Второе дыхание.

Яркая вспышка боли пронзила меня, словно тысячи раскалённых игл одновременно вонзились в тело. Я резко втянула воздух, но лёгкие не слушались, срываясь на судорожные всхлипы. Всё внутри сжималось, будто под натиском невообразимой силы, а сердце гулко билось в висках, заглушая все остальные звуки.

- Дыши, Аврора! - Голос Майкрофта был строгим, резким, как удар хлыста.

Я зажмурилась, но боль не исчезла. Она разрывала меня изнутри, выжигая последние силы, оставляя в теле лишь дрожь и слабость.

Я попыталась открыть глаза. Мир плыл передо мной, расплываясь в хаотичных пятнах, и лишь лампы надо мной слепили так ярко, что казалось, будто их свет проникает прямо в мозг.

Но одно я видела чётко - его.

Пятый.

Он стоял рядом, крепко сжимая мою ладонь, так сильно, что мои ногти врезались в кожу, но мне было всё равно. Мне нужно было ощущать его. Нужно было знать, что он здесь.

Лицо его было напряжённым, каждая черта заострилась от тревоги. Губы сжаты в тонкую линию, а в глазах - мрачная решимость, граничащая с отчаянием.

- Сколько раскрытие? - Его голос прозвучал хрипло, почти глухо, но в нём не было ни тени сомнения.

- Полное. Ей нужно тужиться.

Слова Майкрофта отдались в голове гулким эхом, но я не сразу осознала их смысл.

Нет... Нет, я не могла...

- Я... я не могу... - Голос дрожал, едва вырываясь из пересохшего горла. Слёзы брызнули из глаз, а тело сжалось в беспомощном порыве убежать от этой боли, от этой реальности.

- Ты можешь. - Голос Пятого был жёстким, не допускающим возражений. Он наклонился ближе, и его лоб коснулся моего. Тёплый, живой. - Ты чертовски сильная, Лисичка. Ты справишься.

Я судорожно вдохнула, вцепившись в его руку, словно в единственную нить, связывающую меня с этим миром.

Но новая волна боли схватила меня, словно цунами, накрывшее с головой.

- Тужься! - скомандовал Майкрофт, его голос звучал резко, громко, требовательно.

Я сжала пальцы Пятого, набрала в лёгкие воздух и сделала первый отчаянный толчок.

Ощущение было невыносимым.

Будто внутри меня разрывалась земля. Будто тело раскалывалось, ломаясь под невыносимым давлением.

Я закричала.

Пятый не отпустил меня.

- Молодец, Лисичка. - В его голосе было напряжение, но он старался быть мягче, спокойнее.

- Голова идёт! - отрывисто бросил Майкрофт.

- Она слишком слаба, сердцебиение падает! - Голос ассистента прорезал гул боли, пробивая меня насквозь.

Пятый резко выпрямился, его пальцы сжали мою руку ещё крепче.

- Если она остановится сейчас - мы потеряем и её, и ребёнка.

- Делайте всё, что нужно, чтобы её спасти иначе я сожгу вас, эту больницу и ваши семья, поняли!? - заорал Пятый.

Я слышала это. Слышала и не могла пошевелиться.

Слёзы текли по моим щекам. Тело не слушалось. Была только боль.

И страх.

- Аврора, ты меня слышишь?

Я почувствовала, как чьи-то ладони сжали мои щеки, заставляя сфокусировать взгляд. Передо мной был Майкрофт. Глаза жёсткие, голос бескомпромиссный.

- Если ты сейчас сдашься - ребёнок умрёт. Ты этого хочешь?!

Нет.

Нет!

Боже, нет!

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как новая волна страха прокатывается по телу.

Я не сдамся.

Не сейчас.

- Тогда ещё раз! - Майкрофт не убирал рук. - На счёт три! Раз... два... три!

Я закусила губу и, собрав последние силы, из последних сил сделала второй толчок.

- Голова вышла!

- Аврора, ещё чуть-чуть! Клянусь, я весь мир к твоим ногам положу, только выживите, умоляю! - Пятый провёл ладонью по моему лицу. Его голос сорвался.

Пятый впервые в жизни умолял.

Я хотела ответить, но не смогла.

- Не могу... - едва слышно прошептала я.

- Можешь! Ты самый человек которого я знаю! Ты сможешь!

Его ладони крепко сжали моё лицо, заставляя встретиться взглядами.

- Тужься, Аврора!

Я закричала.

Вложила в этот крик всю боль, страх и отчаяние.

Боль достигла пика.

А потом...

Резкое облегчение.

Тяжесть исчезла.

И в воздухе раздался крик.

Не мой.

Её.

- На осмотр её, живо! - голос Майкрофта дрожал.

Слёзы покатились по моим щекам, сердце бешено стучало в груди.

Я откинулась на подушки, тяжело дыша, пытаясь осознать, что произошло.

Но прежде чем я успела это сделать, раздался голос Пятого.

- Она жива...

Я подняла голову.

Он держал её пока Майкрофт осматривал малышку.

Его руки, всегда уверенные, сейчас казались странно напряжёнными, словно он боялся сделать неосторожное движение.

Он смотрел на неё с выражением, которого я никогда прежде не видела.

Страх.

Благоговение.

Изумление.

- Она... такая маленькая, - выдохнул он когда Майкрофт отошёл.

Я сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Пятый перевёл взгляд на меня.

В его глазах был страх. Не перед врагами, не перед будущим. Это был страх чего-то нового, неизведанного.

Я протянула руку, касаясь его ладони.

- Всё в порядке, - прошептала я. - Ты можешь бояться.

Он глубоко вдохнул, прикрывая глаза.

- Я не знаю, как быть отцом...

- Мы разберёмся. Вместе.

Он кивнул, и, когда снова посмотрел на неё, в его глазах появилось что-то новое.

- Привет, Серафима... - тихо прошептал он.

И в этот момент я знала - мы справимся.

И в его глазах было чудо.

Пятый застыл, держа её в руках, будто боялся сделать лишнее движение. Он смотрел на крошечное личико, едва видимое в мягком коконе пелёнок, и его губы дрожали, будто он хотел что-то сказать, но не находил слов. Я видела, как его пальцы - сильные, привычные к холодному оружию, к быстрым расчетам, к решительным действиям - сейчас осторожно, бережно прижимают этот маленький, хрупкий свёрток к себе. Его взгляд метался, переходя с неё на меня, и я почувствовала, как к горлу подступает новый ком.

- Она такая... маленькая, - наконец выдохнул он, голос был хриплым, каким-то нереальным.

Я сглотнула, пытаясь удержать слёзы, но они всё равно текли по моим щекам. Грудь сжало странное, новое ощущение. Не просто облегчение, не просто радость - это было что-то куда большее, захлестнувшее меня с головой.

- Но она твоя, - прошептала я, чувствуя, как срывается голос.

Он с трудом перевёл взгляд на меня, и я увидела в его глазах что-то, что едва могла осознать. Это был страх. Страх, перемешанный с благоговением, с ошеломлением, с чем-то ещё - глубоким, спрятанным, чего он, возможно, и сам до конца не понимал. Я никогда не видела его таким. Никогда.

- Она... мой смысл, да? - выдохнул он едва слышно, проводя пальцем по её крошечным пальчикам, которые тут же инстинктивно сжались вокруг его кожи.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Пятый не был тем, кто легко привязывался. Он не был тем, кто позволял эмоциям выходить наружу. Но сейчас, в этот момент, он был самым настоящим, самым искренним. Я видела, как в нём происходит что-то огромное, необратимое. Как что-то внутри него меняется навсегда.

Он сделал шаг ко мне, всё ещё крепко держа её в руках, и осторожно опустился на край кровати. Я чувствовала его тепло, ощущала каждое напряжение его мышц, каждое движение.

- Она такая крошечная... - снова прошептал он, и я услышала, как его дыхание перехватило.

- Мы справимся, - ответила я, проводя рукой по его щеке, стирая едва заметную влагу у его глаз.

Он вздохнул глубоко, судорожно, и вдруг наклонился, прижимаясь лбом к моему.

- Я не знаю, что делать... - признался он.

Я улыбнулась сквозь слёзы, касаясь губами его виска.

- Мы разберёмся. Вместе.

Пятый задержал дыхание, вжимаясь лбом в мой, и на несколько секунд в палате воцарилась тишина. Я чувствовала его. Чувствовала жар его кожи, как напряжены его мышцы, как быстро бьётся его сердце. Он был потрясён. Испуган. Ошеломлён.

Он осторожно, будто боясь нарушить хрупкость момента, перевёл взгляд на девочку, свернувшуюся в его руках. Её крохотные пальчики всё ещё сжимали его палец. Такое крошечное создание, а уже с такой цепкостью держится за жизнь.

- Она сильная, - тихо сказал он.

- Как её отец, - прошептала я, наблюдая за ним.

Его лицо дёрнулось, будто он не ожидал этих слов. Он прикусил губу, задумавшись.

- Я... - начал он, но осёкся.

Я знала, что сейчас происходит внутри него. Слишком много чувств, слишком много всего. Он никогда не позволял себе быть таким уязвимым. Но сейчас...

Я медленно протянула руку, накрывая его ладонь своей.

- Всё в порядке, - прошептала я. - Ты можешь бояться.

Пятый сжал челюсти, на мгновение прикрыв глаза.

- Я не знаю, как быть отцом, Лисичка, - признался он. - Я... Я никогда не думал, что у меня это случится.

- Ты не один, - ответила я, крепче сжимая его руку. - Мы справимся вместе.

Он посмотрел на меня, долго, пристально. В его взгляде было столько эмоций, что мне стало трудно дышать.

- Ты так уверена в этом? - хрипло спросил он.

Я улыбнулась, убирая с его лица выбившуюся прядь волос.

- Да.

Он задержал дыхание, а затем, осторожно, едва заметно, его губы дрогнули в слабой, уставшей улыбке.

- Тогда... тогда, наверное, у нас есть шанс.

Я кивнула, и он, переведя взгляд на нашу дочь, тихо прошептал:

- Привет, малышка... Я твой папа.

Пятый смотрел на неё так, будто мир вокруг перестал существовать. В его взгляде было что-то неуловимое - смесь благоговейного изумления, осторожности и страха. Он всегда был человеком, который контролировал всё. Но сейчас перед ним было существо, перед которым он был бессилен.

- Она совсем крошечная, - пробормотал он, поглаживая её крохотную ладонь большим пальцем.

Я смотрела на него, измождённая, но наполненная тёплым чувством, которое невозможно было выразить словами.

- Да, но уже крепко держит тебя, - слабо улыбнулась я.

- Ага... - Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень прежнего скепсиса. - Надеюсь, у неё не будет твоего характера.

Я фыркнула.

- А я надеюсь, что не твоего.

Он усмехнулся, но тут же его выражение сменилось на серьёзное.

- Ты... ты в порядке? - В его голосе было что-то почти болезненное, будто он не знал, как спросить это.

Я кивнула, чувствуя, как усталость наваливается на меня. Но я не хотела спать. Не хотела терять этот момент.

- Майкрофт сказал, что мне нужен отдых... но... - Я скользнула взглядом по Пятому, по нашей дочери. - Но я хочу ещё немного побыть с вами.

Он кивнул, понимая меня без слов.

Девочка в его руках чуть дёрнулась, издав тихий, почти неслышный звук. Пятый замер.

- Она... - Он снова посмотрел на неё, его пальцы осторожно коснулись её щёчки. - Она такая маленькая...

Я улыбнулась.

- Это твоя дочь.

Он сглотнул, как будто осознавая это по-настоящему только сейчас.

- Чёрт возьми, да. - В его голосе прозвучало что-то, напоминающее смех и нервозность одновременно. - Это моя дочь.

Я видела, как внутри него что-то меняется. Как рушатся стены, которые он возводил столько лет. Как зарождается что-то новое.

Он был готов сбежать. Готов оттолкнуть её. Оттолкнуть меня. Но он не сделал этого. Он держал её.

И это значило всё.

***

Я проснулась на следующее утро. Мир вокруг был размытым и наполненным лёгким ароматом свежих цветов. Как только я открыла глаза, первое, что бросилось в них - палата, буквально заваленная букетами. Белые лилии, алые розы, нежные пионы - кажется, здесь были цветы всех возможных видов и оттенков. Их пышные лепестки, рассыпанные по тумбочке, перекликались с мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы.

Но ещё больше моё внимание привлекла фигура, склонившаяся надо мной.

На стуле, облокотившись на кровать, спал Пятый. Его дыхание было размеренным, но напряжённая складка между бровей выдавала тревогу, которая не оставляла его даже во сне. Он выглядел невероятно уставшим: в смятом смокинге, пропитанном кровью - его, моей, Реджинальда. Тёмные пятна засохли на белой ткани, словно ожоги прошлого, напоминание о том, что он только что пережил. Его волосы были взлохмачены, несколько прядей упали на лоб, придавая ему ещё более измождённый вид.

Я не выдержала. Едва ощутимо провела кончиками пальцев по его щеке, затем осторожно заправила выбившуюся прядь за ухо.

Реакция последовала мгновенно.

Пятый резко дёрнулся, будто от удара током, его глаза распахнулись, полные тревоги и усталости. В тот же миг он вскочил с места, а я, хоть и знала, насколько он всегда напряжён, всё равно слегка отшатнулась от неожиданности.

- С тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? Вызвать врача? Что-нибудь болит? Ты хочешь поесть? - затараторил он, мгновенно подавшись вперёд, хватая меня за руку, сжимая её в своих тёплых пальцах.

Его голос был взволнованным, прерывистым. Он говорил быстро, не давая мне вставить ни слова.

Я моргнула, поражённая его беспокойством.

- Пятый, я в порядке. Всё хорошо, - успокаивающе произнесла я, на секунду замолкнув, а затем, движимая внутренним порывом, провела ладонью по его щеке.

Он замер, но не отстранился. Только его дыхание стало чуть глубже.

- Точно ничего не болит? - настороженно спросил он, пристально всматриваясь в моё лицо, словно пытался убедиться, что я говорю правду.

Я закатила глаза, но с улыбкой.

- Конечно болит, Пятый, - фыркнула я, откидываясь на подушки. - Я только что родила, чёрт возьми, и не пять минут, а двенадцать часов! Это нормально.

Я рассмеялась, но в моём смехе слышалась усталость.

Пятый сжал губы, его взгляд стал серьёзнее, суровее.

- Аврора, я серьёзно, - в его голосе была та самая стальная нотка, которая появлялась у него, когда он был на грани. - Я чуть не потерял тебя и малышку... Пожалуйста, скажи, что я могу сделать.

Я смотрела на него, ощущая, как внутри меня разливается тепло. Он был рядом. Он беспокоился.

- Просто будь здесь, Пятый, - перебила я его, вложив в эти слова всё, что чувствовала.

Его глаза чуть расширились, но затем он словно сдался. На его лице отразилось что-то непередаваемое, что-то между облегчением и решимостью.

Он взял меня за шею и притянул к себе в поцелуй.

Это был не просто поцелуй. Это был поцелуй, полный облегчения, благодарности и счастья. В нём не было ни капли спешки - только мягкость, только тепло. Только он и я.

***

Через десять минут мне принесли завтрак - идеально сервированный поднос с золотистыми круассанами, фруктами и чашкой ароматного чая. Еда была вкусной, но у меня совершенно не было аппетита.

Я с трудом проглотила несколько кусочков, а затем, вздохнув, отодвинула поднос в сторону.

- Пятый, я хочу увидеть свою дочь, - капризно пробормотала я, не обращая внимания на его строгий взгляд.

- Аврора, ты должна нормально поесть, - возразил он, скрестив руки на груди.

- Но я больше не хочу есть! - воскликнула я, скидывая с себя одеяло и осторожно садясь.

Пятый тут же оказался рядом, телепортировавшись буквально за долю секунды, и схватил меня за локоть.

- Хорошо, хорошо, только, пожалуйста, не двигайся так резко! Тебе ещё рано!

Я закатила глаза, но в глубине души мне было тепло от его заботы.

***

Прошло полчаса, прежде чем Пятый вернулся в палату.

В руках он держал небольшой свёрток из белоснежных пелёнок.

Он выглядел совершенно иначе. Его усталый смокинг исчез, а вместо него была выглаженная чёрная сорочка, подчёркивающая силуэт, и идеально сидящие брюки. Единственное, что выдавало его бессонные ночи, - тёмные круги под глазами.

Но в тот момент, когда он подошёл ко мне и медленно передал в мои руки нашу дочь, всё остальное перестало существовать.

Она была такой маленькой... Такой хрупкой...

Её личико было едва заметным среди слоёв мягкой ткани, а дыхание - тихим, едва слышным. Маленькие пальчики были сжаты в крошечные кулачки, и от одного лишь взгляда на неё у меня перехватило дыхание.

Глаза защипало.

Пятый склонился ко мне, нежно целуя в висок и обнимая.

- У неё твои глаза, - прошептала я, не в силах отвести взгляд от глубоких голубовато-зелёных глаз малышки.

- Это единственное, что передалось от меня, - усмехнулся Пятый, но в его голосе звучала тихая гордость.

Он был прав.

У девочки были мои густые платиновые волосы, моя белоснежная, нежная кожа. Она была похожа на меня... но в то же время была его частью.

Я чувствовала, как сердце в груди колотится с бешеной силой.

Я хотела кричать от счастья.

Хотела, чтобы весь мир знал, что она здесь.

Наша дочь.

Я прижала малышку к груди, ощущая, как её тёплое дыхание касается моей кожи. Она была такой крошечной, такой хрупкой, что мне казалось, одно неосторожное движение - и она исчезнет, растворится в воздухе, словно мираж.

Пятый сел рядом, его рука легла мне на плечо, пальцы чуть сжали ткань больничной рубашки. Я повернула голову и встретилась с его взглядом. Он был полон чего-то нового, чего-то, чего я раньше никогда в нём не видела.

- Она настоящая, да? - прошептала я, чуть дрожащим голосом.

Пятый провёл рукой по моим волосам, отодвинул прядь с моего лица.

- Настоящая, - так же тихо ответил он.

Я скользнула взглядом по его лицу. Сейчас он казался другим. Уставшим, но одновременно с этим удивительно мягким. Ни следа обычной колкости, ни намёка на сарказм - только искренность и... страх.

- Ты боишься? - спросила я, чуть склонив голову, укачивая девочку в руках.

Он моргнул, будто на секунду задумался, а потом хмыкнул.

- До чёртиков.

Я улыбнулась.

- Я тоже.

Он покачал головой, и я увидела, как его губы дрогнули в слабой усмешке.

- Не в этом дело, Лисичка. Я не просто боюсь. Я в панике.

Я удивлённо вскинула брови.

- Ты - и в панике?

Он вздохнул и потёр лицо ладонью, его плечи чуть вздрогнули от напряжения.

- Я привык бороться, привык к войнам, убийствам, смертям, предательству... Но вот это, - он кивнул на малышку, - это совершенно новый уровень. Я не знаю, что делать.

Я внимательно посмотрела на него, а потом, не сдержавшись, рассмеялась.

- Пятый, ты ведёшь многомерную компанию, успеваешь телепортироваться через полмира за секунду и манипулировать временем... но боишься пелёнок?

Он прищурился.

- Во-первых, да. А во-вторых, ты не представляешь, сколько всего может случиться с ребёнком.

Я улыбнулась и прижалась лбом к его виску.

- Мы справимся. Вместе.

Он глубоко вздохнул и на пару секунд закрыл глаза, будто позволяя себе расслабиться.

Я чуть сдвинулась, чтобы он мог лучше видеть малышку. Она тихонько вздохнула, её крошечные пальчики чуть дёрнулись во сне.

- Хочешь подержать её?

Пятый замер.

Я видела, как по его лицу пробежала тень сомнения.

- Аврора, я... - Он запнулся, и впервые в жизни я услышала в его голосе что-то похожее на неуверенность.

- Пятый, - мягко сказала я, - она твоя дочь.

Я осторожно передала малышку в его руки, следя, как он напряжённо выпрямился, пытаясь найти удобное положение.

И в этот момент я увидела, как его выражение лица изменилось.

Он смотрел на девочку так, будто в этот миг весь мир перестал существовать.

Его пальцы, привыкшие держать оружие и вычерчивать сложнейшие формулы на стеклянных досках, теперь касались крошечного личика. Осторожно, будто он держал самое ценное сокровище.

- Боже... - прошептал он.

Его глаза широко распахнулись, а дыхание на секунду сбилось.

Я знала, что сейчас он чувствует.

Он влюбился.

Влюбился в эту маленькую жизнь, в этот крохотный комочек тепла, что сейчас мирно сопел у него на руках.

Малышка чуть пошевелилась, её губки дрогнули во сне, и Пятый, сам того не осознавая, ещё крепче прижал её к себе.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Он был прав.

Это был новый уровень.

И мы справимся.

- Добро пожаловать в мир, Серафима Харгривз.