Травница

Глава 6

Я торопливо шла хоть в какую-то сторону замка, цветок на время отошел на задний план — от этого я злилась еще больше. Ничего, у меня еще где-то три месяца впереди, чтобы со всем разобраться, я еще потерплю...

Деревья шептали над головой, ветер лениво гонял мох по камням, и замок вдали казался живым, словно наблюдал за мной с насмешкой.

«Но этот напыщенный индюк...»

Я сжала кулаки, сзади слышались его шаги, но со временем стихли. Я обернулась и увидела лишь его спину, идущую к замку.

Вокруг — руины, окутанные мхом и лианами. Из-под земли проглядывала разноцветная мозаика. Отлично, заночую просто здесь. По всей видимости, это тоже раньше была часть замка, возможно, терраса — если смотреть на аутентичные колонны. В воздухе пахло сыростью камня и чем-то древним, давно забытым. Место словно выдохнуло время.

«У него же ноль манер, чтобы беззащитную девушку пригласить в замок и предоставить ей хорошие покои! Ведь этот замок тысячи лет пустует! И он там один живет! Неужели ему так всё равно? Ну и плевать, я слишком горда, чтобы напрашиваться! Ещё чего — потом быть у него в долгу!»

Я приложила травы к царапине на щеке.

«Вроде и не очень поступает, но и жестоким не кажется. Не знаю... но не сказать, что этот парень пугает меня. Скорее раздражает. И вызывает интерес. Что он за король? Почему проклят? Что вообще произошло на этом острове?»

Я сжала ладони. Он злился — а я не испугалась. Почему? Может, потому что он... такой же одинокий, как я? Застрял здесь. Вечно. Он говорил о смерти так, как будто она ему надоела. Как будто он слишком много раз смотрел, как умирают.

Я усмехнулась своим мыслям и прилегла на мох, укрывшись плащом. На Силварене наступила ночь. Она окутала весь остров, делая его еще более таинственным и закрытым. Он — словно тень, словно далеко забытая легенда, о которой все забыли. И в этой тени я чувствовала странную безопасность, как будто сама природа приютила меня на ночь.

Даже звезды здесь мерцали, словно драгоценные камни. Среди тишины доносились нежные мелодии. Лежа на мху, я поднялась и оглянулась — и увидела, как цветы вокруг слабо мерцали и колебались, создавая тонкую мелодию. Я услышала слова:

  ******

Она словно ветер, словно буря сновала,

Нежна и прекрасна — и с ним танцевала.

Не знал он, что дева — предвестник всех бед,

Всё пойдёт ко дну, и он за ней вслед.

Любовь, которой согревать надлежало,

Уничтожила всё — и свет, и начало.

Предательства след наполнил сердце страданием,

Это стало очередным тяжким испытанием.

Обрести свободу ты сможешь вновь,

Если позабудешь, как порой жестока любовь.

Месть, отчаяние и прошлое оставь позади,

Обрети веру в себя и далеко уходи.

Словно птица лети ввысь в небеса —

Пойдёт дождь, и останется на цветах лишь роса.

Пусть пророчат тебе гибель и тьму —

Ты сама решаешь свою судьбу.

Скоро выбор придёт — не дрожи, 

Ты ведь та, кто несёт между мирами ключи.

******

Куплеты повторялись по два раза, словно хотели, чтобы я запомнила. Я изумленно застыла, боясь пошевелить хоть пальцем. Когда песня смолкла, я тихонько зашептала:

— Что это значит?

В ответ — тишина.

«И чего ты ожидала? Цветы, что умеют петь... они словно живые. И как их теперь срывать?»

Мелодия всё ещё дрожала в воздухе, словно не хотела исчезать.

Этот остров целый день удивлял и восхищал. Я на нем впервые, но странно, что мне здесь так легко и привычно. Я никогда не чувствовала себя так спокойно и комфортно. Мою душу будто обняли теплым одеялом. Несмотря на ночь и легкий ветерок, что доносил до меня запах цветов, мне было так уютно и тепло. И темнота здесь не устрашающая, а наоборот — ласкающая и согревающая.

«Почему я так хочу здесь остаться? Такой душевный покой и равновесие... Я ведь не только за цветком пришла, верно?.... Может, за открытиями, ответами... или...»

Глаза стали закрываться.

«В последнее время я много сплю...»

Я усмехнулась.

— Спокойной ночи, "король этих земель". Надеюсь, тебя всю ночь будут кусать всякие комары, духи местные, тени твоих ошибок и призраки бывших, — пробормотала я, зевая. — И пусть хотя бы один из них попадёт в неудобное место.

Я уже почти провалилась в сон, но не удержалась:

— А ещё... чтобы простыня сбилась, подушка уползла, а одеяло тебя предало.

И уснув улыбнулась краешком губ.

Тем временем Севаль

Он стоял у окна, опершись о подоконник, не зажигая ни одного светильника. Ветер шевелил чёрные портьеры, и в них что-то было — живое, беспокойное, как её волосы, растрёпанные от леса. Он снова видел её лицо — упрямое, вздёрнутое, с царапиной от его меча. Какая же она была...

Он провёл рукой по лицу, отгоняя мысли, словно назойливые мухи.

— Глупая... — тихо сказал он в ночь. — За цветком она пришла. Словно смерть — не повод повернуть назад.

Он вспоминал их встречу, её дерзость и бесстрашие. Чувство, будто ей было плевать на проклятие, титул и угрозы. Кто она? Отчего она его так цепляет и заставляет чувствовать себя живым — злиться, раздражаться, возмущаться. Она вела себя так, будто весь остров принадлежит ей. Будто это она тут королева.

Он помнил, как земля дрожала под её шагами. Как цветы приоткрывались, стоило ей пройти мимо. Как лес расступился перед ней. Это было невозможно не заметить.

И остров... он будто дрогнул, как только она появилась здесь. Словно наступила весна, и всё начало расцветать.

Он нахмурился.

— Она не похожа на тех, кто приходил до неё... — проговорил он. — Остальные дрожали, молили, гибли. А она... спорит. Рыбу жарит.

Моется...

Он тряхнул головой и прикрыл рукой раскрасневшееся лицо.

«Ладно, про "моется" лучше не вспоминать...»

Цветы собирает, как будто это её земля.

Севаль посмотрел на свои ладони. Давно ли он кого-то касался? Живо, по-настоящему? Она бы, наверное, не испугалась его прикосновений. Или испугалась бы — но не показала.

Он отвернулся от окна и прошёл по комнате.

— Сумасшедшая, — сказал он, но в голосе прозвучало не раздражение, а почти... тепло. — Дурочка. Цветочек ей понадобился. Ага, сейчас... таки отдам ей... Мне не жалко, но нравится её дразнить. А зачем же ей быть такой наглой и дерзкой?

Он замолчал, встал у зеркала, глядя на себя в тени. Тёмные глаза встретили его взгляд — и впервые за долгое время он не узнал себя. Как будто в нём самом что-то изменилось.

Он быстро отвернулся. Никто за тысячу лет так его не будоражил. Вся бесчувственная и холодная оболочка слетела, как только эта девица явилась на его остров.

А если она его разрушит? И пусть. Пусть. Лучше быть разрушенным, чем снова застывшим.

Он лёг на кровать, сомнув под собой шелковые простыни ,закрыл глаза, чувствуя, как тяжело и одновременно спокойно сдавливает грудь. И, возможно, впервые за тысячу лет, ему захотелось, чтобы этот остров изменился навсегда?