Второе дыхание.

Я пролежала в своей клинике три дня, стараясь прийти в себя. Малышка тоже получала должный уход - за ней следил лучший педиатр в США, доктор Дэвид Миллер. Поскольку она родилась чуть раньше предполагаемого срока, ей требовался особый контроль.

Майкрофт и Пятый не отходили от меня ни на шаг. Врач провёл всевозможные анализы, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, а Пятый буквально гиперопекал. Да, во время беременности он тоже проявлял заботу, но после родов стал ещё внимательнее. Он объяснял это тем, что осознал, как легко мог меня потерять, и теперь хочет наслаждаться каждым моментом со мной. Он видел, как проходили роды, видел мою боль и был рядом. И я это очень ценила.

- Готова к выписке, Рорри? - В палату вошёл Майкрофт с широкой улыбкой и несколькими листами в руках. Как всегда, его настроение оказалось заразительным, и я невольно улыбнулась в ответ. - Выглядишь потрясающе, как ни в чём не бывало. И не скажешь, что родила целых три с половиной килограмма! - усмехнулся он.

- Спасибо, Майкрофт, - прохихикала я.

Я уже была полностью готова к выписке. Мои вещи, как и вещи малышки, аккуратно сложили на кровати. Оставалось только дождаться Пятого, который должен был вот-вот появиться с дочкой, и тогда мы поедем домой.

- Что планируешь делать дальше? - поинтересовался Майкрофт, мельком заглянув в бумаги.

- Наверное, поедем с Пятым и малышкой домой. Будем учиться быть родителями. А через неделю встретимся с его родственниками, чтобы познакомить их с новой племянницей, - пожала я плечами. - Пятый, кстати, никому, кроме Эллисон, обо мне не рассказывал.

Майкрофт сначала удивился, а потом нахмурился.

- То есть, кроме мисс Харгривз, Эллисон и Дэна, о тебе и ребёнке никто не знает?

- Ещё знает мой свёкр... Но, если честно, лучше бы он не знал.

- Мда, Аврора, - хмыкнул Майкрофт. - Ладно, а когда свадьба? - спросил он, явно пытаясь сменить тему.

- М-м... - Я прикусила губу. Этот вопрос неприятно кольнул в самое сердце. - Пятый не делал мне предложения. Так что в ближайшее время замуж я выходить не собираюсь, - попыталась отшутиться, но смех прозвучал натянуто.

Майкрофт тут же выгнул бровь:

- Ты же в курсе, что у тебя ужасно получается фальшиво смеяться?

Я поджала губы.

- Это так заметно?

- Ещё как, - кивнул он. - Рорри, тебе не обязательно притворяться со мной. Если хочешь о чём-то поговорить - я тебя пойму.

Его слова разлились по мне теплом, поднимая настроение.

- Спасибо, Майкрофт, - искренне улыбнулась я, но тут дверь палаты внезапно распахнулась.

На пороге появились Пятый и Дэн. В руках у Пятого был аккуратно укутанный в лавандовое одеяльце свёрток - там сладко спала Серафима.

Майкрофт отступил в сторону, давая мне пройти к дочери.

Глаза защипало от переполнявшей меня радости. Я положила ладонь на предплечье Пятого, крепко сжимая его бицепс.

- Привет, лисёнок, - тихо произнесла я.

Пятый взглянул на меня с лёгкой улыбкой, но в его глазах всё ещё читалась усталость. Он не отходил от нас с малышкой ни на минуту, и я прекрасно знала, что за последние три дня он спал лишь урывками.

- Как она? - спросила я, осторожно касаясь крошечной ручки Серафимы.

- Отлично, - ответил Пятый, переводя взгляд на дочь. - Ест, спит, издаёт крошечные, но весьма внушительные звуки. В общем, уже показывает характер.

Я тихо рассмеялась, ощущая, как в груди разливается тепло.

- Ну, хоть кто-то в этой семье умеет выражать эмоции без сарказма, - заметил Дэн, скрестив руки на груди. - Поздравляю, Аврора. И тебя, кстати, тоже, - он кивнул Пятому. - Ты официально стал папой.

- Знаю, - сухо ответил Пятый, но я заметила, как уголки его губ дрогнули.

Майкрофт, наблюдавший за нами с довольным выражением лица, хлопнул в ладони:

- Ну что, могу официально выписать вас. Ваши анализы в порядке, Аврора. Хотя я бы рекомендовал тебе больше отдыхать.

- Я постараюсь, - ответила я, прекрасно зная, что с младенцем о полноценном отдыхе можно забыть.

- Сомневаюсь, - хмыкнул Пятый, а затем повернулся к Дэну. - Поможешь загрузить вещи?

- Конечно, - Дэн махнул рукой в сторону сумок. - Ладно, пошли, пока Рорри не передумала и не решила остаться тут ещё на недельку.

Я покачала головой, усмехнувшись, и вновь посмотрела на Серафиму. Она едва заметно шевельнула крошечными пальчиками во сне, и я ощутила, как сердце сжалось от любви.

- Домой, - тихо сказала я, встретившись взглядом с Пятым.

Он кивнул и, крепче прижимая дочь к себе, направился к выходу.

Мы вышли из клиники, и свежий воздух приятно коснулся лица. После нескольких дней, проведённых в палате, это было похоже на глоток свободы. Машина уже ждала у входа - Пятый заранее обо всём позаботился.

Дэн ловко закинул наши вещи в багажник, Майкрофт задержался у входа, наблюдая за нами.

- Ну, что ж, счастливого возвращения домой, - сказал он, устало улыбнувшись.

- Спасибо, Майкрофт, - я искренне посмотрела на него.

- Если что, звони, - он взглянул на меня серьёзно. - И помни: отдых, питание, минимум стресса.

Я кивнула, хотя прекрасно понимала, что последний пункт будет выполнить сложнее всего.

Пятый открыл дверцу, давая мне сесть. Он сам занял место рядом, бережно держа на руках Серафиму.

- Дэн, ты с нами? - спросила Я.

- Нет, у меня дела, - ответил тот, закрывая багажник. - Но позже загляну.

Я улыбнулась:

- Спасибо за помощь.

Дэн подмигнул:

- Всегда рад.

Мы тронулись с места. Дорога домой была спокойной. Я украдкой наблюдала за Пятым - он выглядел сосредоточенным, но я чувствовала, что он всё ещё переживает.

- Всё в порядке? - спросила я, нарушая тишину.

Он бросил короткий взгляд на меня, затем на дочку, которая мирно спала в люльке.

- Да, просто... переживаю, - признался он.

Я осторожно накрыла его руку своей.

- У нас всё получится, - сказала я уверенно.

Он молча сжал мои пальцы.

Когда мы подъехали к дому, я ощутила лёгкое волнение. Это был новый этап, новый вызов - быть родителями.

Пятый аккуратно взял Серафиму на руки, а я вышла из машины, вдыхая знакомый запах дома.

- Добро пожаловать домой, лисёнок, - прошептала я, глядя на нашу дочь.

Пятый тихо усмехнулся:

- Добро пожаловать в безумную семейку, малышка.

Пятый осторожно прижал дочь к груди, будто боялся, что она может исчезнуть. Я видела, как его пальцы чуть дрожат, когда он поглаживал лавандовое одеяльце. Он никогда не говорил вслух о своих страхах, но я знала - он боялся потерять нас.

Я коснулась его плеча:

- Всё хорошо, Пятый. Мы дома.

Он молча кивнул, и мы вошли внутрь.

Дом встретил нас тишиной. В воздухе всё ещё ощущался лёгкий запах кофе и чего-то сладкого - видимо, Пятый оставил что-то на кухне перед тем, как отправиться в клинику. Я на мгновение замерла в прихожей, осознавая, что отныне этот дом больше не принадлежит только нам двоим.

Теперь здесь была Серафима.

Пятый осторожно уложил её в подготовленную кроватку, проверил одеяло, потом снова - положение головы. Я сдержала улыбку.

- Она не стеклянная, - заметила я, прислонившись к дверному косяку.

- Лучше перестраховаться, - пробормотал он, продолжая наблюдать за малышкой.

Я подошла ближе и накрыла его руку своей.

- Ты уже замечательный отец, - сказала я тихо.

Он опустил голову на моё плечо, словно не был готов принять эти слова, но я знала, что он их услышал.

— Я не буду как свой отец, Аврора, я обещаю... — прошептал Пятый.

Я на мгновение застыла. И вдруг — словно вспышка — меня осенило.

Все его поступки, забота, опека, каждое его движение рядом со мной и Серафимой... Всё это рождалось из боли. Он рос в достатке, но без любви. Без тепла отцовских рук, без поддержки и ощущения, что он кому-то действительно нужен. Он знал, каково это — быть ненужным ребёнком. Поэтому и не отходил от нас, как будто пытался защитить нас от той пустоты, в которой когда-то жил сам.

— Милый, ты не Реджинальд, — прошептала я, разворачивая его к себе. Пальцами коснулась его подбородка, заставляя посмотреть мне в глаза. — Ты лучший отец на свете. И мне с Серафимой это не нужно доказывать — мы видим, как ты стараешься. Мы это чувствуем, Пятый.

Он сжал челюсть, взгляд ушёл в пол, но я не позволила ему снова прятаться. Подняла его лицо, мягко коснувшись подбородка. Его глаза встретились с моими, полные боли, но и любви.

— Я тебя так люблю, — выдохнул он, опуская одну руку на мою талию, а другую — на щеку, нежно поглаживая скулу большим пальцем.

Его голос обволакивал, тёплый и хрупкий, как прикосновение света к коже. Сердце дрогнуло, будто затрепетавшее пламя.

— А я тебя, — прошептала я в ответ.

Он молча притянул меня к себе, и его губы мягко коснулись моих. В этом поцелуе не было спешки — только нежность, забота и тихая, болезненно искренняя любовь.

Спустя несколько минут я просто прижалась к нему, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Его руки крепко держали меня, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду.

Мы стояли так, погружённые в тишину. И впервые за долгое время мне казалось, что всё стало на свои места. Будто весь мир сузился до нас двоих. Мы — вдвоём, как когда-то. И ничто за пределами этого момента не имело значения.

- Иди отдохни, - вдруг сказал Пятый.

Я удивлённо посмотрела на него.

- Ты серьёзно?

- Да, - он поднял на меня взгляд. - Я посижу с ней. А ты... ты должна выспаться.

- А ты?

Он усмехнулся:

- А я пока буду наслаждаться моментом.

Я хотела возразить, но знала - спорить с Пятым бессмысленно. Поэтому просто поцеловала его в щёку и вышла из комнаты.

И впервые за последние дни я действительно почувствовала себя в безопасности.

Я не сразу пошла спать. Вместо этого направилась в ванную, чтобы смыть с себя усталость последних дней. Тёплая вода стекала по коже, расслабляя мышцы, но внутри всё ещё оставался странный комок напряжения.

Я думала о Пятом. О том, как изменился его взгляд. Как он держал Серафиму, будто весь мир теперь заключался в этом крошечном существе.

И о том, что он так и не сделал мне предложение.

Этот вопрос терзал меня с момента разговора с Майкрофтом. Я не ожидала помолвки сразу после родов, но... Внутри всё равно что-то болезненно кольнуло.

Я глубоко вдохнула, встряхнула головой. Не время для подобных мыслей. Сейчас главное - Серафима.

Вытершись полотенцем, я надела мягкий халат и вышла в спальню.

Пятый всё ещё был в детской. Я видела его через приоткрытую дверь. Он сидел в кресле, опершись локтями на колени, и просто смотрел на дочку.

Я тихо подошла и прислонилась к дверному косяку.

- Она пошевелилась? - посмеялась я.

Пятый повернул голову и усмехнулся.

- Нет, просто... не могу отвести глаз.

Я мягко улыбнулась.

- Пятый Харгривз, похоже, официально покорён крохотной девочкой.

Он покачал головой, но в глазах блеснул тёплый свет.

- Я был покорён маленькой девочкой ещё одиннадцать лет назад.

Грудь сжало от приятных воспоминаний. Я улыбнулась, подошла ближе и опустилась рядом с ним.

- Ты уже не так сильно паникуешь рядом с ней, - заметила я.

- Пока, - пробормотал он. - Но дай мне время, и я придумаю тысячу причин для беспокойства.

Я засмеялась.

- Мы справимся.

Пятый кивнул, и я почувствовала, как его пальцы осторожно сжали мою ладонь.

- Знаю, Лисичка, - тихо ответил он.

Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.

Каким бы сложным ни был путь, мы шли по нему вместе.

Я не успела заметить, как уснула. Проснулась оттого, что рядом кто-то двигался.

Приоткрыв глаза, я увидела Пятого. Он осторожно покачивал Серафиму на нашей кровати, придерживая её одной рукой, а второй поправлял сползающее одеяльце.

- Что случилось? - прошептала я, садясь на кровати.

- Она проснулась, - ответил он так же тихо, - кажется, голодная.

Я сразу встрепенулась, почувствовав в груди знакомое покалывание.

- Давай её мне.

Пятый бережно передал мне малышку. Серафима сопела, едва слышно всхлипывая, а я уже научилась узнавать эти звуки. Я устроилась поудобнее и приложила её к груди.

Она жадно захватила сосок, тихонько всхлипнув. Я вздохнула с облегчением.

- Хорошая девочка, - прошептала я, поглаживая её по крохотной спинке.

Пятый сел рядом, наблюдая за нами с каким-то отстранённым, но мягким выражением лица.

- Всё ещё кажется невероятным, да? - тихо спросила я.

Он кивнул.

- Она такая маленькая. - В его голосе слышалось восхищение.

Я усмехнулась.

- Это ты просто привык к масштабам апокалипсисов.

Он усмехнулся в ответ, но в глазах всё ещё было что-то задумчивое.

- О чём думаешь?

- О том, что я... никогда не думал, что у меня будет что-то такое.

Я замерла, ожидая продолжения.

- Всё, что я знал, - это сражения, путешествия во времени, попытки спасти мир. А теперь у меня на руках крошечный человечек, и... - Он провёл рукой по волосам, словно подбирая слова. - Я не знаю, как быть хорошим отцом.

Я накрыла его ладонь своей.

- Ты уже им являешься.

Он посмотрел на меня, и в этот момент Серафима оторвалась от груди, сонно причмокнув.

Пятый тихо рассмеялся.

- Кажется, ей на это плевать.

Я улыбнулась, прижимая малышку к себе.

- Она просто знает, что ты рядом. И этого достаточно.

Я осторожно поднялась, слегка покачивая Серафиму, чтобы она не проснулась окончательно. Пятый тут же встал рядом, словно готовый подхватить нас обоих в любой момент.

- Дай мне её, - тихо сказал он, протягивая руки.

Я передала ему дочку, наблюдая, как он аккуратно прижимает её к груди. Его движения были осторожными, почти благоговейными, словно он держал не просто ребёнка, а само время, хрупкое и непредсказуемое.

- Нужно её уложить, - сказала я, приглаживая тёплые кудряшки на головке Серафимы.

- Я попробую, - ответил Пятый.

Я села на кровать, наблюдая, как он осторожно носит её по комнате, покачивая в такт своим шагам. Его губы беззвучно шевелились, он что-то ей шептал.

- О чём ты ей рассказываешь? - спросила я, улыбаясь.

Он взглянул на меня, потом снова на малышку.

- О том, какой мир за пределами этой комнаты. О звёздах, о временах года... - Он на мгновение замолчал, а потом добавил: - О том, как я встретил её маму.

Моё сердце сжалось.

Я не отрывала взгляда от него. В мягком свете ночника его лицо казалось особенно тёплым, домашним. И я знала - каким бы сложным ни был его путь, каким бы суровым ни делал его этот мир, для нашей дочери он всегда будет самым надёжным местом.

- Она будет знать, что у неё лучший отец, - прошептала я.

Пятый усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

Он наклонился и осторожно положил Серафиму в её кроватку. Малышка чуть дёрнулась, но потом только вздохнула во сне.

Я подошла к нему, коснулась его плеча.

- Пойдём спать?

Он кивнул, последний раз проверил, как лежит одеяльце, и, обняв меня за талию, повёл обратно к кровати.

- Доброй ночи, Лисичка, - шепнул он, зарываясь носом в мои волосы.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло его рук укутывает меня, а рядом, в своей кроватке, мирно сопит наша дочь.

И в этот момент я знала - у нас всё будет хорошо.