Пепел и кровь

Моник

По пути домой я обдумывала — стоит ли идти в полицию. Джонни пропал сутки назад, и никто его не видел. Но в участке такие заявления не принимают сразу — подростки, говорят, сбегают или остаются у друзей. Всё временно. Так считают они.

Сама не заметила, как дошла до дома. Наш скромный, но аккуратный дом стоял почти у самой кромки леса. Не дойдя до крыльца, я остановилась. На пороге снова лежала белая роза. Тонкая алая лента была завязана на стебле — как всегда. Ни записки, ни открытки, ни намёка на отправителя. Просто цветок.

Кто оставляет их — я не знаю. У меня нет парня, да и времени на личную жизнь давно не было. Работа занимала всё. Я могла бы выбросить розу, но... не стала. Цветок не виноват. Он прекрасен. И всё же — эта неизвестность, почти год подряд — пугает.

Каждую неделю — один цветок. Никто ни разу не замечал, как он это делает. Ни соседей, ни прохожих, ни шороха — будто роза возникает из воздуха. Сначала я боялась. Теперь — почти привыкла. Или научилась притворяться, что это нормально. Даже появилась странная привычка ставить их в вазу, к остальным.

Джонни однажды сказал, что у меня, видимо, тайный поклонник. Шуточки... Он смеялся, но я не могла себе представить, кто это мог быть. Посетители бара? Нет. Они слишком грубые и прямолинейные. Не тот тип.

Я подняла розу, вдохнула её сладкий, почти невесомый аромат и огляделась. Тишина. Никого. Открыла дверь и зашла в дом. Кто бы ни оставлял эти цветы, он не хотел быть найденным. Иначе давно бы проявился.

На кухне, поставила розу в вазу. На подоконнике уже собрался целый букет. Завядшие я выбрасывала, но свежие появлялись вновь и вновь. Окна выходили на лес. Здесь редко появлялись звери, но я всегда проверяла замки, задвижки, держала под рукой перцовый баллончик — на всякий случай.

Меня ждал сюрприз. Кука — пятнистая кошка с наглым взглядом — гордо сидела на кровати, а на подушке перед ней лежала мёртвая мышь. Тщательно уложенная. Я поморщилась.
— Кука... серьёзно?.. Зачем ты притащила её сюда?.. — устало спросила я.
Облизнувшись, она с важным видом отвернулась, как будто выполнила свой долг.

 Стряхнув мышь с подушки, я вздохнула и погладила Куку по голове:

— Ладно, молодец. С тобой точно не пропадём... Если что — будем есть мышей.

Поставила ужин разогреваться. Но что-то мешало сосредоточиться. Ощущение... будто за мной кто-то наблюдает. Я всё чаще посматривала в окно, но ничего, кроме темнеющих деревьев, не видела.

Переодевшись в майку и шорты, собрала волосы в хвост. Села за стол, Кука притихла, настороженно смотрела в окно. Я проследила за её взглядом. Лес. Мрак. Там, в темноте, словно шевельнулось что-то. Быстро, едва уловимо — как будто ветер задел ветви. Я застыла с ложкой в руке. Показалось? Наверное, показалось... просто тень. Просто зверь. Или нет?

Поднявшись, задернула шторы. Так спокойнее. Потом включила везде свет, попыталась отвлечься, но вместо того, чтобы мыть посуду, просто сидела за столом, прислушиваясь. Бесполезно.

После ужина я забралась на диван, укутавшись в плед. По телевизору что-то шло, но я не слушала. Мысли были далеко.
— Джонни... где ты?.. — прошептала я. В груди всё сжалось.

Он исчезал раньше, но всегда предупреждал. Писал, звонил. Сейчас — ничего. Я набрала номер Сэма. Недоступен.

Ток-шоу продолжало гудеть на заднем плане, а я смотрела в потолок, думая, что делать дальше. Счета за дом копились. Собранных денег почти не осталось. Мы с братом питались полуфабрикатами. Экономия уже не спасала. Чарли иногда помогал, но мне становилось всё труднее принимать его помощь.

Улыбнувшись, вспомнила: иногда, когда всё валилось из рук, Джонни устраивал «церемонию спасения Моник от скуки». Он накидывал кухонное полотенце, как плащ, и объявлял, что теперь он — Рыцарь Кука Первый, защитник королевства Холодильника!
— А Кука? — спросила я как-то. — Она же без титула?
— Нет, как это — без титула? — Джонни почесал кошке подбородок. — Она Верховная Колбасная Жрица. Кука-Нии! Её миссия — обнюхивать еду перед подачей!

Я не выдержала — рассмеялась. Да кто бы сомневался. Кука мяукнула, как будто согласилась. С тех пор этот титул за ней и закрепился. Таких моментов становилось всё меньше, но я их хранила в сердце.

Недавняя история с магазином окончательно выбила меня из ритма. Джонни с друзьями временно подрабатывали, и именно в их смену случилось ограбление. Его подозревали. Только благодаря Чарли его отпустили под залог.
— Когда ты вырастешь? — кричала я на него. — Мне надоели твои вечные приключения, за которые мне приходится платить.

С тёмными волосами, с нашими общими чертами и голубыми, почти синими глазами, он стоял, виновато глядя на меня. Тогда я очень сильно злилась, но ведь он — мой младший брат. Мне двадцать, ему восемнадцать. Все эти годы я была ему и матерью, и семьёй. Что я могла ещё сделать?..

Я зевнула. Сил больше не было. Сон всё-таки взял верх. Я свернулась на диване, в обнимку с кошкой. Но покой не пришёл — это был не первый сон. Но в этом было больше... смысла. Или угрозы.

Сначала — тьма. Не просто отсутствие света, а вязкая, почти живая мгла, как туман, что дышит и пульсирует. Я будто плыла сквозь неё, пока не оказалась в лесу... но не в том, что за моим окном. Этот был другим. Слишком древним. Чужим.

Стволы деревьев вздымались вверх, словно башни. Из их коры сочилась густая чёрная смола, как кровь земли. Воздух был насыщен тяжёлым, сладковатым ароматом — дурманящим, липким. Где-то в вышине глухо шумели кроны, будто сам лес дышал и шептал. От него кружилась голова. Я стояла босиком на влажной, мшистой земле. Холод пробирал до костей. Я не знала, кто я, откуда пришла и как оказалась здесь. Только ощущение, будто меня сюда звали. Здесь кто-то был.

Он приближался.

Я обернулась — и увидела волка. Он был чёрен, как уголь, огромен и двигался бесшумно. Его глаза светились синим — неестественным, почти ледяным светом. Он не рычал. Не бежал. Просто смотрел. Пронзительно, настойчиво. До нутра.
— Кто ты? — прошептала я.

Голос прозвучал не из пасти, а прямо в моей голове — древний, глубокий, будто в нём отголоски чего-то забытого:
— Кровь зовёт. Ты услышала зов. Ты — пара.

Я отшатнулась, сердце забилось чаще — и волк исчез. На его месте стояла тень. Женщина. В чёрном капюшоне, лицо скрыто. Она подошла ближе и медленно протянула руку. На ладони — кольцо. Моё кольцо. То самое, что осталось от матери. Оно светилось тусклым серебром.
— Ты близко, — произнесла она. — Ты часть круга. Её кровь — ключ. Его имя — скрыто. Его зверь — пробуждён.

Я стояла, не в силах пошевелиться, не понимая — это сон или что-то большее.
— Что ты имеешь в виду? — закричала я, но лес начал рушиться. Всё рассыпалось, как сухая зола на ветру. Тень отступила, растворяясь в разлетающейся пыли сна. Перед исчезновением прошептала:
— Берегись того, кто больше не воет.

И вдруг — вспышка света.

Из глубины сна всплыло воспоминание. Тёплое, родное, совсем иное по ощущениям. В миг я оказалась там, в своём далёком детстве.
— Мама, мама! — закричала я и бросилась к ней, уткнувшись в крепкие объятия. — Где ты была? Мы с папой скучали!
Мама засмеялась, а отец подмигнул ей, поддержав:
— Очень скучали, — сказал он и улыбнулся.

Мама обняла меня крепче и с грустью добавила:
— Я была у дедушки. Он совсем плох.

Мы прошли во двор и устроились на веранде. Папа ушёл на кухню за лимонадом. Я вдруг заметила кольцо на маминой руке.
— А это что? — спросила я, разглядывая украшение. — Его раньше не было.
Она мягко провела рукой по моим волосам.
— Это кольцо моей мамы. Твоей бабушки. Её давно нет, — она на мгновение замолчала. — Дедушка отдал его мне. Сказал, что пришло время.
— Оно красивое... — прошептала я.
— Да, — сказала мама тихо. — Красивое. И сильное.
— Сильное? Как это?
Мама улыбнулась и ответила:
— Когда придёт время, ты поймёшь. Береги то, что у тебя внутри, Моник.

На веранду вышел папа с Джонни на руках. Брат только проснулся.
— Я вас так люблю... — прошептала я. — Мама, папа...
— А Джонни? — поддел меня отец, притворно строгий.
— И его тоже. Хотя он вечно хнычет, дёргает меня за волосы и вообще — он настоящий карапуз-ворчун!

Папа рассмеялся, и мы дружно подхватили его смех.

И в этот момент — всё исчезло. Будто кто-то нажал «стоп» и выдернул плёнку из проектора. Воспоминания растворились, унося с собой тепло.

Кровь помнит. Даже если ты забыл, кто ты есть — она напомнит в самый тёмный час.

Адам:
Спасибо, что читаете. Иногда вещи, которые кажутся мелочью, становятся частью чего-то большего. Просто мы ещё не знаем — чего именно.