Глава 6. Лесная засада
Моник
Лес казался бесконечным лабиринтом из коряг и мокрых ветвей, цепляющихся за капюшон. Воздух был густым и сырым, пах хвоей. Туман стелился по земле, как дым, вырвавшийся из ночного кошмара. Старалась идти тихо, не задевая ногами ветки, но каждый шаг отзывался хрустом листвы. Мрак крался следом. Ночь подползала, как зверь.
Если есть туман, значит, рядом вода — мелькнула мысль. Может, лагерь ребят где-то рядом, у воды? Но всё это место... будто не даёт мне уйти.
Шаг. Ещё шаг.
Тишина такая, что в ушах звенит. Ни птиц, ни ветра. Воздух становился тяжёлым, будто давил на грудь.
Я узнаю эту тишину. Сон. Предупреждение.
Сердце застучало, как будто хотело вырваться наружу. Я оглянулась, но темнота поглощала всё. Ускорила шаг, почти бегу, пока не спотыкаюсь о корягу и не падаю, сбивая колени в грязь.
— Отлично, — выдохнула сквозь зубы, вставая.
Туман сгущался, как будто пытался скрыть меня. Но чем плотнее он становился, тем больше тревоги я ощущала. Вдруг что-то мелькнуло сбоку. Тень. Движение.
Я замерла.
Глухое рычание прорезало тишину.
Медленно, очень медленно, потянулась к карману за баллончиком. Вдох застревает в горле.
Два глаза. Светятся. По-настоящему.
Не могу точно разобрать, что за зверь — силуэт словно пумы. Говорят, если замереть, можно избежать нападения. Но мои ноги дрожали, а сердце так громко колотилось, что заглушало даже здравый смысл.
Делаю шаг назад. Грязь скользкая — я снова падаю. Фонарик и баллончик вылетают из рук, исчезая в траве. Толстовка прилипает к спине. Лицо в грязи.
И тут слышу смех. Весёлый, но пугающий. Почти нечеловеческий.
— У нас здесь зайчонок, — раздаётся хриплый голос из тумана. — Маленький, потерянный.
Рывком вскочив, я бегу.
Позади слышны шаги. Голоса.
— Сюда! Он ушёл вправо!
— Что за психи... — шепчу, задыхаясь.
Кто-то рыкнул совсем рядом. Это была не фантазия, не сон — а страшная реальность.
— Устал, зайчонок? — донёсся голос, довольный и хищный. Я слышала его совсем рядом. — Мы тебя почти догнали...
Влетаю в кусты, падаю на локти, больно ударяюсь, но поднимаюсь. Камень под ногой, спотыкаюсь, чуть не падаю снова — и вдруг всё замирает.
Мгновение — будто мир затаил дыхание. Ни звука. Только тяжёлое биение сердца.
Хруст. Позади. И запах. Сырой, тяжёлый — пахнет землёй после дождя и влажным мхом.
Меня хватают — резко, но не грубо. Замираю, чувствуя, как сильные руки прижимают к себе. Он будто заслоняет меня от чего-то. Это пугает... но в этом есть странное чувство защиты.
— Тише, — говорит кто-то у самого уха. Голос спокойный, будто он ждал.
Стараюсь вырваться. Всё тело дрожит. Дышу прерывисто, а лицо перепачкано грязью.
— Всё, хватит. Не бойся. Со мной ты в безопасности.
Боже, пусть хоть один из них окажется не врагом...
Но вновь дёргаюсь — неосознанно, на инстинктах. Руки отпускают, словно давая мне выбор.
С разбегу врезаюсь в чью-то грудь — не успеваю даже понять, кто это.
Меня прижимают к себе. Я вздрагиваю и, не думая, впиваюсь зубами в его ладонь — резко, вслепую, как испуганный зверёныш.
— Ай! Да он кусается! — кто-то взрывается смехом. — Дикое создание!
Меня хватают и швыряют на землю. Ударяюсь спиной, резко втягиваю воздух. Он наклоняется — голос хриплый, с насмешкой. Глаза сверкнули, как у зверя в темноте, лицо скрыто в полумраке.
— Давай, малыш, удиви меня. Я люблю, когда кусаются.
— Упрямый, — хмыкает кто-то неподалёку.
Поднимаю взгляд. Передо мной — трое парней в масках, скрывающих половину лица. Видны только глаза. Они горят слишком ярко: зелёный, голубой, янтарный.
Похоже, я ударилась головой. Это бред или страх рисует картинку?
Высокие. Сильные. Спокойные, как будто просто гуляли, а не гнались за мной.
— Заберём его, — говорит один. — Пусть Альфа решает, что с ним делать.
Кто они почему в масках может быть они чокнутые маньяки извращенцы что если меня сейчас не отпустят что если...
Нет. Не дам им решать за меня. Паника давит, колени подкашиваются, но я срываюсь с места — лучше бежать, чем ждать.
Секунда — и меня снова валят на землю.
Под руками мох и листья, зубы стиснуты. Вокруг — громкий, издевательский смех.
— Вот шустрый, — смеётся один.
— Чёрт, Кил, ты его чуть не убил, — ворчит другой, подходя ближе.
Меня резко поднимают.
Передо мной встаёт парень, полураздетый, с татуировками. На груди — морда чёрного волка. Ярко-зелёные глаза смотрят внимательно, с хищным блеском.
— Разве ты не знаешь, что ночью в лес ходить нельзя? — протянул лениво, с насмешкой. — Ночь — время, когда охотятся волки!
— Эй, Шейн! — крикнул он, не сводя с меня глаз.
К нам подходит третий, в тёмной толстовке и кепке. Лицо скрыто маской. В нём есть что-то знакомое, но страх не даёт вспомнить.
Я дёргаюсь. Хватка крепчает.
— Полегче, Бастиан, — рявкает Шейн. — Сломаешь ему руки.
Он подходит и склоняется ближе. Голос узнаю сразу. Тот самый, что прозвучал в темноте — первым. Глаза — ярко-голубые, и взгляд пронзает, как будто видит насквозь.
— Советую не дёргаться, парень, — говорит он спокойно.
Парень?
Они думают, что я парень?
Может, капюшон всё ещё закрывает лицо, а голос сбит страхом — хватаю ртом воздух, не в силах возразить.
И молчу, потому что боюсь дышать — не то что говорить.
— Мешок сюда, — протянул руку Кил. — Упакуем этого бедолагу целиком. Сюрприз для Альфы готов!
Он приближается. Всё внутри сжимается, тело начинает дрожать — то ли от холода, то ли от страха.
— Зайчонок, не дрожи, я же ещё не кусаю, — он подался вперёд, и я резко дёрнулась.
— Остынь, Кил, — отзывается Шейн. — Я сам.
На голову натягивают мешок. Грубая ткань пахнет чужим потом. Чувствую, как мешок давит на уши, сминает волосы, а дыхание внутри становится спертым. Звук и свет исчезают. Только голос внутри: «Беги...»
Даже если бы вырвалась — куда бежать? Лес стал ловушкой без выхода.
— Вот так, новичок, — кто-то хлопает по плечу.
Рывок. Меня закидывают на плечо, как мешок с мукой.
Шорох листвы под ногами, чьё-то тяжёлое дыхание. Плечо впивается в живот, и воздух вылетает из лёгких. Голова болтается вниз. Кто-то позади смеётся.
Если бы я составляла им досье, всё было бы просто: молчун, командир и маньяк с чувством юмора. Только проблема в том, что это не игра.
Это — охота. И добыча здесь — я. А вокруг — хищники.
Сейчас каждая минута казалась вечностью.
Они несут меня, шутят, переговариваются. Меня трясёт на каждом шаге. Холод от мокрой одежды пробирает до позвоночника. Запах прелых листьев и пота душит сильнее мешка. Начинаю извиваться.
Тот, кто тащит, рычит — Угомонись! — голос низкий, грубый. Внезапно — хлёсткий шлепок по заднице.
— Эй, Бас! — смеётся Кил. — Не лапай его, он мой!
— Заткнись, Кил, — рявкает Бас, сбрасывая меня на землю. — Тащи сам, если такой умный.
Где-то рядом — шорох, движение. А внутри — гулкая пустота. Ни звука, ни сил. Только дыхание.
Кто-то опускается рядом, наклоняется, почти прижимаясь — но я не вижу его, только чувствую, и слышу дыхание — слишком близко.
— Лучше бы тебе успокоиться, малыш, — шепчет он, вдыхая. — Ты пахнешь страхом... ммм, обожаю этот аромат, — он смеётся.
— Хватит, Кил, — бросает Шейн. — Альфа ждёт.
— Да-да... — голос Кила звучит насмешливо. — Ещё увидимся на отборе.
Тошнота подступает. Сердце гулко стучит, отдаётся в висках.
Не знаю, куда они меня несут. Но знаю одно:
влипла. По-крупному.
«В лесу всегда кто-то смотрит.
Особенно — когда ты думаешь, что один.»