Я, которая не я

За углом, утопая во времени, стояла Изабель, во всю наблюдая за всем. Взгляд её был полон презрения, и словно не собиралась защищать Хару.

Подбежало много людей, и она решила, что ей лучше куда-то податься. Она действительно исчезла. Разъярённые люди появились из ниоткуда, обступая её, и ощущение, что кто-то поможет, оставалось всё меньше. Она была одна. Какой-то человек схватил за руку Сану, поднимая с кровати измученного ребёнка, заставляя её кричать и сопротивляться. Хару вытолкнули на улицу. Она осталась совсем одна.

Мысли, словно тёмной петлёй, жестокой и колючей, обвивались вокруг её шеи, становясь всё тяжелее, когда пришло осознание: им никто не поможет. Хару зажали в угол, и тут появилась медсестра. На этот раз она выглядела намного недовольнее, чем до этого. Продуманный заранее план людей и ножи, вонзающиеся в тело, были бы не так больны, как осознание того, что Изабель с ними заодно. Женщина, выдававшая себя за медсестру, закончила спектакль, став перед ней лицом к лицу и подняв её за волосы.

Это было больно. Но скорее не физически, а душевно. Словно кто-то схватил её за горло и потянул за струны души.

— Ты думала, у тебя всё под контролем? Ты думала, ты умнее всех остальных, пытаясь обойти человеческие законы? Ты никто. И зовут тебя никак. Прямо сейчас.

Люди двинулись в сторону Хару угрожающе, в то время как Изабель смотрела на всё со стороны. Куда они собирались утащить Сану — неизвестно.

— Не трогайте её! Только не её, пожалуйста, она всего лишь ребёнок! — закричала Хару.

— Знаем мы, какой она ребёнок, — проговорил мужчина, державший за руку Сану, что брыкалась. В её глазах читался страх. — С самого начала именно Хару втянула её во всё это. Именно она причина всех бед. С тех пор как решилась выйти из дома, а не защищать свою семью. Может, тогда она могла бы что-то сделать.

— Что вы творите?! — она кричала, срывая голос, но никто не слышал её, когда она видела, как Сану хотят куда-то увести. Люди обступили её, словно собираясь задушить собой беззащитного человека.

И тогда в какой-то момент какой-то ублюдок швырнул о землю сосуд. Вокруг наступила тьма. Хару плохо помнила, что произошло после этого, но последнее, что она увидела перед собой, — как тьма начала упорно сгущаться, и вокруг стали появляться они. Те, кого зовут тьмой. Они начали пробираться в каждое сознание, заставляя людей безуметь и оборачиваться друг против друга. Нападать было необязательно — они могли сами поубивать друг друга. Негатив багровых оттенков, мешаясь с криками, кроваво заполнил воздух. Люди уничтожали друг друга, раздирали друг другу глаза. Саны теперь видно не было. Всё оказалось под контролем тьмы. Изабель пропала, как будто её и никогда не было.

Страшный рёв, доносящийся отовсюду, заставлял глохнуть и хотелось закрыть глаза. Она зажмурила их — и больше не смогла открыть. С тех пор, когда её глаза были открыты, перед ними была темнота. Темнее, чем если бы вы просто закрыли их, чтобы отдохнуть или поспать. Всё это не сравнится с душевным ощущением тьмы и того, что Хару видела перед глазами. Пустота. Так она пробудилась, так она двигалась, так она пыталась делать шаги. Всё, что было с ней, в моменте куда-то испарилось — и всё из-за собственной ошибки.

Так начался её следующий день, который она не видела, и она была крайне встревожена происходящим. В мире, где всё зависит от контроля, зрение играет чуть ли не ключевую роль. Возможно, она никогда больше не увидит. Плакать было бесполезно, просить кого-то о помощи — тоже. Она не знала, наступил ли мрак во всём белом мире, и была ли она одна.

Звуки слышались иначе, всё стало обострённым. Запах был уловим, вокруг пахло дымом, а голоса птиц отдавали мыслью о том, что сейчас спокойно. Она никогда не слышала их тогда, когда тьма забирала покой этого мира, пожирала часы. Звук тлеющего дерева, шума ветра — теперь она всё слышала внимательнее.

Она медленно поднялась, едва теряя равновесие, выровнялась и пошла, выставив руки перед собой. Никого. Иногда через глаза проблескивал даже свет, что казалось подавало какую-то надежду. Может, это всё дурной сон? Во сколько часов она проснулась — знали лишь высшие силы.

Она ощупала землю. Свежая, холодная, та, что забирает в себя души и порождает жизнь. Теперь она казалась ещё более могущественной. Рядом она нащупала что-то холодное и отбросилась назад.

Шёпот неожиданно заполнил её голову, звал за собой. Опираясь на трясущиеся конечности, словно раненый зверь, она поползла к нему. Потом оперлась на колени и пошла быстрее, словно переживая, что потеряет единственную связь с хоть чем-то живым. Грязные руки вытерлись о подол старого платья. Когда не видишь больше того, что можно запачкать, ты, пожалуй, больше не боишься испачкаться.

Она наткнулась на дерево, с опасением оглянулась вокруг, ощущая, как теряется в этом мире. Оперлась головой о кору и тяжело вздохнула. У ног ощутилось тёплое, пушистое прикосновение.

— Ты? — прошептала она с улыбкой. На глаза навернулись слёзы, она присела, пытаясь нащупать кого-то, но он исчез.

Листва шелестела, земля содрогнулась. Поддаваясь звуку, она двинулась вперёд, вытирая нос рукой. Каждый шаг становился шире, мышцы напряжённее. Она грубо раздвинула ветки и крикнула:

— Кто здесь? Отвечай сейчас же!

В ответ раздалась тишина.

— Друг, — раздался совершенно чужой голос, в котором переплетались сотни других голосов.

Кот вновь дал ощутить себя рядом, но едва Хару попыталась схватить его, он исчез.

— Назовись! Я сильнее, чем ты думаешь. Не советую ко мне приближаться! — вскрикнула она, швыряя горсть камней в шуршащую листву.

— Я и не собирался делать этого. Я друг, — шёпот раздался ближе.

Кот взвизгнул и вырвался. Хару закрыла уши, не желая больше слышать.

— Назови своё имя! — закричала она.

— Хинако, — ответил голос.

А затем:

— Изабель. Сана. Земля, на которую ты опираешься. У тебя есть три дня, прежде чем твоя сестра потеряет свой дух и её душа будет заключена в оковы. Не хочешь потерять сестру — не потеряй себя. Беда идёт.

И всё стихло.

Кто-то точно помог ей подняться. Прикосновение в этот раз было тёплым, а на земле она стояла тверже и она двинулась за человеком опираясь на слух.

Её глаза резко распахнулись, и она снова начала видеть. Лежа в сухой листве, волосы раскинулись в стороны, оставляя на щеках прилипшие тонкие пряди. Она резко приподнялась, рвано дергая телом, чтобы осмотреться. Вокруг было пусто, словно всё это время она была во сне. Она поднялась, поддерживаясь руками о стоящее рядом крепкое дерево. Хотела бы она так же твердо стоять на земле сейчас. Тогда её рот раскрылся в удивлении. Её глаза снова видели, и было неизвестно, не было ли это чьей-то злой шуткой. Кот, что сидел рядом перед обрывом, неизвестно с какой высотой оттуда, выглядел весьма безмятежно, умывая свою спокойную мордочку чистой лапой, словно она от этого стала бы ещё чище.

Хару стояла совсем недалеко от него, голова гудела от стресса, и, не отрывая глаз, смотрела на него с вопросом: он совсем не боялся стоять там?

— А что ты стоишь, Хару? Посмотри, что там, — закончив своё умывание, вальяжно повернулся кот мордой к обрыву, взгляд устремив прямо вниз, в пропасть. — Посмотри, что ты наделала.

Кохару медленно, недоверчиво двинулась, передвигая ногу за ногой. К животу подступила тошнота, смешивающаяся с тревогой, и она взглянула в глаза страху. Внизу виднелось множество трупов, их было так много, что невозможно было различить, кто есть кто в этом месиве, но с каждой секундой, чем дольше смотришь, тем больше замечаешь детали. Она увидела бабушку, Сану, и Изабель. Их. Словно кто-то помог её зрению сделать приближение, сфокусироваться.

— Ты всех их убила, — прозвучал протяжно его голос, мешаясь с шепотом, болью, разносящейся в её сердце. Она схватилась рукой за грудную клетку, оттягивая одежду, словно это могло помочь уменьшить давление на неё.

— Что произошло? Я ничего не успела сделать, — она закрыла лицо рукой, инстинктивно отступив одной ногой назад. В голову ударила вина, осознание произошедшего не дало сделать ей вдох, словно она больше его не заслуживала.

— Твоё желание не совпало с твоими возможностями. Если бы ты была внимательнее с самого начала, никто бы из-за тебя не пострадал.

Глаза застыли в ужасе, когда холодное прикосновение коснулось её щеки, перемещаясь от плеча к плечу. Близость с чем-то тёмным и холодным казалась неизбежной. Горячие слёзы хлынули из глаз короткой струёй, скатываясь по грязным щекам.

— Что мне делать...? — застыла она в ужасе, выронив из уст полушёпотом три слова, закрывая свои глаза.

— Пока я не успел пострадать из-за тебя, пока другие не пострадали из-за тебя, ты можешь всё исправить только сейчас, — обведя когтями землю, скидывая песок с высоты в перемешку с щебнем, сбросил его вниз. Иногда сил казалось в нём намного больше, чем в обычном коте. Был ли это обычный чёрный кот? Он упрямо принялся ходить по обрыву из стороны в сторону, роняя мурчание. Его хвост довольно поднялся вверх трубой, а яркие янтарные глаза не сводили взгляда с обессиленного, что он созерцал перед собой.

"Решайся," — шепот становился всё громче, заполняя пространство, нагнетая обстановку. Исправит ли это то, что было сделано? Как это произошло? — проносилось в её голове. Несколько коротких шагов, и, словно зачарованная, она подошла к обрыву. Холодный поток ветра ударил в лицо, заставляя ощутить жизнь, пока тьма терпеливо ждала желанного решения. Она всегда приходит в подходящий момент, хватая ваше обессилие и разочарование и питается вами. Известно не было, как она пришла к тому что стоит здесь сейчас, и, кажется, она осознает аферу. Но действительно ли это решение? Действительно ли это исправит то, что уже произошло? И словно жизнь пронеслась перед её глазами. Нет, не та жизнь которой она живёт уже такой длительный промежуток, а то, на чем можно задержаться. На чем нужно и стоит остановиться на мгновение, когда, кажется, сил больше нет. Но когда тебе нет ради кого стараться, нет ради кого возвращаться, разве это стоит того, чтобы выбрать оставаться плотно стоять на земле, когда другие навсегда останутся под ней?

Множество вопросов пронеслось в её голове, когда она повернула голову к коту, которого больше на прежнем месте не было.