Глава 6. Призраки прошлого
Песчаная буря началась внезапно. Один момент — мы шли по ровному плато, где лишь изредка попадались высохшие кусты саксаула. Следующий — мир поглотила стена рыжего песка, заставляя нас спотыкаться о внезапно появившиеся каменные плиты.
Я упала на колени, ощутив под ладонями не рыхлый песок, а гладкий камень с высеченными письменами. Когда подняла голову, перед нами возвышался портал, украшенный барельефами гибридных существ — людей с головами шакалов, львов с человеческими руками.
"Хеб-сед", — прошептал Захи, проводя дрожащими пальцами по иероглифу в виде змеи. — Храм тридцатилетнего обновления. Его искали столетиями..."
Сводчатый вход дышал холодом. Воздух внутри пах не плесенью, а... медью и миррой. Я сделала шаг вперед — и плита под ногой опустилась с глухим щелчком.
Раздался скрежет камня.
С потолка посыпался песок, обнажая фреску: семь жрецов в шкурах леопардов склонялись перед женщиной с моим лицом, в руках которой пульсировал знакомый кривой нож.
Центральный зал храма существовал вне законов физики.
Пол представлял собой черное зеркало, в котором отражались звезды с куполообразного потолка — только расположение созвездий не соответствовало ни одному известному мне небу. В центре на трехгранном алтаре из розового гранита лежала...
Я.
Точнее, три моих отражения:
1. Белая версия — с седыми волосами и иероглифами, светящимися как лунный свет.
2. Красная версия — с кожей, покрытой струпьями, из-под которых сочился черный дым.
3. Черная версия — абсолютно гладкая, как кукла из обсидиана, лишь рот прорезан кровавой щелью.
— Не смотри им в глаза! — крикнул Захи, но было поздно.
Белая версия подняла руку — и храм взорвался видениями.
Видение первое:
Я стою на коленях перед треснувшим Сфинксом. В разломе шевелится нечто, состоящее из миллионов песчинок, постоянно меняющее форму. Захи (нет, его обезглавленное тело) лежит у моих ног. В руке я сжимаю его отрубленную голову — его губы шепчут: "Спасибо..."
Видение второе:
Современный Каир, но пирамиды дышат, расширяясь и сжимаясь как живые органы. Люди на улицах застыли в странных позах, их глазницы заполнены песком, изо ртов растут кристаллы соли. Я иду по городу, а Захи (его глаза полностью черные) несет за мной шкатулку, из которой сочится свет.
Видение третье:
Подземелье. Я прикована к стене цепями, на которых выгравированы мои собственные иероглифы. Захи (но это не совсем он — его кожа полупрозрачна, сквозь нее видны кости) прижимает ко мне кривой нож: "Ты не та, кто должна была нести Ключ..."
Я очнулась, захлебываясь, с ощущением, что в легких вместо воздуха — песок.
Мы выбрались из храма на рассвете — если это можно было назвать рассветом. Солнце вставало кроваво-красное, неестественно большое.
Их было трое. Нет, не людей. Уже не людей.
Первая — женщина в обрывках древнего одеяния жрицы. Ее лицо скрывала вуаль из папируса, но когда ветер приподнимал край, я видела — под ней не было кожи, только мышцы, покрытые двигающимися иероглифами.
Второй — подросток лет пятнадцати. Его руки срослись в подобие клешней, покрытых хитиновым панцирем. Когда он открыл рот, вместо языка шевелился скорпионий хвост.
Третий — старик с обсидиановыми шарами вместо глаз. Его пальцы были неестественно длинными, с суставами, вращающимися на 360 градусов.
— Дочь Исиды, — женщина сделала шаг вперед. Ее голос звучал как скрип песка по стеклу. — Отдай то, что не принадлежит тебе.
Захи бросил на землю амулет — пространство взорвалось желтым пламенем. В вспышке я увидела правду:
Под папирусной вуалью не было лица — только плоская поверхность с нарисованными чертами, которые текли как воск.
Когда мы укрылись в расщелине каньона, я впервые за все время ударила Захи.
— Ты знал! Они... они такие же, как я!
Он не защищался. Просто разорвал рубаху, обнажив уродливый шрам в форме лапы Сфинкса.
— Они — неудавшиеся сосуды, — его голос звучал устало. — Те, кто принял Ключ, но не смог удержать его.
Я тронула шрам — и вдруг увидела:
Молодого Захи, стоящего в этом же храме. Он держит в руках другой артефакт — золотой скарабей. Насекомое оживает и впивается ему в грудь...
Видение исчезло, но теперь я поняла правду.
— Ты... ты уже был носителем.
Где-то над каньоном завыл ветер, принося запах гниющего мяса и ладана.