Травница

Глава 18

С этого момента всё в моей жизни будто перевернулось с ног на голову. Остров был освобождён от проклятия — а значит, я больше не умру, оставаясь здесь. Я ведь прибыла на Силварен вовсе не ради спасения чужих душ. Моя цель была проста и тихая — эксперименты с волшебными растениями. Но события последних дней сместили фокус. Теперь, когда над землёй больше не висит тень смерти, меня ничто не сдерживает. Я вновь погрузилась в работу — варила травяные настои для волос и укрепления здоровья. Кухня окутывалась нежной дымкой пара, вплетая в воздух свежие ноты мяты, нежную сладость лаванды и терпкий аромат бессмертника. Сушёные травы лежали повсюду — в комнате травника, на подоконниках, на столе и даже кое-где на полу.

В покои, когда-то отведённые мне Севалем, я больше не заходила — разве что, чтобы забрать одежду или ненадолго уединиться в купальне. Прошло два дня с тех пор, как остров был очищен... и столько же — с момента исчезновения Арчи. Он исчез внезапно — без слов, без следа. Я перебирала мысли: похищение, бегство или нечто иное? Я много думала об этом — особенно за работой, когда резала стебли и размалывала листья в ступке. Может, я просто пыталась отвлечься? Спрятаться в рутине — привычной, безопасной, пахнущей сушёной мятой? Да, наверное, так. Но мысли о нём всё равно возвращались — упрямо, как сорняк, пробивающийся сквозь камни.

— Ох, — выдохнула я, опускаясь на тюфяк. Подперев щёки руками, уставилась на котёл, где тревожно булькала вода. — И куда же  мог подеваться...

— Этот бестолковый червь? — раздался насмешливый голос Севаля.

Он лениво опирался на косяк двери, одна рука небрежно лежала на поясе, губы искривлены в ухмылке.

— Не называй его так! — вспыхнула я, высыпая травы в котёл, чувствуя, как раздражение щекочет кожу.— Он скорее безрассудный, чем бестолковый.

— А в этом есть разница? — Он усмехнулся. Похоже, пребывание в одиночестве два дня пошло ему на пользу — голос звучал лёгким, даже игривым. — И что это за ведьмин погреб в моём замке? — Он приподнял бровь, скрестив руки на груди, словно оценивал весь мой ботанический хаос.

— А тебе-то что? — бросила я, постукивая ложкой о край котла, стряхивая капли.

— Ты, кажется, забыла, кто тут главный, — с ухмылкой заметил он. — Король этого острова, если что. — с ним вместе вернулась и его надменность. Она была почти комичной... почти.

— Да-да, ваше величество... — пробормотала я, не глядя, снимая котёл с огня. Когда отвар остынет, перелью его в склянки.

— Эй! Я серьёзно! Не стоит играть со мной! — Голос стал резче. Он подошёл ближе, навис надо мной, заглянул в глаза. — Если ты не забыла, твой... дружок, скорее всего, был похищен. И мне на ум приходит только одно имя — морендельцы. Ведь так быстро узнать о снятии проклятия мог лишь тот, кто его наложил.

— И?.. — Я взглянула на него, сверлящая, хмурая. Совесть скребла, конечно. Спасти Арчи... может быть. Но где искать? Почему я должна?

Севаль прищурился, изучая меня:

— Тебе знакомо слово «друг»? Или я уже слишком стар, чтобы понимать, что это такое?

— Да не друг он мне! И вообще, мне не нужны друзья! Просто... знакомый! — вспыхнула я.

Но в следующую секунду Севаль согнулся пополам, словно в него ударила невидимая волна боли. Он сжал виски, зажмурился, лицо побледнело.

— Что случилось?! — вскочила я, подходя ближе. Тревога затрепетала в груди. Где-то внутри, на самом краю сознания, зашевелилось что-то недоброе.

— Всё... хорошо, — произнёс он сдавленно, распрямляясь, будто проглатывая боль.

— Ну, я бы так не сказала... Знаешь, когда людям хорошо, они не сгибаются, как увядший подснежник, — прошептала я, наблюдая за ним с прищуром.

Всё повторяется. Опять. Арчи пропал, с Севалем происходит что-то странное, а я снова будто стою в тумане, ничего не видя. И столько вопросов...Как догадался отпустить сердце Шамиля в море? Теперь Силварен свободен, но будто ничего не изменилось. Можем ли мы теперь уйти с этой земли?

Я посмотрела на него, прямо в глаза. Решимость внутри обрела голос:

— Севаль, что происходит? — спросила я, и мой голос прозвучал твёрдо.

Он на мгновение замер. Потом тихо, без выражения, сказал:

— Я умираю.

Я уставилась на него в изумлении. Не то чтобы это касалось меня лично... но что-то холодное прокатилось по спине.

— Это... шутка? — я прикрыла рот рукой, глаза расширились.

Он устало попытался улыбнуться, но глаза оставались холодными. — Конечно, — пробормотал он наконец. — Ты ведь, должно быть, заметила, как я люблю такие шутки.

— Почему? Из-за всего, что произошло? Это связано?

Севаль оперся о стол. Его лицо стало тусклым, в глазах поселилась тень.

— Да. Земля освобождена... но не мой народ. Я связан с ними, и мы умираем вместе. Не знаю, сколько мне осталось, но силы утекают. — Он провёл рукой по волосам, откидывая их с лица. Взгляд его упал куда-то вдаль, мимо меня. Будто ему было стыдно встретиться со мной взглядом.

— Понятно... — выдохнула я. — И что ты собираешься делать?

— Ничего.

— Что? Ничего?! — Я смотрела на него в полном недоумении. — Вот ты какой. Просто будешь смотреть, как умирает твой народ? Даже не попытаешься что-то предпринять?

Я не заметила, как схватила его за плечо, встряхнула едва заметно.

— Какое тебе до этого дело? — Он посмотрел на меня с холодным пренебрежением. — Хочешь помочь?

— Мне правда всё равно. Я уже прошла через это, и меня вымотало. Но смотреть, как ты бездействуешь — вот это действительно жалкое зрелище, если хочешь знать.

Он сжал кулаки. Внутри него что-то кипело, и всё же он не ушёл, не закричал, не хлопнул дверью. Кажется, в нём что-то изменилось. Я уже собиралась уйти, но Севаль вдруг схватил меня за запястье. Он смотрел на наши переплетённые руки, словно впервые ощущая тяжесть момента. Между нами повисла тишина — звонкая и хрупкая, как хрустальное стекло, готовое треснуть.

— Помоги мне, травница, — глухо произнёс он, будто выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Его взгляд потускнел, в нём больше не было прежнего огня. 

— Эм...в чём именно? Спасти твой народ? О, ну конечно, звучит как план на вечер, — протянула я с насмешкой, но не успела договорить — его пальцы крепче сжали моё запястье.

— Давай заключим сделку, — в глазах мелькнул лихорадочный блеск. Вот это мне уже не нравилось. Сделки... всегда что-то отнимают. И всё же, прежде чем отказаться, я решила узнать, что он может предложить.

— Условия? — твёрдо спросила я. Он посмотрел на меня, чуть приподняв бровь. Мимолётная усмешка скользнула по его губам.

— Ты даже холоднее, чем кажешься, — сказал он с прищуром.

— Ты сам это предложил! А она, как известно, предполагает выгоду для обеих сторон. Итак... что я получу?

— Хм... — он задумался, потер подбородок. — Я позволю тебе остаться на острове. Торговать, собирать редкие травы. Взамен ты поможешь мне спасти мой народ... и будешь следовать моему плану. — Он протянул руку вперёд, словно скрепляя уже решённое.

Я скрестила руки на груди, вздёрнула подбородок и демонстративно отвернулась.

— Я и без тебя останусь. — И пусть не думает, будто я нуждаюсь в его разрешении. Кто он такой, чтобы мне указывать?

«Ах, да... король  этих земель. Ну конечно, как я могла забыть?»

Он выглядел искренне удивлённым, его рука замерла в воздухе, а потом медленно опустилась. Но он не стал спорить.

— Хорошо. А как насчёт должности королевского травника? С жильём, властью... и влиянием при дворе?

Вот это уже звучало интереснее. Стоит ли оно того? Сделка всегда несёт цену, и я боялась её платить. Но сейчас передо мной — шанс добиться большего: влияние, доступ к редким знаниям и травам. Остаться в тени — значит ничего не изменить. Может, стоит рискнуть и взять то, что даёт этот договор? Первое мое соглашение было с торговцем, и я отдала чувства. Странная сделка — я так до конца и не поняла, чего именно лишилась. Будто отрезали что-то важное, но незримое, и только потом, в тишине, стало ясно, что внутри что-то не так. Похоже, я ничего не теряю. Если не получится — Севаль и его народ исчезнут, а я останусь одна. В любом случае либо обрету что-то новое, либо всё останется как прежде.

— Значит, я помогаю тебе... А ты даёшь мне официальную должность при дворе? — уточнила я.

— Да, — резко ответил он, расправляя плечи. Его рука вновь протянулась ко мне, и на этот раз я не отпрянула.

Мы пожали руки — твёрдо и решительно, словно скрепляя молчаливый договор, от которого не будет отступления. В эту секунду между нами пронёсся тихий трепет, тонкий, но ощутимый. Его взгляд встретился с моим — в нём читалась решимость и что-то, что я не могла сразу понять, — едва уловимая, но настоящая надежда.

— Тогда мы вместе, — прошептал он, и в этих словах не было сомнений.

По коже пробежала дрожь. Эта сделка ничего у меня не отбирает, лишь открывает новые двери. Влияние при дворе — это доступ  к мастерам, и возможно учебе. Я смогу вести исследования, обсуждать свойства сиреньозлата с другими лекарями... Возможно, я первая открою его истинную природу и передам знания тем, кто в них нуждается. Мои мысли унеслись в будущее, полное возможностей. Но король негромко кашлянул — наигранно, как бы напоминая о себе. Я вздрогнула и резко выдернула руку, машинально вытерев о подол платья. Во взгляде Севаля промелькнул укол раздражения, когда он заметил этот жест.

— Просто ладони вспотели... от перспектив, — пробормотала я, чувствуя, как лицо заливает лёгкий жар. Мне вдруг стало неловко, будто я посчитала его касания мерзкими, хотя это не правда.

— Итак, — заговорил он, скрестив руки и откинувшись к стене, — для начала мы отправимся в Морендел. Думаю, там можно найти Арчи. Но чтобы добраться до острова, прежде всего нужно остаться незаметными для Дамиана.

Морендел. Где-то глубоко внутри вспыхнуло предвкушение. Яркие рынки, сказочные ткани, пёстрые уличные представления. Никто не мог попасть туда без разрешения, никто...

— Подожди. А как ты собираешься попасть туда, если его охраняют и туда никого не пускают?

— Я об этом думал. У меня ещё осталась магия. Я смогу открыть портал. Но это заберёт  все мои силы. Именно поэтому мне нужна ты — чтобы быть рядом, когда я начну угасать.

— Что это значит? Учти, я не из тех, кто будет у изголовья стоять и влажной тряпочкой махать, — резко ответила я, но он даже не моргнул. В его взгляде было только спокойствие и... уверенность.

— Мне понадобятся твои таланты. Свари для меня зелье из сиреньозлата. Это волшебный цветок истины. Он... как любовь — лечит. Но у него есть побочный эффект. — Он запнулся, будто не решался продолжать. Я, напротив, подалась вперёд, захваченная каждым его словом. — Если выпить его... он исцеляет. Но на время действия заставляет говорить только правду. Абсолютную. Без прикрас.

Мой разум тут же начал перебирать возможные способы извлечения сока, времени сбора лепестков... А внутри появилось странное, беспокойное предчувствие. Зелье правды. Зелье любви. Слишком многое может обнажить такая настойка. Но, кажется, наш союз действительно становится интересным.

Я ахнула, поражённая, широко распахнув глаза. Мы стояли слишком близко. Я ощущала, как от Севаля исходит холод — и, кажется, он тоже был смущён. Его руки бессильно опустились вдоль тела, а взгляд метался: сначала остановился на моих губах, потом, словно опомнившись, переместился то на мой лоб, то на глаза.

— Но как его приготовить? — выдохнула я, забыв о всём, захваченная внезапной возможностью. Я схватилась за ворот рубашки Севаля, подалась ещё ближе, будто в следующий миг между нами должна была случиться поцелуйная тишина... Но нет. Просто сердце бешено колотилось от предвкушения. Сиреньозлат. Цветок истины. Магическая субстанция, о которой я мечтала. Вот бы Севаль почаще поднимал подобные темы — глядишь, и забывала бы, как он меня раздражает. Он положил руки мне на талию, и это внезапное прикосновение немного отрезвило. Его пальцы были ледяными, и на какое-то мгновение он как будто не хотел отпускать... но всё же, нехотя, мягко отстранил меня. Дышал он неровно, как будто боролся с чем-то внутри себя.

— Дикая... — прошептал он с едва заметной дрожью в голосе. — Ты меня пугаешь. Если уж решила наброситься — предупреждай заранее. Я хотя бы волосы поправил перед поцелуем.

Скрестив руки на груди, я прищурилась, глядя прямо ему в глаза. Он не отвёл взгляда, но уголки его губ дрогнули от усмешки. И всё же он сделал шаг назад, чтобы создать между нами дистанцию.

— Рецепт простой, — продолжил он, чуть отдышавшись. — Готовь как обычный отвар. Но только из сиреньозлата. Никаких примесей. Он должен быть чистым.

— Поняла, — кивнула я, сдерживая рвущийся наружу азарт. — Тогда я начну прямо сейчас? — Я кивком указала на дверь, в неловком движении чуть отступая назад. После того, как навалилась на него, вся сцена казалась мне слегка чрезмерной... даже для меня. Но всё, что касается трав, магии, зелий — я будто теряю связь с реальностью. Слишком увлекаюсь.

Не дожидаясь ответа, я шагнула к двери, подхватила у стены мешок на завʼязках и почти выскользнула из комнаты, стараясь не смотреть на Севаля. Но, что бы он ни подумал, это неважно. Сейчас главное — сиреньозлат.

Я направилась в сад, туда, где рос цветок истины.

******

Работа снова кипела вовсю. Мои руки едва заметно подрагивали при виде сиреньозлата, лежащего на ладони. Неужели, спустя столько времени, я наконец-то варю зелье из этого невероятного, нежного цветка? Как только лепестки опустились в котелок, настой вспыхнул — ярко, дерзко. Я отпрянула, не ожидая такой реакции. Вода мгновенно окрасилась в блестящий, густой фиолетовый оттенок. Она сверкала, словно зовя, маня окунуть туда руку — как в магическое зеркало. Когда зелье остыло, я осторожно разлила его по стеклянным флаконам. Все зелья стояли вперемешку, и мне захотелось как-то подписать их... Увы, если в Форестеде я покупала этикетки в лавках писателей и травников, то теперь — ни материалов, ни умения. Поэтому просто отставляю зелье подальше от остальных. Впрочем, мне и не нужно его подписывать. Я различаю каждое варево по запаху, составу и оттенку, а зелье из сиреньозлата — тем более. Оно светится изнутри, словно в нём заключена сверкающая жилка света.

Я долго держала в руках пузырёк, борясь с желанием попробовать. Ходила по комнате взад-вперёд, заламывая пальцы, бросая косые взгляды на настойку. Затем не выдержала — прижала горлышко к губам. Прохладная, чуть тягучая жидкость скользнула внутрь. Вкус... я не смогла его определить. Что-то фруктовое, как будто спелая дыня или экзотический плод, которого я никогда не ела. И тут — покалывание. В тех местах, где я содрала кожу, скатываясь со склона. Я прикоснулась пальцами — корок от ран нет. Как и самих ран.

Неужели...

— Сработало! — вдохновлённо выдохнула я и, улыбнувшись, поставила пузырёк обратно на стол. В этот момент в комнату вошёл Севаль.

— Что сработало? — он бросил взгляд на флакон в тот самый миг, как я ставила его на место. Я не собиралась рассказывать, что рискнула выпить зелье, но язык предал меня.

— Зелье из сиреньозлата... оно работает, — выпалила я и округлила глаза. Севаль прищурился, в его взгляде блеснуло озорство.

— Ты выпила зелье? — спросил он, усмехнувшись. В голосе звучал насмешливый оттенок, но в глазах читался живой интерес.

«Нет, только не это... Сейчас начнёт задавать вопросы, на которые я не смогу соврать...»

— Да, я выпила! — язык будто не слушался меня, и я с раздражением прикрыла глаза. По крайней мере, у меня не было грязных тайн.

— Оу... смело с твоей стороны. Эм... скажи мне, дикая, Арчи твой любовник?

— Нет! — отрезала я.

Севаль замолчал, будто размышляя, а затем вдруг задал другой вопрос:

— А я тебе нравлюсь?

Насмешка всё ещё теплилась в его глазах, но голос... голос был на удивление серьёзен. Я скривилась — нашёл, о чём спрашивать. Но ответ дался легко, будто сам слетел с губ:

— Нет. Ничего подобного.

В голосе не было и намёка на сомнение. В его взгляде что-то изменилось. Озорной блеск в глазах угас, улыбка осталась, но она больше не касалась глаз.

— Ты первая из женщин говоришь мне это. Можно спросить — почему?

Он старался держаться отстранённо, но сдержанность его трещала, уступая место жадному любопытству. Он подошёл ближе, заглядывая мне в глаза, будто хотел убедиться, что я не лгу. Но он ведь знал — я не смогу солгать, даже если бы захотела. Думаю, это понимание дошло и до него, и оттого он казался готовым взорваться.

— Ты понимаешь, что когда ты потеряешь силу, я тоже должна дать тебе это зелье? Тогда вопросы буду задавать я. А их у меня немало...

Севаль сделал ещё шаг ближе, скрестил руки на груди:

— Тогда задай их сейчас, — бросил он, не отводя взгляда.

— Эм... что ж. Раз ты сам напросился. Как ты понял, что сердце Шамиля нужно отнести в море? — я вскинула подбородок и пристально посмотрела на него.

— Это было очевидно. В песне говорилось — «взять сердце и даровать свободу». Единственное, что свободно от проклятий — это море. Оно не заперто, ему никто не приказывает. Его глубины неизведанны, волны непокорны. Оно почти безбрежно, бушует, как небо... но в небо трудно отправить. Я решил, что это будет море, — Севаль снова опёрся на мой стол и выжидающе смотрел.

Я задумалась. Он прав — я тоже почувствовала, что море — это свобода.

— Почему Шамиль смотрел на меня так, словно узнал? — спросила я. Севаль нахмурился, его взгляд стал внимательным, почти встревоженным.

— Честно? Понятия не имею. Может, это было... сродни удивлению? — пробормотал он, но в голосе проскользнул оттенок чего-то иного. Моё замечание явно его зацепило.

— Когда ты собираешься отправиться в Морендел? — резко спросила я.

Он выпрямился, закусил губу, глядя в сторону, будто размышляя.

— Сейчас.

Я изумлённо уставилась на него:

— Сейчас? Ты уже готов? Мы ничего не берём с собой?

— А что, по-твоему, нужно взять?

Я растерялась и развела руками:

— Ну... например, оружие, еду, сменную одежду, деньги...

— Времени ждать нет. Я не питаюсь человеческой пищей — меня питает магия. Тебя я накормлю. Деньги у меня есть. Одежда мне не нужна, а себе возьми. Главное — возьми исцеляющий эликсир. И будь готова. Я открою портал.

Он посмотрел на меня пристально.

— Все мои силы уйдут на это. Особенно чтобы перенести нас обоих. Твоя задача — дать мне эликсир. Носи его с собой. Тяжёлая магия способна забрать все силы, до того, что я не смогу поднять даже руку. Я не знаю, что нас ждёт в Моренделе. Но мы должны быть готовы ко всему. Медлить нельзя. У меня слишком мало времени...

Нахмурившись, я закрутила в пальцах локон, обдумывая его слова. Севаль всё ещё смотрел на меня, не моргая, с каким-то напряжённым ожиданием.

— Хорошо. Я всё поняла. Дай мне немного времени, чтобы собраться.

Внутри всё кипело, но я старалась действовать чётко. Я аккуратно разложила эликсиры по отделам:  от простуды, головной боли, настойки для промывания ран. Туда же положила и новый настой — зелье правды. Так я его решила назвать. На втором этаже в шкафу я вытащила две пары платьев — одно лёгкое, бежевое, второе — голубое, тёплое, из шерсти. Я не знала, какая там погода, но лучше перестраховаться. Бросила взгляд на купальню. Стоит ли быстро ополоснуться? Вдруг возможности больше не будет... Решилась.

Освежившись, я надела бежевое платье, затянула на нём чёрный корсет и накинула сверху найденный в доме плащ — чёрный, расшитый золотыми нитями. Милая вещица. Собрала гребень, сложила всё в сумку и спустилась вниз, на кухню. Севаль уже ждал. Он молча протянул мне небольшой мешочек. Тяжёлый, с глухим звоном — монеты, не нужно было и гадать. Когда все вещи были собраны, мы переглянулись. В его взгляде — решимость. В моём — тревога и согласие. Пора.

Он подошёл ближе и, обняв за талию, притянул к себе. Я удивлённо вскинула брови.

— Это нужно, чтобы переместиться, — пояснил он и крепче прижал. — Закрой глаза. Поверь, это будет не из приятного.

Я кивнула и зажмурилась. Сначала — лёгкое покалывание по коже. Потом вибрация, как будто мир вокруг нас задрожал, и всё завибрировало в унисон с дыханием. Севаль поднял руку. Частицы воздуха будто рассыпались, и я почувствовала тошноту, головокружение...

А потом всё прекратилось.

Меня пробрал леденящий холод, до костей. Уши заложило, как при резком погружении в воду. Хватка Севаля ослабла. Я услышала шум.

— Уже можно открывать? — спросила я. В ответ — тишина.

Я приоткрыла глаза. То, что предстало передо мной, полностью разрушало все мои представления о Моренделе.

И о том, во что мы только что ввязались вместе с Севалем.

Мы точно были к этому не готовы...