и профессоров. У них не было никакой цели, они двигались просто потому, что что-то случилось, и потому, что не могли быть по-прежнему спокойными и говорить об обычных вещах. Чем дольше Ада стояла там, тем яснее становилось то, что она презирает всех их за то, что создали шумиху из-за того, что другой человек потерял жизнь. Презирала за то, что они не хотели расходится и рассуждали об этом. За то, что они рассматривали его и интересовались им, мертвым, а живой Генри был им совершенно неинтересен. «Почему мертвец живым интереснее таких же живых? - и Аде самой стало противно от таких мыслей, - Гадость».

Свидетелей опросили быстро. Почти все описывали одно и тоже. Аду расспрашивали гораздо дольше, в основном об их отношениях дома и с кем Генри был более близок. Она отвечала подробно не только чтобы помочь этим людям, которым, по сути, тоже безразличен Генри, а чтобы самой разложить догадки и предположения по полочкам.

По пути домой она перебрала столько мыслей, что голова, казалось, стала очень тяжелой, так что поднять ее и оторвать взгляд от дороги под ногами Ада не могла. Так она дошла в светлых сумерках до Кендхеля.

Ада знала, что Генри забрали в больницу, чтобы выяснить причину смерти, поэтому пошла туда, чтобы спросить, узнали они что-нибудь или нет. Врач недовольно сказал, что сегодня уже поздно и велел прийти на следующий день.

Ада вернулась домой и, поужинав тем, что оставила для нее на столе Марта, приходившая убирать, упала на не расстеленную постель. Глядя в вечернее небо, она лежала, пока не наступила ночь. Снова пошел дождь.

«Кто мог такое сделать? И почему? Они поссорились с Генри? Он сделал что-то плохое? Я мало знаю, слишком мало. А вот Карло может знать обо всем. Вот только наверняка он соврет. Я не знаю, что у него на уме, как и не знала, о чем думает Генри. Придется постараться, чтобы все понять».

Ада встала и записала имена всех, кого знала и кто был близок с Генри. Их оказалось очень мало. Тогда Аде пришло в голову, что виновник мог и не знать ни ее, ни брата.

«Нужно выяснить сперва, из-за чего умер Генри и как. Значит сейчас рано рассуждать», - Ада бросила ручку, та покатилась и упала со стола.

Ада не могла спать. Мысли и образы переплетались, навязчиво возникали предположения и будто тихий голос убеждал ее сначала в том, что виноват странный студент, который в порыве неконтролируемой ярости сорвался на Генри; после в том, что виноват Фредерик, чьи глаза больше не пугали Аду — теперь этот страшный человек стал для нее совершенно обычным, но создавшим образ, которому бы поклонялись подобные Карло наивные молодые люди. То Аде представлялось, как Генри сам вонзает нож в чью-то грудь, то казалось, что Августа, свернув голову голубя, со скорбным лицом идет по галерее и с наигранной печалью толкает Генри.

Аде стало противно от этого. Она открыла окно, впустив холодный осенний воздух, и тут увидела часы, стоявшие за дверью.

На днях их собрался выбросить один из жильцов, но Ада выкупила их, и они с Мартой принесли часы в комнату. Марта, обойдя их, восхищенными глазами смотрела на толстые деревянные прямые стенки, формой часы походили на башню. На дверце не было стеклянной вставки, разбилась, наверное, но и без нее часы выглядели хорошо. Вокруг верхней части с циферблатом была обернута газета. Марте хотелось ее снять и она вопросительно глянула на Аду. Та кивнула, и Марта тут же аккуратно разрезала бумагу, сняла ее и восхищенно ахнула. Ада, глядя на нее, тоже улыбнулась. Сквозь выпуклое пыльное стекло виднелся белый циферблат и изящные черные стрелки. Верхнюю часть часов украшали деревянные листья.

- Где можно купить стекло?

- Можно пойти в лавку, где продают старые вещи, и купить такое же.

В тот же вечер они сходили за маслом для механизма, стеклом, подходящим по размеру и гирей, потому что в часах была всего одна. В лавке Ада заметила много старинных вещей: стулья, пистолеты, комоды, украшения, светильники. Зайдя внутрь, они застали хмурого хозяина за уборкой. Уныло глядя на них и поздоровавшись сквозь зубы, он подошел, но вежливо улыбнулся и охотно продал то, что они просили. По тому, с какой благодарностью хозяин проводил их взглядом, Ада поняла, что заходили к нему часто, но ничего не брали, а приносили вещи на выкуп.

Марта донесла покупки, не позволив Аде взять их. Всю дорогу она говорила о том, что видела и о чем думала.

- Вы сами будете чинить? Я могу спросить, кто может помочь.

- Нет, я сама.

- Вы многое умеете, - восхищенно произнесла Марта.

Ада удивлялась, как легко она шла и говорила на ходу, не переводя дыхание. Даже после того, как почти бегом поднялась в комнату, она не запыхалась и не растеряла энергию.

Теперь, вспоминая это, Ада немного успокоилась и приободрилась. Она зажгла лампы и, расстелив на полу покрывало, села перед часами и открыла дверцу.

***

Ада отвлеклась только тогда, когда стало светать. Под тихий ход часов Ада собралась и пошла в больницу.

Туман все еще висел над городом. Ада неторопливо шла по мокрому тротуару к небольшой пристройке, в которой располагался медицинский пункт, обслуживавший полицию. По красной черепице уже скакали две галки.

На стук в дверь откликнулся недовольный голос, и вскоре перед Адой появился помощник доктора. Он проводил ее в кабинет, где такой же недовольный немолодой мужчина писал что-то и не поднял голову, когда Ада вошла.

- Итак, - сказал он наконец, - что вы хотите?

Под строгим взглядом Ада не растерялась. Наоборот, она была увереннее, чем когда-либо.

- Я сестра Генри Грендела, которого вы осматривали в колледже вчера...

- Я помню, - раздраженно перебил он и повторил: - Что вы хотите?

- Что с ним произошло? Поймите, от этого зависит моя безопасность. Пока неизвестно, кто виновник, я бы хотела хотя бы знать, как я могу себя защитить, - Ада непроизвольно всхлипнула. Голос надломился, а глаза наполнились слезами. - Там творится что-то ужасное, я чувствую.

Она проникновенно смотрела в глаза доктора, пытаясь показать, как ей тяжело и страшно. Но тот оставался спокойным, всем видом демострируя, что ему все равно.

- Боитесь? Так поезжайте домой, переживать горе с семьей проще, чем в одиночку. Я не буду разглашать важные для расследования сведения.

- Не разглашайте, - Ада даже кивнула, чтобы убедить его в том, что она понимает его и что не просит нарушать правила. - Не разглашайте, поделитесь мыслями, дайте совет. Убийца левша или правша? Высокий или низкий? П-простите, я хочу знать, от кого мне следует держаться подальше.

- Я ничего не могу об этом сказать.

- Даже за деньги? - Ада положила перед ним конверт. - Здесь чек. И я, конечно, никому ничего не скажу.

- Выйдете из кабинета! - вдруг закричал доктор, вставая. - Как вы можете!

- Ради моего брата я на все пойду, - неожиданно искренне выпалила она.

Ада вылетела за дверь и собиралась выйти на улицу, когда помощник вручил ей визитку. Ада со злости смяла ее, но на улице развернула и прочитала на оборотной стороне: «В 2 часа дня у Обители Тишины».

Уже успокоившись, Ада вернулась и даже смогла поспать. Около полудня ее разбудила Марта.

- Они идут, - воскликнула она, как только вошла и услышала ход часов, но тут же притихла. - Жаль, что Генри...

- Можете не говорить. Давайте лучше сходим в Обитель Тишины, если вы не против прогуляться.

- Хорошо, - Марта с облегчением выдохнула. - Чем раньше выйдем, тем раньше придем, верно?

Ада не возражала. На улице стало немного теплее, туман уже рассеялся, дождь не шел. Все затихло, даже прохожих почти не было видно. Марта уверенно шагала вниз по узкому переулку, Ада еле успевала за ней. Вскоре показалась станция и уходящий поезд. За железной дорогой виднелась высокая стена. Пока ждали, когда откроют переход, Марта сказала тихо:

- Это фабрика. Мы почти пришли.

Ада раньше бывала в Обителях Тишины, но никогда не испытывала трепетного чувства, с которым говорила Марта. Для Ады эти места ничем не отличались от обычного пустыря. Какая разница, что под землей? Все люди, которые там захоронены — просто оболочки. Как всегда говорили, когда обсуждали смерть, человек перестает быть человеком после того, как оказывается под землей. Аде было по-настоящему все равно, но теперь, идя туда, где, скорее всего, через считанные дни окажется ее брат, она задумалась о том, что ничего не знает. Да и не хотела знать, не хотела, чтобы он умирал, и не хотела провести жизнь без него. Но неизбежность настигла и его, и ее, и всех остальных.

Пройдя по переходу и мимо фабрики, они взошли на высокий холм и спустились в тихое место, в котором, казалось, даже воздух стал тяжелее. Между холмами был небольшой участок ровной земли. Туда вели две дороги: по одной шли Марта и Ада, вторая была совсем рядом и заканчивалась внизу под деревянной аркой, за которой дороги сливались в одну, снова разбивавшуюся на несколько, ведущих между рядами каменных надгробий.

- Почему мы идем здесь?

- Традиция: по левой дороге идут гости, по правой — хозяева. Здесь мы должны вести себя тихо и не тревожить никого, - еле слышно ответила Марта. - Под аркой человек разделяется на оболочку и истинного человека, чтобы после покинуть этот мир. Разве вы не знаете?

- Меня никогда не интересовали подобные вещи. Жизнь более привлекательна.

- Поэтому вы решили прийти сюда? Хотите, я расскажу?

- Если хотите.

- Хорошо, - Марта свернула с дороги и села, постелив плащ на мокрую траву. - Садитесь. Итак, жизнь и смерть — неразрывно связанные звенья одной цепи, называемой Великой жизнью. После смерти оболочки мы примем иную форму и будем существовать в ином мире. Мир создан как опора для нас и помогает нам на пути. Пронося умершего под аркой, мы разрываем его связь с этим миром, потому как привязанность человека к привычному необыкновенно сильна. Закапывая же его в землю, мы отбираем возможность у оболочки снова жить. Так истинный человек вынужден покинуть мир и отправляться дальше, навстречу новому шагу на пути великой жизни, - Марта говорила то громче, то тише, опомнившись.

Ада слушала, и у нее зарождалось чувство, что все, что она видит — трава, холмы, арка — все не такое, каким должно быть. Марта проникновенно и воодушевленно говорила, а Аде казалось, что она врет. Кому нужна далекая Великая жизнь? Вот жизнь — в сыром воздухе, в боли от укола чертополоха, который прицепился к ее платью, в болтовне, в чувствах. Ада крутила в пальцах веточку с тяжелым соцветием. Фиолетовое, описывающее круг то в одну, то в другую сторону, оно заворожило Аду, и она не сразу поняла, что Марта спрашивает ее о чем-то.

- Как думаете, какой будет продолжение нашей Великой жизни? - Марта с улыбкой пристально смотрела на нее.

- Великая жизнь бесконечна?

Марта задумалась, но не надолго.

- Нет, конечно! Вечная жизнь — это ужасно! Как можно жить вечно? Никто, даже Первый не жил вечно, а его создали как совершенного человека, с которого мы должна брать пример, как со старшего брата.

- Так какая разница — есть ли Великая жизнь, состоящая из череды рождения и смерти, или нет, и потом не будет ничего?

Марта решила не спорить, уловив тон Ады, которая не собиралась соглашаться ни с какими доводами.

- Действительно, никакой. Вы все еще хотите пойти вниз?

- Посидим здесь.

- Нет, пойду, пожалуй, если я вам больше не буду нужна, - Марта поднялась. - Родственники просили помочь.

Ада осталась одна. Кажется, уже приближалось время, когда придет доктор.

«Почему он не мог сказать мне все на месте? Никто бы не узнал. Он же не собирался меня в чем-нибудь обвинить?»

Стояла тишина, поэтому шаги послышались отчетливо. Ада обернулась и увидела помощника доктора. Он оглядывался и искал кого-то, даже когда заметил Аду.

- Не будем задерживаться, - тут же начал он. - Итак, я могу рассказать о вашем брате несколько фактов.

- Почему пришли вы? Разве...

- Послушайте, это не имеет значения. Вы мне можете не верить, но я скажу, все, что знаю даже бесплатно.

Заметив вопросительный взгляд Ады, он добавил:

- У меня есть на то причины. Так вот, это, несомненно, убийство. Однако сложно предположить, при каких обстоятельствах оно было совершено. Удар ножом был посмертный. И причину смерти определили как серьезную кровопотерю. Когда именно он умер, неясно, потому как он пролежал какое-то время в очень холодном месте. Можно предположить, что в том холодном месте как раз и произошла смерть. Тогда встает вопрос: почему и зачем он оказался на галерее?

Ада слушала, с ужасом осознавая, что виновный не просто убил, но и сделал из трагедии представление. Ярость снова было накатила волной, но тут же отступила, как отлив.

- Это все, что я могу сказать, - оглядываясь, сказал помощник.

- Но почему мне ничего не сказали в пункте?

Помощник и Ада уже спустились и шли мимо надгробий.

- И почему мы встретились в таком месте?

- Здесь безопасно.

Он точно хотел сказать еще что-то, но остановился, наверное, боялся. Аде стало интересно.

- Почему безопасно? Вам угрожают? Запрещают говорить о...

Она не договорила, но помощник уже быстро-быстро закивал.

- Именно, мы должны молчать. Я тут совсем недавно, но уже видел, как студенты погибали при странных обстоятельствах. В прошлом году хотя бы: один бросился под поезд, другого привезли, утопленного. И у всех раны на руках.

- Раны?

- Да, как и у вашего брата.

Тут он настороженно замер, наклонив голову, и в повисшей тишине Ада услышала голоса. Один она узнала: Фредерик. Помощник дернул ее за руку и они скрылись за стоявшими близко друг к другу надгробиями.

- Что вы делаете?

- Это они, они! Тише, пожалуйста.

Он так крепко сжал ее руку выше локтя, что Ада даже не могла осторожно выглянуть.

- Ты будто ни при чем, - раздался грубый голос, в котором звучала насмешка, которая должна была очень глубоко ранить того, кому она предназначалась, - только и можешь страдать, вместо того, чтобы помочь делу.

- Не будь так жесток, - ответил холодный голос Фредерика. - Карло также старается, как и ты, и как мы все. Я уже поговорил с ним, и он все понял. Или ты думаешь, что твои обвинения лучше, чем мои доводы?

- Нет, конечно нет, - тут же насмешка пропала, и тон стал уважительным, - я хочу сказать, что теперь Карло должен делать еще больше, потому что он провинился.

- Не стоит и дальше давить на него. Хватит. Вчера он выслушал достаточно. Ты бы знал это, если бы не ушел без моего позволения. Кстати, это я хочу обсудить не только с тобой, но и с остальными. Вы слишком много себе позволяете последнее время.

- Мне нечего сказать в свое оправдание.

- Закончим на сегодня. Идем обратно.

Голоса стали удаляться, и последние слова Ада слышала плохо. Помощник не отпускал ее руку еще несколько минут, но Ада даже не думала вырываться. В голове снова взметнулись мысли, как куча палых листьев, поднятая сильным ветром.

«Карло точно обо всем знает. Знает, но ничего не скажет. Но я все равно спрошу при первой же встрече. Если надавить, он должен рассказать. Этот мерзкий Фредерик. Он думает, что у него есть власть над наивным и мечтательным Карло. И была такая же власть над Генри! И над другими? Кто такие эти другие? Много ли их?»

- Кого из них вы так испугались? Фредерика?

- Нет, нет, другой. Он всегда оказывался рядом с несчастными и пересказывал подробно все обстоятельства. Он будто получал удовольствие! Тот, с синими глазами, которые прямо душу выворачиваю наизнанку.

«Такой впечатлительный и работает помощником врача, хорошо, что не следователя. Запомнил только цвет глаз — маловато информации. Но, наверное, он тоже из Этенита, так что найти его будет просто».

- Как его зовут? - на всякий случай спросила Ада, не надеясь, что напуганный помощник ей ответит.

- Не знаю. Я уеду. Сегодня же уеду. Простите, я пойду вперед.

И он почти бегом стал подниматься на холм. Ада не спеша, чтобы постараться обдумать происходящее, пошла за ним, но скоро потеряла его из виду. Проходя мимо арки, она ненадолго остановился и рассмотрела ее, сплетенную из гибких ветвей, огибавших деревянные столбы. Она подошла бы для входя во двор какого-нибудь хозяйства, но никак не для Обители Тишины. В городах обычно арки были каменные, изящные или массивные, с резьбой и украшениями.

«Кендхель — удивительное место, но зараженное какими-то паразитами».

Вернувшись домой, Ада увидела Марту, дремавшую на стуле у окна. Она вскочила, услышав шаги.

- Вас Карло искал! И вот, хотел сам передать, но решил не дожидаться.

- Он один был? - Ада взяла из рук Марты письмо.

- Нет, его Артур ждал, поэтому Карло и не остался...

- Артур? Кто он?

Марта замялась.

- Кстати, с родственниками все хорошо? Помогли им?

- А, да, все хорошо.

- Так не расскажете, кто такой Артур?

- Друг детства Джозефа. Раньше я их вместе с Карло и Генри всегда видела, но потом они, наверное, поссорились. Я не спрашивала, потому что Джозефу не нравится говорить о Карло и тем более о Артуре.

- Вот как, - Ада припомнила, что в письмах Генри упомнил Артура. Оказывается, это он и есть.

Развернув письмо, Ада сразу обратила внимание на подпись: «Ректор колледжа Этенит». Пробежавшись по ровно написанным словам, выражающим неискреннее сочувствие, Ада узнала, что ей необходимо забрать вещи брата из общежития, потому как среди них полиция ничего нужного не нашла, а также, что она, в связи с «прискорбными и внезапными обстоятельствами» может не посещать колледж неделю. Скомкав бумагу и бросив на стол, Ада села на стул рядом с Мартой, с удивлением смотревшей на нее, и сказала, не задумываясь, что она говорит, кому и зачем:

- Он пишет «в связи с прискорбными и внезапными обстоятельствами». Не то, что кто-то из них совершил убийство, а то, что это какие-то обстоятельства. Как поломка крана.

Марта молчала. Через минуту, когда почувствовала, что Ада успокоилась, она принесла ужин.

- Вы слишком много заботитесь обо мне. Я чувствую, что должна что-то взамен.

- Я хотела бы, чтобы моя забота была для вас проявлением дружбы. Мне ничего не нужно.

- Надеюсь, вы передумаете и что-нибудь попросите.

Марта ушла поздним вечером. Ада долго еще сидела, раздумывая, почему она так себя ведет. У нее же наверняка много забот: помощь семье, работа и учеба на фабрике.

«Она будто провинился передо мной и старается загладить вину. Почему? Она ничего не делала плохого, только хорошее».

***

Ночь была тихая, Ада уснула быстро.

Ей снилось, будто она спускалась по узким ступеням, спиралью уходившим в темноту. Ада шла, совсем ничего не различая и ведя рукой по стене, чтобы не потерять единственный ориентир. Наконец ступени впереди осветил желтый неяркий свет, и лестница кончилась у открытой двери с ручкой в виде изогнутого широкого листа. Такой формы была накладка на двери библиотеки, и Ада подумала: странно, что кто-то решил хранить книги в сыром подвале.

Пахло плесенью, волосы шевелил сквозняк. Ада нерешительно смотрела вперед, но за дверью видела лишь свет. Наконец она вошла и оказалась в просторном помещении с низким сине-холодного цвета потолком и черными густыми тенями в дальних углах, которые жались там как чудовища, боявшиеся одиноко горевшей свечи в канделябре. Две уже потухли, тени ждали, когда догорит последняя, и помещение погрузится во тьму. Канделябр стоял на большом, сделанном из одного куска камня, высоком столе. На нем кто-то лежал. Ада приблизилась, но не удивилась, узнав Генри. Он выглядел также, каким Ада видела его в последний раз. Брат будто спал, Аде даже показалось, что она слышит его дыхание.

Она хотела остановиться и не подходить ближе, но тело, как бы по своей воле, качнулось вперед, пришлось сделать шаг, чтобы не упасть. Ада взяла брата за руку. Рукав мягко соскользнул до плеча, обнажив красный порез на полупрозрачной коже. Только успела мелькнуть мысль: «Так вот о чем говорил помощник», и послышались шаги. Ада не решилась поднять голову, но услышала, как кто-то с тихим звуком поднял канделябр. Тени закачались, но через секунду свеча потухла от еле слышного выдоха.