Травница

Глава 20

Служанки вели меня по тёмным коридорам, крепко держа за руки с обеих сторон. Я не сопротивлялась — казалось, с каждой каплей крови вместе с телом покидали и силы. Мы прошли множество дверей и поворотов. Я пыталась запомнить путь, но всё было напрасно — разум словно окутал туман. Наконец, одна из дверей распахнулась, и меня ввели в просторные покои. Первое, что бросалось в глаза, — разожжённый камин, от которого исходило тёплое, пульсирующее свечение. Я хотела сделать шаг вперёд, потянуться к теплу, но одна из служанок крепче сжала мою руку.

— Простите, миледи, но сейчас вам необходимо принять ванну, — тихо сказала она и повела меня в соседнюю комнату, откуда струился лёгкий пар.

Помещение было просторным, без лишних деталей: дубовый шкаф в углу, ванна на каменном возвышении, расположенная напротив окна. За стеклом раскинулась ночная тьма, в которой мерцала бледная луна. Служанки сняли с меня плащ и принялись стаскивать платье. Одна из них брезгливо сморщила нос, будто ей было неприятно прикасаться к грязной, промокшей ткани. Мне стало не по себе — я не привыкла, чтобы кто-то помогал мне раздеваться. Щёки вспыхнули жаром. Я всё чаще ловлю себя на том, что в присутствии других во мне пробуждаются эмоции, которых прежде не знала: стыд, растерянность, раздражение... и что-то иное — тягучее, непонятное. Как только я погрузилась в горячую воду, кожа словно обожглась — от холода к кипящей воде переход оказался резким. Всё тело пронзила дрожь, будто меня ударило током, и на мгновение захотелось выскочить обратно. Но я заставила себя остаться, сжав зубы и терпя жгучую боль. Постепенно, по мере того как тело привыкало, становилось легче. Горячая пена смывала не только кровь и грязь, но и усталость, пропитанную до костей. Когда процедура закончилась, меня завернули в мягкое полотенце, не дав даже попытаться сделать что-то самой. Словно по отработанному ритуалу, служанки тщательно перемотали раны, предварительно обработав их мазью. Запах лаванды тут же окутал меня — тёплый, травяной, с еле уловимой горчинкой. Узнаваемый аромат: лаванда обладает целебными свойствами и всегда напоминает мне проведённые дни в лесу. Затем меня вновь повели в покои. Лиловые шторы, закрывающие большое окно, отливали серебром в лунном свете. Рядом, на подмостке, возвышалась широкая кровать — я сразу представила, как буду тонуть в её шёлковых, розовых простынях. Над кроватью свисал балдахин цвета зрелого вина, придавая всей обстановке ощущение уюта и уединения. У камина, пылающего ровным пламенем, стоял туалетный столик. Неподалёку — диваны и пуфы, беспорядочно заваленные мягкими подушками. На полу расстилались богатые, тёплые ковры. Всё здесь казалось созданным для чьего-то безмятежного сна.

И всё же... Я ощущала себя самозванкой. Эта роскошь была будто чужой. Она одновременно манила и тревожила, будто предостерегала: не привыкай. А я уже ловила себя на мысли, как легко могу поддаться её соблазну. Как быстро свыкаешься с тем, чего раньше не знал — с заботой, с тишиной, с мягкостью вещей.

Именно ради этого я и заключила сделку с Севалем, не так ли?

Надеюсь, он будет на ужине.Меня усадили на пуф у туалетного столика и начали аккуратно причёсывать волосы. Ловкими движениями они расчёсывали пряди, закручивая их в мягкие локоны, а затем зачёсывали верх, добавляя объёма. Всё происходило в молчании, словно я уже не принадлежала себе — лишь тело, которое готовят к выходу, как куклу, предназначенную для витрины. Настал черёд наряда. Я чувствовала, как тонкие, почти невесомые ткани скользят по коже. Когда меня подвели к зеркалу, я стыдливо опустила взгляд. Наряд нарушал все нормы приличия: лиф, больше похожий на короткий топ, был выполнен из серебристой блестящей ткани с лёгким отливом голубого, синего и лилового. Он открывал живот и подчёркивал каждый изгиб. Внизу — не столько юбка, сколько две узкие полоски ткани, спереди и сзади, из того же материала. Поверх этого — полупрозрачная накидка из тончайшего голубого шифона, свободно струящаяся вдоль тела, будто туман.

На запястья надели серебряные браслеты, на пальцы — кольца с мелкими камнями. Отчего-то вспомнилось кольцо, найденное когда-то в саду Силварена, — и сердце сжала тоска. Щёки тронули румянами, а губам придали лёгкий блеск. Я сидела смирно, позволяя им одевать и украшать меня, словно безвольную марианетку. Пусть делают что хотят, лишь бы скорее узнать, что имел в виду Дамиан, назвав меня «принцессой». Какой договор у него с Арчи? Где Севаль? И вообще — что теперь делать?

Наконец, когда образ был завершён, меня вновь подвели к зеркалу. Я застыла. На меня смотрела девушка, казавшаяся одновременно распущенной и благородной. Аристократка? Нет. Я не могла подобрать слов. Блестящая, хрупкая — но всё та же я.

— Вы так прекрасны, миледи! — воскликнула одна из служанок, всплеснув руками. Из-под чепчика выбился тёмный локон.

— Руби, ты забыла, — тихо сказала другая и поднесла деревянную шкатулку.

— Ой, точно! — Руби схватила её и протянула мне. — Это подарок от Его Величества. Просил передать, пока вы были в ванной.

Я быстро раскрыла крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежала изящная диадема. Серебряная, украшенная голубыми и синими топазами, она напоминала две переплетённые цветущие ветви, где драгоценные камни играли роль ягод. Я провела пальцем по холодному металлу — и невольно задумалась. Всё происходящее становилось всё более странным. Почему я — в центре этих событий?

— Давайте я помогу! — оживлённо сказала Руби, взяв диадему.

У другой служанки были русые волосы. Имени её я не знала — да и стоит ли? Вряд ли мне здесь придётся остаться. Лучше ни к кому не привязываться.

На ужин меня сопроводили стражи. Банкетный зал оказался просторным и величественным: окна закрывали массивные тяжёлые шторы, в дальнем конце — огромный стол. За ним, держа в руке золотой бокал, сидел Дамиан. За его спиной ярко пылал камин. Мне было холодно — несмотря на жар огня, тонкие ткани почти не грели. Увидев меня, Дамиан расплылся в улыбке.

— О, прекрасная дева! — сказал он, вставая, отодвигая стул и рукой приглашая сесть рядом.

Я замерла. За столом не было Севаля.

— Где он? — твёрдо спросила я.

Он сразу понял, о ком речь. Его лицо на мгновение стало хитрым, но он быстро взял себя в руки и натянуто улыбнулся:

— О, давай подождём, пока все соберутся. А пока — присядь, мы подождём.

Я опустилась на стул и стала непроизвольно поправлять складки ткани.

— Ты выглядишь великолепно, моя дорогая. И эта корона... — он снова улыбнулся, но улыбка была фальшивой, ядовитой. Всё внутри меня напряглось. Что-то в нём было не так. Или... это я стала видеть яснее? Спустя несколько минут в зал вошёл Арчи.

— Эвелин... — он запнулся, осматривая меня. Затем, посмотрев на Дамиана, он почтительно поклонился. Я нахмурилась, губы скривились. Он казался мне предателем. Был ли он в сговоре с Дамианом? Мне нужно понять, что он из себя представляет.

— Прошу, не злись на меня, — он положил руку на сердце. — Я всё объясню.

Он подошёл и сел рядом. В его движениях сквозила тревога. Следом в зал вошла девушка. Она была поразительно красива: длинные чёрные волосы струились до самых колен, её алое платье из шифона почти не скрывало изгибов тела — скорее подчёркивало их.

Наверное, в Моренделе мода на откровенность...

На голове у неё — корона из золота, украшенная огненными рубинами. Её изумрудные глаза вспыхнули, заметив меня.

— Дамиан! Кто это?! И что она делает рядом с тобой?! — голос дрожал, но она старалась сохранить достоинство.

— Шаен, милая моя, прекрасная королева... — Дамиан указал ей на свободное место рядом. — Сегодня будет чудесный ужин. Вот увидишь. Она не смело села, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

Шаен... его жена?

Арчи сидел, опустив голову. Он выглядел мрачным, сжимал и разжимал руки, словно собираясь с духом, готовясь сказать что-то важное. И вдруг — громкий звук распахнувшейся двери.

Севаль.

Я сорвалась с места.

— Севаль! — выкрикнула я.

Неожиданно для самой себя я почувствовала облегчение — хоть кто-то, кому я действительно рада. Но, увидев меня, он замедлил шаг. Его взгляд скользнул по моему наряду, остановился на лице — в глазах застыли изумление и ужас, будто он увидел перед собой нечто чудовищное. Он отшатнулся, сжал руки в кулаки. Его лицо исказилось гневом. Холод, исходящий от него, показался почти физическим — по коже побежали мурашки, дыхание стало тяжёлым.

— Правда, занятно, принц Севаль, — протянул Дамиан с ядовитым довольством, будто наслаждался представлением. Хотя нет — он действительно наслаждался.

— Я не принц. Я король. И пришёл за тем, что по праву принадлежит мне, — резко ответил Севаль, взяв себя в руки.

— О, ну какой же ты король без короны? — расхохотался Дамиан, отпивая вино. Его голос был наигранно весёлым, почти игривым. — Как тебе мой сюрприз, милый принц? Признаться, я впечатлён. А ты? Хотя, подозреваю, ты даже не догадывался... У тебя ведь ужасная память на лица, не так ли?

Он закинул ногу на ногу и с ленивой усмешкой довольно наблюдал за нами, как за театром теней. Я стояла в оцепенении. Арчи громко выдохнул и закрыл лицо ладонями, словно желая спрятаться от происходящего. Шаен, как и я, пыталась понять, что вообще происходит, бросая на меня короткие, подозрительные взгляды.

Севаль всё ещё не смотрел на меня. Он опустил голову.

— Севаль... что происходит? — наконец прошептала я, будто боялась сломать хрупкое напряжение в воздухе.

Он поднял глаза — и в них я увидела ненависть. Глубокую, горькую, обжигающую. Но не только её — там была и боль. Вокруг сгущалась тьма — не внешняя, нет, не от огня или теней. Это была другая тьма — плотная, липкая, проникающая под кожу. Страх проскользнул в моё сердце... Но не мой страх. Его. Пламя в камине вдруг вспыхнуло, с громким треском взметнувшись вверх. Шаен вскрикнула и вцепилась в руку Дамиана. Арчи, казалось, ничего не замечал — сидел, уставившись в стол, пальцы его дрожали.

Севаль развернулся и направился к выходу.

— Севаль! Севаль! — закричала я и бросилась за ним, но кто-то схватил меня за запястье.

— Арчи! Отпусти меня! — взорвалась я, ярость зазвенела в голосе.

— Хватит, Эвелин! Сядь и выслушай наконец, что тебе хотят сказать! — его голос был твёрдым, непреклонным. Казалось, он сам больше не мог сдерживаться.

— Прекрасно! — прошипела я сквозь зубы. — Я выслушаю!

Я села, но внутри всё клокотало. Злость кипела во мне от кончиков пальцев до самой макушки. Руки дрожали, грудь сжималась сбивчиво.

— Объясни мне! — закричала я, ударив ладонью по столу. Посуда звякнула, Шаен вскрикнула от неожиданности, затем перевела взгляд на Дамиана.

Он, окружённый вниманием, лишь удовлетворённо улыбнулся. Медленно поправив прядь волос, он проговорил:

— Это платье и корона принадлежали фаворитке покойного короля Штефана. Точнее — твоей матери. Принцессе Ноелин.

Его смех разнёсся по пустому залу, отозвавшись в стенах, словно эхо приговорённого.

Я замерла.

— Моей матери? — выдохнула я едва слышно.

— Да. Принцесса Ноелин была твоей матерью. А отец — как ты, возможно, уже догадалась — король Штефан.

— Что... это значит, дорогой? — спросила Шаен, поражённо глядя на мужа.

— То и значит, моя милая, — усмехнулся он. — Эвелин — та самая наследница, которую я так долго искал.

Он радовался. Беззастенчиво, нагло, ехидно. Шаен сжала губы и перевела взгляд на меня. В основном она хранила молчание, но если присмотреться — в ней можно было заметить что-то довольно хрупкое. Я сидела, будто оглушённая ударом. Всё внутри застыло.

Кто-то тихо коснулся моей руки.

— Эвелин, — прошептал Арчи, обеспокоенно глядя на меня.

Я молча выдернула руку и прижала её к груди. Несколько секунд тишины — а затем я истерически рассмеялась.

— Это нелепо. Просто бред! — воскликнула я сквозь смех. — История о предательстве Ноелин насчитывает больше тысячи лет! А мне всего девятнадцать!

Слёзы застыл в глазах, грудь сотрясалась от нервного смеха.

— Я не та, кого ты искал... — прошептала я. — Лучше сразу казните меня, ваше величество...

Дамиан склонил голову набок, не спуская с меня ликующего взгляда. Его улыбка не исчезла.

— О, милая Эвелин, ты никогда не задумывалась, почему мы с тобой так похожи? — Дамиан отпил ещё вина и со звоном поставил бокал на стол. — Королева Диамара, как ты, наверное, уже её знаешь... Тебе ведь принц рассказал, не так ли?

Я лишь кивнула, растерянно уставившись на него, пытаясь уловить суть его слов. Шаен тем временем подалась вперёд, внимательно слушая.

— Так вот, — продолжил он, — королева Диамара обладала магией времени. Ей было под силу замораживать предметы и существа во временной петле... Прекрасная, поистине редкая способность. Думаю, именно так она поступила с украденным наследником. Я знал её слишком хорошо. Был для неё наставником, советником при дворе. И позднее понял, что она укрыла тебя где-то в далёких землях. Потому что не поверил, что она могла убить ребёнка. Эта девчонка и мухи бы не обидела... Ну, разве что Ноелин — исключение.

Он сделал короткую паузу, словно вспоминая что-то неприятное.

— Я сам однажды был заморожен магом, чьё имя предпочёл бы не называть. Он скрыл меня под землёй. Я находился без сознания около пятисот лет. А затем магия иссякла, и земля отвергла меня. Я пробудился юношей, но с иной силой, с новым даром. Моя внешность тому доказательство — я потерял цвет волос, глаз... и стал таким, — он окинул себя рукой. — Впрочем, хватит обо мне. Вернёмся к тебе.

Он чуть улыбнулся и опёрся на подлокотник.

— Я начал искать человека, чья внешность напоминала бы мою... Ведь ты — дитя королевской крови. Держать тебя рядом — значит обрести могущество, которого мне так не хватало. Признаюсь, я потерял надежду. Были и ложные следы — похожие оттенки ресниц, волос, глаз... Земля могла отдать тебя в любое время. И я уже перестал искать. Но затем — появилась ты. Сама пришла ко мне в руки, будто приз, которого я так долго ждал. И я сразу понял: ты — она. У тебя черты Ноелин, ты вся — она. Моя милая.

— Не может быть... — прошептала я. — Это звучит как безумие. Меня оставили в лесу... Родители бросили, когда я была ещё младенцем. Морис, плотник, подобрал меня, дал крышу, семью... Находиться под землёй тысячи лет, пока она меня не отвергла?.. Всё звучало как нелепица. Не внушало доверия. А может, я сама не хотела верить. Я замолчала, переваривая услышанное. А ведь если соединить всё вместе — многое начинало обретать странную, пугающую логику.

— То есть... это судьба привела меня на Силварен?

— Ха, — хмыкнул Дамиан. — Не думаю. Скорее, простое совпадение. С этим островом тебя ничто не связывает.

Я сидела в тишине, оглушённая. Арчи осторожно положил руку мне на плечо. Его пальцы дрожали от напряжения, в глазах — сочувствие. Я резко обернулась к Дамиану.

— Какой договор у тебя с Арчи? — спросила я, и голос мой прозвучал холодно. Арчи тут же убрал руку. Его взгляд потускнел, словно кто-то потушил в нём свет.

Дамиан слегка подался вперёд:

— Я почувствовал, как проклятие исчезло, и немедленно отправился на остров. Признаюсь, не ожидал, что у него действительно получится... В замке я застал лишь одного юношу. Задал пару вопросов — и уже почти решил его убить. Но он так перепугался, что мне стало интересно: что здесь произошло на самом деле? Сам ли Севаль осмелился нарушить древнее заклятие или ему кто-то помог? Я надавил — и узнал всё. Он рассказал о девушке, и я сразу понял: между ней и принцем что-то есть. Какая-то тонкая, но прочная связь. В его голосе звучали ревность и страх. Он клялся, что она придёт за ним — за ней последует и Севаль. Так мы и договорились. Он — приманка. А ты — его суженая. Таковы были условия.

Я вскочила. Вся ярость, которую я сдерживала, вырвалась наружу и хлынула на Арчи.

— Как ты смел?! — закричала я, голос дрожал от гнева.

Арчи сжал кулаки, но не выдержал — встретил мой взгляд. И там, в его глазах, плескалась и боль, и злость, и обида.

— А ты? Ты бросила меня! Ты исчезла, Эвелин! Я был брошен, но тебя это не волновало! Я... я тянулся к тебе. С первого взгляда ты мне понравилась. Я пошёл за тобой, потому что хотел быть нужен хоть кому-то. А ты — холодная, далёкая... Только этот недокороль рядом с тобой всегда, а он не сделал ради тебя ничего! Ничем не пожертвовал!

Он провёл руками по волосам, закрыл глаза и выдохнул с усталостью, будто освобождаясь от тяжести, что копилась годами. Я была поражена его словами. В зале повисла гробовая тишина. Шаен, ошарашенная, прикрыла рот ладонью. Дамиан скрестил руки на груди и, покачивая ногой, с интересом наблюдал за нашей драмой.

— Арчи... ты... ты глупец, — устало выдохнула я и снова опустилась на место. Закрыла лицо руками. — Глупец! Ты даже не заметил, как сам себя обманул. Никто не просил тебя идти за мной. Никто не требовал жертвы. Я не давала тебе надежды, не обещала чувств. Я тебя не люблю!

Я никого не люблю! Никого! И не полюблю.

Арчи опустил голову. Его плечи поникли. Но спустя мгновение он поднялся, сжав челюсти:

— По договору ты всё равно станешь моей женой. И точка, — процедил он сквозь зубы. Поклонился Дамиану и Шаен... и вышел, оставив нас троих в зале.

— Кажется, наша компания редеет, — заметил Дамиан, с коротким смешком оторвав виноградину с тарелки. Шаен напряжённо разрезала мясо, и звук царапающего по фарфору ножа раздражал, как никогда. Она бросала на меня быстрые взгляды, которые можно было бы принять за сочувственные.

— Я не выйду за Арчи замуж! — выкрикнула я, словно бросая вызов не только им, но и самой судьбе.

— Конечно, не выйдешь, — безразлично ответил Дамиан, откинувшись в кресле. А потом, медленно склонив голову набок, добавил: — Потому что замуж ты выйдешь за меня.