Травница

Глава 17

Книга будто приросла к рукам. Я бежала вниз по склону, и казалось — ноги не касаются земли. Ветер усиливался, растрепав волосы, тучи затянули луну, и склоны погрузились во тьму. Подол платья намотался на ноги — я кубарем полетела вниз. Не выпуская книгу, рухнула плашмя, сдирая кожу на щеке и разбивая губу. Ладони были счесаны до крови. Тёплая влага стекала по подбородку. Я коснулась лба — на пальцах алели мокрые следы. Поднявшись, пошатываясь пошла вперёд, всё ускоряясь, пока снова не сорвалась в бег.

И вот — озеро. Скрытое тьмой, почти неразличимое, оно выдавалось лишь дрожащим отблеском луны в потревоженной глади. Я подошла ближе. Босые ноги ступили в ледяную воду. Не колеблясь, шагнула вперёд. Холодная глубина поглощала меня, будто я была последней каплей света. Книгу я крепко прижимала к груди. Вода дошла до шеи, и в этот миг я услышала крик Севаля.

— Эвелин! — эхом пронеслось по склону, но уже было поздно.

Я шагнула в бездну.

Холод сомкнулся вокруг, словно тысячи игл впились в кожу. Плыть ко дну было мучительно. Я барахталась, пытаясь нырнуть глубже, но лёгкие горели, воздух рвался из груди. Вынырнула лишь на миг — вдохнуть — и снова ушла в темноту. Вскоре рядом раздался всплеск. Кто-то схватил меня за руку и потянул вверх... Нет! Я сопротивлялась, отчаянно вырываясь.

Но Севаль вытащил меня. В темноте я не видела его лица — лишь слышала сдавленный, злой голос:

— Ты с ума сошла? Это и есть твой план? Пойти и утопиться?! — его пальцы сжали моё запястье до боли.

Я дрожала. Нижняя губа тряслась от холода, как и всё тело.

— Отпусти! Не смей мешать! — прохрипела я.

— Мешать не утонуть? Превосходно. Может, сразу себя в жертву принесёшь?

Я вскинула голову, взгляд впился в его силуэт, и голос прозвучал твёрдо:

— Севаль, или мы сейчас покончим с этим проклятием, или я погибну вместе с Арчи. А ты останешься. Для меня это важно. Даже если там нет ответа — я буду искать. Но я должна проверить. Пойми...

Я говорила, дрожа. Плечи тряслись, руки сводило от холода, сердце билось в бешеном ритме — от страха, от неуверенности, от близости ответа.

Повисла тишина. Ни шороха, ни скрипа, ни дыхания листвы — даже сам остров затаился.

— Тогда я пойду с тобой, — тихо сказал он. — И не отпущу твоей руки.

— Если ты готов... Тогда не теряем времени.

Мы снова шагнули в озеро.

Холод обволакивал, будто сама смерть касалась нас. В ушах стоял глухой звон, темнота сгущалась. Севаль плыл вниз, не отпуская моей руки. Его хватка была крепкой — словно поток, увлекающий в бездну. Чем глубже мы опускались, тем сильнее немело тело: ноги, руки, грудная клетка. Казалось, дна не существовало вовсе — только вечное падение в тишину.

Тишина.

Тишина.

Тишина.

«Неужели ничего?.. Я ошиблась?..»

Воздуха не хватало.

И вдруг — из мрака — чьи-то губы накрыли мои. Тёплая ладонь легла на затылок, другая — обвила талию. Он вдохнул в меня воздух. Я попыталась оттолкнуться, но этот поцелуй... он не отнимал — он возвращал. Лёгкие больше не горели. Я приоткрыла глаза — и тьма начала отступать.

Я опустила взгляд — книга в моих руках светилась. Уже не книга, а пульсирующий шар света, живой и тёплый. Я сжала его в ладонях и увидела Севаля рядом. Его волосы плавали в воде, как и мои, окутанные зыбким сиянием. Он смотрел на свет — удивлённо, почти благоговейно. Казалось, мои пальцы согревались от души, что теперь горела, как звезда, между рук.

Он кивнул, указывая за мою спину. Я обернулась — и сердце сжалось.

На самом дне возвышался фонтан из моих снов. Каменный постамент был покрыт налётом времени — водорослями, чёрной слизью и трещинами, будто сама бездна пыталась стереть его след. Из него поднималась фигура женщины с поднятыми в молитве руками. Волосы струились, как тёмные водные нити, оплетая плечи. Вода благоговейно отступала, обнажая забытое святилище. Лицо скрывал налёт, но его очертания отдавались странной, пугающей знакомостью.

Я приблизилась. Три яруса. Здесь должна быть подсказка.

Я осветила статую светом в руках, словно факелом, выискивая надписи на камне и осторожно стирая ладонями налёт, но под ним ничего не было. В груди сжималось — воздух заканчивался, и времени оставалось совсем мало.

Дрожащими руками я потянулась к статуе, и вдруг свет в ладонях замерцал. Что это? Я отвела свет — он снова горел ровно. Навела его на лицо женщины — и мерцание повторилось. Я всмотрелась внимательнее, приближаясь. Руки сложены в молитве... Поднеся свет ближе, я почувствовала вибрацию по коже. В этих ладонях что-то таилось.

Я обернулась к Севалю. Он уже был рядом. Я попыталась показать — в жестах, во взгляде: «Здесь что-то есть». Он провёл рукой по статуе, и внезапно магия вспыхнула. Руки женщины разлетелись на тысячи осколков, и между ними — ещё один светящийся шар. Свет из моих ладоней потянулся к нему, и, соприкоснувшись, слился с ним. Всё пространство озарилось ярчайшим светом. Мгновение — и по телу прошёл волнующий, разрушительный импульс. Воздух, вода, сама мысль — исчезли. Какая-то сила с яростью вытолкнула меня к поверхности. Я чувствовала, как моё тело рвётся сквозь толщу воды.

Я закашлялась, лежа на холодной земле. Дыхание рвалось из груди, перед глазами темнело. Медленно поднялась на колени, пытаясь поймать воздух.

— Севаль?.. — прохрипела я, отбрасывая мокрые волосы с лица. — Севаль!

Я встала, пошатываясь, и дрожь пробежала до самых костей. Озноб пронзал спину, сердце сжималось от тревоги.

— Севаль! — кричала в пустоту.

Я сделала шаг к озеру, готовая нырнуть снова. Но вдруг вода вспыхнула светом и расступилась. Из глубин вышел он.

Севаль. Медленно, сжав в ладонях что-то тяжёлое. В одной руке горело пламя, освещая его, а в другой лежало золотое сердце — прожилки на нём сияли и мерцали живым светом. Он тяжело дышал, промокший до костей, взгляд его был уставшим, словно человека, стоящего на краю мира. Я протянула руки и приняла тяжёлое, ледяное сердце в ладони.

— Что теперь?.. — прошептала я.

— Пойдём, — тихо ответил он, забирая сердце и крепко прижимая к себе.

— Куда? — спросила я, но Севаль уже поспешно ушёл вперёд. Не произнеся ни слова, я пошла за ним.

Мы не направлялись к замку — мы шли в лес.

Светлячки всплывали из мрака, будто звёзды оживали и опускались к земле. Они летели впереди, освещая путь мягким, почти нереальным светом. За ними, словно отблеск чьей-то памяти, плыли бабочки — мерцающие, невесомые. Кусты и ветви склонялись, расступаясь. Цветы склоняли бутоны, будто в молчаливом почтении... словно перед нами....

Или не перед нами?

Я бросила взгляд на сердце в ладонях Севаля.

Мы шли долго. Ноги ныли, дыхание сбивалось, но никто не останавливался. И вот — берег. В лицо ударил солоноватый ветер, не спутаешь ни с чем. Волны светились призрачным голубым сиянием, будто в их глубинах растворился сам лунный свет.

Севаль взял меня за руку. Его ладонь была холодной, а голос — хрупким:

— Возьми... его сердце. И даруй ему свободу, — прошептал он, вложив в мои руки пульсирующее золото.

Оно вибрировало слабо, почти незаметно — как дрожащий отголосок чьей-то далёкой, угасающей жизни. Я не стала спрашивать, почему он решил, что сердце должно уйти в море. И всё же... море — это свобода. Оно не знает цепей, проклятий и боли. Оно не держит — отпускает. Я шагнула вперёд. Ветер хлестал по лицу, поднимал солёные брызги, спутывал волосы. Над горизонтом начинал таять мрак — наступал рассвет.

— Будь свободен, король Шамиль... Пусть твоё сердце станет вольным, как море, — прошептала я.

И опустила сердце в воду.

Я ожидала, что сердце утонет, но оно... растворилось. Вспыхнуло золотым прахом, осветив берег. Из света поднялся силуэт мужчины — высокий, величественный, будто высеченный из самой зари. На его голове — корона, на плечах — королевские одеяния, развевающиеся, как плащ из света. Я невольно отступила.

Севаль сделал шаг вперёд.

— Брат... — его голос дрогнул. — Прости... Я хотел быть рядом. Я не знал... не знал, что ты был в заточении...

Силуэт склонил голову.

— Я люблю тебя, Севаль, — ответил Шамиль голосом, от которого сжималось сердце. — Это ты прости... За то, что из-за моей мести пострадал ты и наш народ. Я расплатился сполна. Будь достойным королём. Остров... теперь свободен.

— Брат... Я тоже... люблю тебя...

Слова звучали быстро, срываясь, будто время сжималось в клочок последнего прощания. Взгляд Шамиля коснулся меня — в нём было узнавание. Он протянул ко мне руку, словно хотел прикоснуться, убедиться, что я настоящая... Но в тот же миг его облик рассыпался в прах, золотой свет разлетелся в воздухе, исчез, исполнив свою судьбу.

— Брат! Нет!.. — Севаль кинулся к воде, упал на колени, закричал — глухо, будто голос его рвался из глубины сердца. Он в отчаянии черпал воду руками, прижимая к груди, как будто пытался удержать брата, обнять его хоть на миг. Я стояла, не в силах пошевелиться. Сердце медленно билось , каждое движение — как через вязкую тишину. Шамиль... он будто узнал меня. Кто он был для меня? Или... кем была я для него?

Я бросилась к Севалю, схватила за плечи, пытаясь поднять. Небо начинало светлеть. Ветер нёс запах моря... и надежды.

Рассвет. А может, и новая жизнь.

— У нас получилось? — прошептала я, глядя в даль. — Мы сняли проклятие?.. Как это понять?

Я обернулась. Остров был всё тем же. Молчаливым, таинственным.

— Может, народ уже проснулся? Может, ждут тебя... короля?

Я взяла Севаля под руку.

— Севаль... нужно идти. Вдруг всё уже позади? — Я не успела договорить.

— Нет, — выдохнул он. Голос был тусклым, словно из него выжгли жизнь. — Никто не проснётся. У меня нет сил... чтобы разбудить их. Нет сил даровать свободу.

Я остолбенела.

— Что? — спросила, скорее у себя, чем у него.

Вспомнились его слова: «Если бы у меня осталась истинная сила, я бы сам снял проклятие, как положено королю...» Корона... В ней была часть его магии. Заключённая, утерянная... Я прижала ладонь к губам, не отводя взгляда. Он сидел на песке, промокший, опустошённый, глядя на море. Молча. Без слёз. Он спас брата. Освободил его. Но сам... остался без силы.

Без будущего.

Без народа.

Без королевства.

Измученные, мы наконец добрались до замка. Взбираясь на крутой склон, я выдохлась окончательно — ноги подгибались, руки дрожали. Всё оставшееся во мне было лишь тенью силы. Севаль молчал. Всю дорогу — ни единого слова. Я тоже. Слова казались ненужными, бесполезными. Мы просто шли — через лес, сквозь шёпот листвы и гул недосказанного. Когда мы вошли внутрь, я первым делом направилась на кухню. Всё было перевёрнуто: посуда разбита, травы разбросаны, шкафы распахнуты. Воздух пропитан чужим присутствием. Но Арчи... Арчи нигде не было.

«Куда он мог исчезнуть?» — мысль ударила, как ледяной осколок.

В тот же миг на кухню ворвался Севаль.

— Его нет... — выдохнул он. — Арчи... его нет на острове. Я не чувствую присутствия.

Он обвёл взглядом разгромленное помещение — взгляд настороженный, будто от каждого тёмного угла ждали угрозы.

— И здесь кто-то был... совсем недавно, — сказал он глухо.

Тишина застыла в воздухе, словно перед бурей.

Я сжала кулаки, стараясь унять поднимающееся внутри беспокойство. Остров освободился — но, похоже, не от всего.

Кто-то приходил...