Травница

Глава 10

Я снова стояла посреди площади. Но людей вокруг не было. Я огляделась: в окнах не горел свет, кругом царила темнота, и лишь лунный свет озарял бледными бликами безмолвное пространство. На площади было тихо. Где-то валялись брошенные вещи, будто после шумного празднования.

Я повернула голову в сторону фонтана — и ужаснулась. Статуя девушки с длинными волосами и руками, сложенными в молитвенном жесте, была залита кровью. И сам фонтан... был полон крови. Она текла, и вскоре начала переливаться через край.

Из неё вдруг вынырнула девочка. Кровавые струи стекали по её телу. Я застыла. Она подняла на меня мертвенные глаза и тихо запела. Среди безмолвной, вымершей тишины это звучало так мрачно, что всё внутри сжалось от холода:

Он пережил предательство,

Любовь, что всё изменила,

Довела его до помешательства,

Народ, жизнь — всё погубила.

Она закончила петь — и пронзительно закричала. От этого жуткого визга хотелось зажать уши.

Я зажмурилась.

«Проснись. Проснись, проснись!»

Я распахнула глаза. Сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди. Всё тело онемело, я лежала, глядя в потолок, приходя в себя.

— Что всё это значит?.. Фонтан... Это уже третий сон с этим фонтаном. С ним определённо что-то связано.

Я вспомнила песню, которую пели цветы — там тоже было что-то о любви и предательстве. И теперь снова. К чему всё это?

— Севаль... он кого-то предал? Или речь о короле, если погиб народ? А может, его предали?

В голове крутились обрывки — важные, но запутанные. Нужно запомнить всё.

— Сны... остров... проклятие... голос... тайны, тайны и ещё раз тайны. Я устала от этих терзаний. Раньше думала, что любовь — лишнее, ненужное чувство. Но, оказывается, она ничто по сравнению с тревогой и смятением... Наверное, мне-то откуда знать, какова она?

Отдышавшись, я поспешила в библиотеку. Мне уже не терпелось узнать всё. Не знаю, сколько было времени, но судя по свету — утро. Поднявшись на второй этаж, я направилась к лестнице, ведущей на третий. Проходя мимо покоев Севаля, замерла и прислушалась. Тихо. Я приоткрыла дверь — пусто. Значит, он уже там.

На третьем этаже было неожиданно уютно: арочные окна украшали витражи, разноцветные блики ложились на ковры и стены. Деревянные двери были резные, явно ведущие в важные комнаты. Я открыла вторую дверь — библиотека.

Севаль уже сидел в кресле, развалившись вальяжно, с книгой в руках. Он даже не поднял головы. Лишь пальцы крепче сжали переплёт.

Интересно... что его так тревожит? Из-за вчерашнего голоса? А может, он тоже что-то слышал?

— Ты так и будешь расхаживать, кутаясь в этот мешок, или наконец оденешься? — раздражённо бросил он, намекая, что я в одном плаще, не отрываясь от страницы.

Я улыбнулась уголком губ. Голос у него был недовольный, а глаза он прятал .

— Если ты не против — могу снять, — сказала я, сбрасывая с плеч плащ. Ткань мягко соскользнула, частично оголив тёплую кожу. Плащ держался только на локтях. Под ним — ничего. 

Он не сразу отреагировал. Перелистнул страницу. А потом — будто только сейчас понял, что делает — замер, резко поднял голову. Его взгляд метнулся ко мне. Впервые я увидела в нём неуверенность... или замешательство.

Он вскочил так резко, что книга с глухим стуком упала на пол.

— Что ты... ты что делаешь?! — голос дрогнул, словно перетянутая струна. Хотел прозвучать строго, но получилось... напряжённо.

— Снимаю плащ, раз он не нравится Его Высочеству, — усмехнулась я.

Севаль отвёл взгляд. Плечи его напряглись. Он закрыл лицо рукой.

— Я не это имел в виду... Сумасшедшая дикарка, — пробормотал он и старался не смотреть.

— Ну тогда и не стоило начинать, — усмехнулась я, снова закутываясь в плащ.

Он молчал, но взгляд — острый, тёмный, будто сама ночь посмотрела мне в глаза — говорил иное. Он злился. Или боялся. Или чувств было слишком много.

Мне кажется, будто мы стали словно приятели, которые изредка подшучивают друг над другом. 

— Да ладно тебе, будто впервые видишь женское тело, — сказала я, рассматривая полки, уходящие в потолок. Окна пропускали много света. Стол, кресла — всё было обжито.

— Какая тебе разница... — начал он, но замолчал и опустил голову. — Где твоё платье? — наконец спросил он, едва слышно.

— Где моё платье? — я огляделась. — Ах да... я же его порвала. Швы не выдержали моей решимости. Что ты предложишь? Надеюсь, у тебя припасены королевские наряды для таких «модных» случаев?

— Я сейчас, — сказал он, встал и, проходя мимо, замедлился, сжал кулаки и вышел.

Я удивлённо моргнула и подошла к креслу, где он читал. Книга — в коричневом переплёте, с тиснением, похожа на мою.

Можно ли её читать не зная букв...как книгу про травы? Она волшебная?

Я пролистала страницы — ничего. Самая обычная книга?

Странно. Торговец уверял, что все книги на острове волшебны...

Потому что Силварен — не простой остров. Его магия живёт в каждом предмете. Особенно в книгах, — вспомнила я его слова.

Ох, Сиреньозлат... Пришла за тобой, а влипла в головную магическую кашу, — вздохнула я про себя.

Севаль вернулся, держа платье.

— Знаешь, у тебя... уникальный способ заявить о нехватке одежды. Очень... убедительный.

Я удивлённо уставилась на платье, схватила его и уже собиралась переодеваться. Ну, вернее, делала вид, что собираюсь.

— Ты точно решила переодеться здесь? Или это — способ давления? — отозвался он резко.

Я широко улыбнулась и затем закатила глаза.

— Успокойся, король приличий. Сейчас спрячусь, чтобы не разрушать твою невозмутимость.

— Думаешь, я потеряю самообладание из-за этого? Не преувеличивай.

Я зашла за книжную полку. В руках — белое шёлковое платье, лёгкое и струящееся, с изысканными кружевными вставками, которые, как тонкая паутина, тянутся вдоль края рукавов и по низу подола, добавляя изящества и воздушности. Ткань коснулась кожи — слишком длинновато. Бегать в нём будет неудобно... а вдруг придётся. Я схватила подол и со всей силы рванула — сначала трудно, но потом ткань поддалась, и хруст разрывающейся ткани эхом прошёлся по помещению.

— Что ты там делаешь?! — послышался обеспокоенный голос Севаля.

Надеюсь, король этих земель не сильно обидится на такую вольность...

Я смотрелась в зеркало: юбка стала выше колен, обнажив ноги. С каждым движением ткань съезжала всё ниже...как уж вышло укоротить...

Севаль появился и, похоже, попытался сохранить самообладание. Его взгляд скользнул к моим ногам — и резко вернулся обратно. Он сделал вид, что ничего не видел, но глаза выдавали смущение.

— Эм... ты, наверное, не планировала, чтобы юбка получилась такой короткой? — спросил он чуть выше обычного тоном.

— Тц... ну да. Ладно. Разве что у тебя найдётся ещё одно платье и ножницы — подрежем красиво.

— Ну уж нет, — отрезал он.

Он явно не знал, куда смотреть, и наконец просто перевёл взгляд на пол.

— Я думал, платье — это символ изящества, а не... удобства, — голос жёсткий, но скорее от раздражения. — Хотя, да... какое уж тут изящество.

— Ладно, хватит. Давай уже ближе к делу. И спасибо за платье — так действительно хорошо. И ещё и удобно... стало.

Интересно, кому оно принадлежало ранее? Может...его фаворитке?

Севаль сжал кулаки, подошёл к столу и уселся, закинув ноги на стул. Я сделала то же самое. Он бросил изумлённый взгляд на мои ноги, прокашлялся и уткнулся в книгу.

Я застряла на этом острове. Всё вокруг стало для меня новым домом, так что пусть не возмущается...

— Что тебя интересует? — спросил он сдержанно, листая страницы.

— Всё. Начиная с того, кто ты такой, и заканчивая этим островом.

— Ха. Это взаимно. Я вообще тебя не знаю. Тебя зовут... Эвелин?

Я насторожилась.

Я ведь не говорила ему своего имени. Значит, тогда ночью... звал меня не он? Я и так это знала, что не он. Тогда кто? Или Севаль тоже слышал?

— Откуда ты знаешь? — удивлённо спросила я.

— Значит, правда, — усмехнулся он. — Слишком аристократичное имя для такой невоспитанной дикарки.

Я нахмурилась. Ответа, откуда он узнал, не последовало.

— Кто ты такой?

— Король этих земель, — коротко бросил он.

— Это я помню. Я имею в виду твою магию.

— Это долгая история.

— А мы никуда не торопимся.

Он резко взглянул на меня. За окном загремел гром. Тучи стали сгущаться.

Он выдохнул, оторвался от книги. Его взгляд стал глубоким и тёмным, будто он ушёл в прошлое.

— Это было тысячи лет назад... когда два острова, Морендел и Силварен, были союзниками. Их правители — Стефан и Шамиль — были лучшими друзьями. Они захотели править вечно... и заключили сделку с тем, кто шепчет в темноте, — он взглянул на меня и, увидев моё недоуменное лицо, пояснил: — Это древнее существо. За бессмертие нужно было принести жертву. Не знаю, что именно они отдали, но получили и бессмертие, и магию.

И тут я задумалась: отдать что-то взамен? Думаю, чтобы не пришлось отдать, они были готовы... как и я тогда — за книгу. До сих пор не знаю, кому отдала чувство и зачем оно ему...

Севаль молчал, будто подбирая слова, и затем продолжил:

— Стефан сделал такими же свою жену Диамару и брата Эдгара. А Шамиль — своего брата. Спустя время Шамиль женился на прекрасной принцессе Ноелин. Она была настолько ослепительной, что на неё хотелось молиться. Он пригласил в гости Стефана со своей женой... и это было ошибкой.

За окном раздался раскатистый гром, окна задребезжали, и тучи затянули весь свет. Иногда поблёскивала молния, зловеще освещая библиотеку.

— Стефан влюбился в Ноелин, — продолжил Севаль. — Их связь стала тайной — но всё открылось, когда она забеременела. Тогда Стефан сбежал с ней на свой остров. Шамиль, безумно любивший её, был сломлен и разбит от предательства.

Я ахнула.

— Говорили, что Диамара ненавидела Ноелин. Мстила ей, не давала жить. Ведь у неё со Стефаном не было детей. Когда Ноелин родила — не знаю как, но она похитила ребёнка и отправилась в далёкие земли, вернувшись без него.

— О ужас! Она его убила? — ошеломлённо спросила я, не заметив, как история полностью захватила меня, словно поток холодной воды.

— Этого я не знаю... скорее всего, нет. По крайней мере, я так думаю. Я знал Диамару. Она была не злой... просто сломленной. Подумай сама: она любила мужа, а потом — предательство. И что ещё хуже — ребёнок, зачатый в этой, как ей казалось, непорочности.

— Но это значит, что она куда-то дела ребёнка? Значит, он прожил жизнь с чужими людьми — при живых родителях?

Если вообще прожил...

Севаль задумался. Взгляд его стал рассеянным, как будто он пытался заглянуть сквозь туман прошлого.

— Я не скажу точно... но по логике — у двух бессмертных должен быть такой же ребёнок. Ведь Ноелин, благодаря Шамилю, тоже стала такой.

Значит, в теории, если ребёнок жив, то он может ещё где-то ходить...

— И что случилось с Диамарой?

— Стефан обо всём узнал... и лично убил её. Она умерла от руки любимого. Шамиль тогда не терял времени даром — притворился, что смирился с предательством, и хотел возобновить дружбу со Стефаном.

— Да ладно? После всего? Даже вид делать — это уже выше сил...

— Тебя предавали? — тихо спросил Севаль, не отрывая от меня взгляда.

— Меня? Нет... — я сглотнула. — Но мои родители оставили меня в лесу. Скорее всего, из-за моей внешности. У нас, у людей, принято ненавидеть тех, кто хоть чем-то отличается. Особенно внешне.

Севаль нахмурился, но ничего не сказал.

В плане сочувствия мы оба какие-то деревянные...

Гром усиливался, затягивая небо всё плотнее, пока в комнате не стало почти совсем темно. Севаль зажёг свечи одним взмахом руки — я вздрогнула, не привыкшая видеть магию вживую. Казалось, воздух дрожал от напряжения, а пламя плясало в ритме древней трагедии.

— Итак... приехав в Морендел, — продолжил Севаль, — Шамиль привёл в исполнение свой ужасный план мести. Сначала он поймал Ноелин в коридоре и умолял вернуться... но та наотрез отказалась. Тогда Шамиль, в порыве злости, убил её. Он хотел покончить с собой, но на крик принцессы прибежал сам Стефан. В этой жуткой борьбе Стефан тоже погиб... а Шамиль сбежал обратно к себе.

Я не могла дышать. Всё звучало, как кровавая легенда, но Севаль говорил без пафоса — тихо, горько, будто вспоминал смерть родных.

— Эдгар, младший брат Стефана, горячо любил его. Он был... скажем так, его верным защитником. Тогда он обратился к еще одному лучшему другу Стефана. Имя ему — Дамиан, — произнеся имя, Севаль сжал кулаки, и его челюсть напряглась. — Дамиан был сильным магом. Откуда у него такие силы — никто не знает. Но Эдгар... глупый парень, совершил необдуманный поступок. Он заключил сделку. После смерти Стефана сила и право на трон должны были перейти к Эдгару. Это — то, что попросил в обмен на месть Шамилю Дамиан. Эдгар даже не понял, что, когда у него заберут силу, он умрёт — ведь она уже стала ему вместо сердца.

— Этот Дамиан... если он такой сильный, что может проклясть остров и делать такие вещи, тогда почему никто не предпринимал мер? Мне кажется, любому королю будет неспокойно, когда есть тот, кто сильнее тебя и может забрать трон, — не унималась я.

— Всё верно. Держать сильного мага, пусть и на своей стороне, — всегда опасно. Он, как мышь, следил за всеми событиями. Не удивлюсь, если ещё и способствовал всему — ведь был другом короля, мог говорить ему что угодно. А проклясть целый остров — это несложно, просто в этом не было необходимости.

— Не понимаю... — я замотала головой, будто встряхивая её, чтобы разобраться.

— Это же Дамиан. Он хитер. Он забрал силу наследника и стал сильнее. Намного. И при том не на словах же у них сделка — а магическая. Не исполнишь — умрёшь. И хоть ты сильный или не сильный — тебя погубит сделка. Он бы и Силварен себе забрал, если бы нашёл больше лазеек... тут уже его ошибка, — Севаль выдохнул, видимо, вспоминать прошлое ему было больно, и продолжил: — Как ты поняла, Эдгар умер. А на трон взошёл Дамиан.

Севаль отвернулся, и голос его стал ещё тише:

— И что же дальше?

— В одну из ночей, когда остров Силварен праздновал Праздник Звёзд, Дамиан с помощью магии прикинулся Ноелин... и пришёл в покои моего братца, который был пьян. — Затем голос Севаля стал бесцветным, и он медленно продолжил: — Тогда Дамиан... вонзил кинжал в сердце правителя. И пока текла его кровь, он произносил проклятие. Кровь усиливала его действие. Слова, которые убили всё живое на этом острове. Всё и всех... кроме меня.

Он замолчал. Слова давались ему с трудом — как будто каждое вспарывало старую, незаживающую рану.

— Как тебе удалось выжить? — спросила я почти шёпотом.

— Я, как ты уже наверное поняла, брат Шамиля. Стоял за дверью. В тот вечер я хотел поздравить брата... поговорить. У нас с ним были натянутые отношения, но я хотел показать, что он не один. Разделить с ним его боль, — Севаль крепко сжал руки и, закрыв глаза, будто погружаясь в тот день, продолжил: — И тут я услышал голос Ноелин... Я замер. А потом... случилось то, что случилось. В момент его смерти сила перешла ко мне. Я чувствовал, как она наполняет меня... Но пока она вливалась в моё тело, весь мой новообретённый народ умирал. Я слышал их крики. Я бежал, задыхаясь... и спрятался в подземельях замка. Я почувствовал, как будто тысячи игл вонзаются под кожу. Горло сжало, и с криком я рухнул на колени. Это была не просто сила — это была чужая боль, чужая жизнь, чужие воспоминания, которые прорвались в меня.

Я смотрела на него как на тень, в которой уместилась целая эпоха боли. В нём больше не было юности — только голос, уставший от слов. Он пытался держаться, чтобы не показаться слабым передо мной; его выдержке можно было позавидовать.

— Когда вышел — никого уже не было. Даже тел. Я не знаю, где все. Я пытался покинуть остров, но у меня не вышло. Проклятие возвращало меня обратно. И тогда я понял, что это — тупик. Даже когда сюда попадали люди... они тоже умирали. Воры, искатели острых ощущений. Все они погибли здесь. Дамиан не так прост. Он лишил жизни этот остров. Ну... кроме мелких животных и растений.

— Ты чувствуешь всё, что происходит на острове? Я имею в виду — людей, их чувства?

— Не совсем. Правитель и народ связаны, как и земля. После проклятия люди начали умирать, и я не мог читать их мысли и чувства, но отдалённо чувствовал их боль. Чувствовал, как терял народ, который только приобрёл. Я был лишён народа, короны... поэтому они каждую ночь приходят во сне и молят о помощи. Я не знаю как это сделать. А моих сил хватает поддерживать лишь малую часть замка и всего лишь...

— Севаль... — прошептала я. — Это ужасно... Выжить и остаться одному... понимая, что ты жив, когда все погибли, и ты не в силах что-то сделать.

Я действительно иногда говорила ему такие грубые слова. Считала, что его проблемы не имеют значения. А ведь он нёс на себе боль правителя, что потерял свой народ. Мне стало стыдно за себя и страшно за него.

Начинался дождь. Он с лёгкого постукивания по крыше перешёл в настоящий ливень.

— Извини меня! — вскрикнула я так внезапно, что Севаль вздрогнул, и огонь свечей вместе с ним.

— Зачем же так кричать?! — грубо отрезал он. — Ну вот, ты всё узнала. Довольна?

Теперь я хоть понимаю историю острова и почему он был проклят... Нужно поесть, обдумать и попытаться сложить пазл...

— Да... Спасибо, что рассказал. Уверена, тебе это далось нелегко.

Он лишь фыркнул.

— Всё. Оставь меня в покое. Теперь ты знаешь всё. Можешь идти и разгадывать.

Снова закрылся....

— Так и сделаю, — бросила я и резко встала.

Думаю, ему нужно побыть одному..

Короткая юбка развевалась, с такой погодой стало холоднее в ноги... но я об этом не подумала. Я покинула библиотеку, чувствуя на спине взгляд Севаля — прожигающий, невысказанный....неотпускающий?

В этот раз, блуждая вокруг, натянув плащ, чтобы не намочить свой новый наряд, я нашла то, что раньше было королевским... если судить по фруктовым деревьям — садом. Скрытый под мраком дождя, он встречал меня прохладной тенью и запахом влажной земли, где все древние тайны, кажется, забыли своё существование. Яблоки висели на ветках — тяжёлые и сочные, искупанные в каплях дождя. Я собрала их осторожно, как если бы пыталась собрать все ускользающие воспоминания, всё, что можно было бы ещё сохранить в этом разрушенном мире.

Сев на кровать, я жадно ела — за обе щеки. Сладкий сок яблока тек по подбородку, а груша была такой мягкой, будто ложка мёда, тающая прямо на языке.

И с чего начать?..

Точно... В песнях, что пели цветы, и в словах той девочки часто звучали слова «любовь» и «предательство». Но как освободить остров от того, что уже произошло? Эти люди умерли... И ни я, ни Севаль не пережили предательства от любви. Тогда кого надо освободить?

Раньше я не задавалась этим вопросом. Он назрел только сейчас... Почему я тоже вижу сны, связанные с народом? Почему цветы стали петь мне? Люди, которые раньше здесь были, тоже с этим сталкивались?

Хмм... сложно... Всё так сложно, пока ничего не понимаешь... Почему так тяжело вспомнить слова? О чём там еще было в песне цветов? Надо было несколько раз мне эту песню спеть, чтобы я уж наверняка запомнила. Я ж не думала, что это что-то важное — песня, ну и песня... И фонтан... Он ведь тоже какая-то разгадка. Где его найти? Если его ещё время не разрушило...

Мой взгляд упал на книгу, что торчала из мешка.

Верно.

Я хитро улыбнулась.

Я освобожу  себя и остров от проклятия и смерти, что ступает по пятам... а затем примусь за травы. И Сиреньозлат. 

Наконец-то.