Травница

Глава 7

Я стою в каком-то шумном поселении. Обернувшись, поняла, что это не Форестед. Архитектура — в духе романтизма: цветущие арки у входа на рынок, здания как распустившиеся цветы, обвитые плющом, сверкающие витражами, в которых отражались звёзды. Винтовые лестницы, массивные стены и маленькие окна, в которых был виден свет.

Словно всё вокруг дышало радостью и счастьем.

Вокруг звучала скрипка, пары собирались танцевать, семьи прогуливались, следя за детьми, которые с визгом бежали вперёд.

Я словно попала в чужую, но удивительно живую память.

В центре был фонтан. Я изумлённо подошла. Он был каменный, но камень будто излучал свечение.

Фонтан был трёхъярусным, а на вершине стояла девушка с длинными волосами, руки были сложены в молитве, а её взгляд устремлялся в высь.

Я опустила руку в воду, как делали это смеющиеся дети — и вода заиграла мягкими переливами. Меняла цвета.

Тёплое сияние от воды отразилось на моём лице. Я вздрогнула, будто вспомнив что-то давно забытое.

Вокруг висели гирлянды. Я сразу узнала этот цветок — сиреньозлат.

— Не может быть... Сиреньозлат же, если верить книге, растёт только на Силварене...

И тут до меня начало доходить. Где я?

Реальность начинает прорываться. Вдруг все жители одновременно поворачиваются ко мне и медленно приближаются. Их лица теряют выражение, кожу покрывает мертвенная бледность, глаза становятся пустыми. У одних изо рта начинает течь кровь, у других сходит кожа. Некоторые замертво падают, а оставшиеся проходят по ним, не останавливаясь.

Я в ужасе отшатываюсь, не понимая, что происходит.

— Помоги... — твердят они в один голос.

— Кто вы?! — кричу.

— Помоги... — звучит в ответ.

— Что вам нужно?! — мой голос тонет в умоляющих воплях.

— Спаси...

Голоса становились громче, словно накатывали волной. Пространство теряло очертания.

Всё начало исчезать.

— Нет, постойте!

Мир рассыпался, как пепел.

Я раскрыла глаза, делая глубокий вдох, медленно поднялась с импровизированной кровати, которая успела за ночь покрыться росой, как и плащ, и старалась умеренно дышать, усиливая дыхание.

«Это просто кошмар».

Но было в этом сне что-то слишком настоящее.

Я побила себя по влажным щекам и вдыхала утренние ароматы цветов чтобы успокоить бешено бьющееся сердце

Надо бы заварить успокоительный чай.

В голове ещё звенел зов: «Помоги». Я отогнала его. Сон тревогой залёг на подкорке разума.

Вокруг — неестественная тишина, к которой я начинала привыкать. Где-то изредка пели птицы. Солнце уже взошло, а значит, и до обеда недалеко. Я повернула голову на уцелевшую половину замка и обдумывала, стоит ли мне прошмыгнуть тайком? Ведь там должна же быть кухня — чтобы хотя бы еду себе приготовить, а там, может, и прижиться в какой-нибудь маленькой комнате.

— Сколько мне ещё тут быть — неизвестно. А ночевать на улице, пока тот надменный павлин нежится в царских покоях?.. Он там один, на весь дворец. Что ему стоит — уголок отдать? Да он должен радоваться, что хоть кто-то за тысячу лет составил ему компанию. Пусть и не самую... «душевную».

Я встала, отряхнула юбку и решительно направилась к развалинам.

Сняв сапоги, чтобы бесшумно передвигаться, — к тому же на острове весна, и солнце успело прогреть землю.

На склоне — массивный, частично разрушенный замок. Башни, толстые стены, следы былого величия — всё ещё внушают уважение. Я поднимаюсь по потрескавшимся каменным ступеням, из которых пробивается бурьян. Подойдя к тяжёлым железным дверям, с усилием отодвигаю их — громадные, раньше, наверное, открывались слугами.

Впереди простирался коридор — тёмный, холодный и сырой. Я тихонько протиснулась в щель между створками, и оттуда вдруг потянуло могильным холодом. Единственный свет пробивался сквозь узкие щели в стенах, оставляя на полу длинные полосы. Я ступала осторожно, по холодному сланцевому полу. Сводчатые потолки с паутиной в углах будто нависали над головой, готовые рухнуть под тяжестью веков. Где-то на полу лежали сломанные факелы, а под ногами хрустели слои земли, песка и каменной крошки, указывая на давние обвалы.

— Хозяин из короля не очень... Хотя, каково это — когда всё вокруг рушится от старости, а ты — нет?.. Тяжело, наверное, быть бессмертным. Или же наоборот? — пробормотала я почти шёпотом, как будто боясь, что эхо разбудит стены.

Коридоры петляли, как лабиринт. Некоторые помещения не имели дверей — только арки. Эти арки сплетались в каменные узоры цветов, возвышаясь над проёмами. Хотя многие из них были повреждены и медленно рассыпались в прах.

Я бродила тихо, словно мышь, заходила во все возможные комнаты, стараясь двигаться бесшумно — вдруг встречу кого-то, кто здесь до сих пор живёт... или не совсем живёт. Но всё вокруг было пусто и тихо. В заброшенном главном зале каменный пол испещрён трещинами, статуи разрушены — лишь некоторые из них сохранились наполовину. Ковры истлели, покрыты слоями пыли, гобелены выцвели, почти стерев с себя когда-то гордые гербы.

Трапезный зал был в ещё более плачевном состоянии: перекошенный стол, сломанные лавки, куски потолка лежали на полу вперемешку с осколками посуды.

Комнаты слуг... Там всё было ещё безысходнее. Соломенные тюфяки истлели, стены облуплены. В одной из них я даже заметила глиняную куклу без головы — странно, что такие вещи переживают века.

Комната травника встретила меня тихо, но тревожно. Перевёрнутые склянки, полки, в трещинах которых пророс мох, зелья превратились в высохшую пыль, а низкий покосившийся стол выглядел так, будто на нём никто не работал уже сотни лет.

Над полками, у окна, выстроились пыльные книги — хаотично, как будто кто-то искал что-то в спешке. Одна из них была разрушена полностью — страницы превратились в прах. Остальные — пожелтели, потрескались. Пахло не только травами, но и временем, забытым, как будто само оно поселилось здесь. Сквозь потрескавшееся оконное стекло проникал бледный свет, и этого хватало, чтобы понять: кровать здесь давно никому не служила. Постельное бельё словно срослось с каркасом, истлев и загрубев до каменной корки.

— Здесь можно будет обжиться. Ничем не хуже моей хижины, — пробормотала я, осматриваясь.

И, наконец, я нашла кухню. Только вот она оказалась наглухо закрытой. Дверь была гнилой, петли заржавели. Я отошла назад, разбежалась и со всей силы толкнула её плечом. Со скрежетом, как будто скрипел сам век, дверь отворилась. Я замерла и прислушалась — эхо моего вторжения наверняка слышали даже крысы под землей.

Внутри воздух был спертым, затхлым, как и в остальной части замка. В центре возвышалась огромная печь с трещинами, по углам валялась  посуда. Над разделочным столом висели засохшие пучки трав — чабрец, шалфей, возможно, даже редкие островные сорта.

— Отлично, кухню нашла. Теперь осталось собрать дров, воды и что-то съедобное.

С собой я захватила небольшой казанок и привязала его к мешку.

Я вернулась обратно, запоминая дорогу до кухни. От этих длительных похождений уже урчал желудок. Я кинула взгляд на каменную лестницу, ведущую на второй этаж, но отмахнулась — не хотелось уж слишком нагло заявляться туда, куда меня не звали. Я и так ворвалась в чужой замок. Да и моя находка — комната травника — была слишком хороша, чтобы не остаться довольной. Место как будто дышало историей, и я ощущала в нём что-то родное.

Выйдя на улицу, я облегчённо выдохнула — свежий воздух, запах цветов, яркое солнце. Я будто вышла из могилы, будто воскресла. Ветер обвил меня тёплым дыханием, и на мгновение я забыла, что нахожусь среди руин. Закинув мешок на плечо, я начала спускаться с холма и по пути присела возле сиреньозлата. Осторожно касалась его листьев — они слегка подрагивали под моими пальцами, а золотые нити ласкали руку и тянулись ко мне. Я губами коснулась середины цветка, и он воссиял ещё ярче, чем прежде. Я улыбнулась и продолжила путь.

Лес стоял передо мной всё таким же, как в первый раз. Я даже не знала, с чего начать. Присела у склона и раскрыла книгу, ранее приобретённую у торговца.

Если в прошлый раз она указала мне путь к цветку, то вдруг поможет найти и что-то съедобное?

Книга, будто услышав мои мысли, вновь засветилась мягким направляющим светом.

И почему она раньше так не умела? Я бы травы в Форестеде ещё быстрее собирала бы...

Впрочем, возможно, она чувствует, что здесь — её дом. И здесь раскрываются её настоящие способности.

Я шла за светом. Чем дальше мы углублялись, тем больше камней попадалось мне на пути — сначала отдельные валуны, потом обломки, а затем — очертания разрушенных домов. Их было много, утопающих в мхе и траве.

Это было  больше похоже на кладбище .

Каждое здание — это чья-то жизнь, память, история, теперь покорно склонённая перед временем и проклятием.

Свечение остановилось у небольшой поляны, уцелевшей за одной из полуразрушенных стен. Там, в высокой траве, я нашла корнеплоды — репу, немного лука и даже несколько диких ягод. Чуть дальше, ближе к лесу, — грибы. Я собрала хворост, обернула в охапку и закрепила за спиной, а овощи сложила в мешок.

Поспешила вернуться.

Я уже стояла перед печью. В принципе, я и раньше её разжигала — у себя в хижине. Но эта была куда больше. Большие дрова я сложила крест-накрест, чтобы оставалось больше воздуха, сверху положила сухие листья. С помощью кремня развела огонь и постепенно подкидывала хворост. Когда печь разогрелась, я поставила вымытый в озере казанок. Почистив и нарезав овощи, я слегка обжарила их, залила водой, за которой тоже успела сбегать, и оставила вариться на медленном огне. От жара по лбу уже стекали капельки пота.

Когда суп был готов, я посолила его.

— Если бы не тот мерзкий капитан, был бы у меня и перец, — пробормотала я.

Закончив варить, я отставила котелок и стала сёрбать суп прямо из него — найденной серебряной ложкой из трапезного зала.

— Да простит меня «король этих земель» за такую вольность, — прошептала я с иронией.

— Прощаю. Но не думай, что это станет привычкой — нарушать правила и рассчитывать на мою мягкость, — раздался голос за моей спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. Он стоял в проёме, прислонившись к стене, будто был здесь всё это время.

Как он подкрался? Я же только что осматривалась... Ни скрипа, ни шагов, ни тени. Он появляется, как призрак, без предупреждения — и, похоже, делает это нарочно. Теперь мне точно ясно: если я и дальше собираюсь ходить по замку, надо быть настороже. Встречаться с ним мне совсем не хотелось, но что ж, сама напросилась.

Он внимательно смотрел на меня, и в глазах его было что-то почти насмешливое.

— И да, если бы ты шептала все свои дерзости чуть тише — мне было бы скучнее.

Я даже и не подумала , что сказала это вслух.