часть 10
Дни сменялись днями, но дождь так и не собирался заканчиваться. Погода становилась всё холоднее с каждым днём, а солнце выходило из-за горизонта на всё меньшее колличество часов, предвещая скорое приближение зимы.
— Зима в этом году пришла раньше. — глядя на улицу, сквозь стекло, задумчиво произнёс Лёха с улыбкой в уголках губ. Я, убрав руки с клавиш клавиатуры, обернулся и посмотрел на освещённую парковку, где стремительно на асфальт летели белые хлопья снега. Пушистые и тяжёлые. Они покрывали стоявшие там машины тонким сверкающим одеялом, падали на землю и растворялись в больших тёмных озерцах – лужах, превращая поверхность под ногами прохожих в коричневую рыхлую кашу.
— Да. — кратко вздохнул я и вернулся к работе.
— Чё с настроением?
Я поднял грустный взгляд на друга и промолчал в его лицо. Это время года всегда навевало на меня прежние воспоминания, которые травили меня и всё моё существование одним лишь своим отблеском. Хотелось кричать от тоски и боли, но на это не было уже сил. Осталась лишь одна пустота, которая сжирала меня изнутри.
Друг посмотрел на меня своими тяжёлым взглядом, а после помолчав с пол секунды, заговорил.
— Ты узнавал, как там Мира?
Я потерялся от его вопроса, и часто поморгав, задал встречный вопрос.
— С чего вдруг решил про неё вспомнить?
— Хорошая девчушка. — он на мгновение поджал губы и продолжил. — А зная то, как там с детьми обходиться. — он не закончил фразу и продолжил печатать что-то на ноутбуке. — Сходил бы чтоль, узнал. Можт усыновили уже и всё у неё хорошо. Совсем не интересно? Уж больше месяца прошло.
— Да надо бы. — кратко подтвердил я и тот меня передразнил в своей излюбленной манере.
На этом тема диалога закончила своё существование и мы обсуждали лишь вопросы, касающиеся работы.
Когда рабочий день подошёл к концу, всё что мне хотелось – это приехать домой, помыться после скучного дня с волокитой бумаг, поесть, а после завалиться в кровать с включенным на ноуте фильмом. Уйти в мир Морфея на эти несколько часов, а утром встать в прежнем состоянии и прожить ещё один такой же серый день, как все предыдущие до этого.
Идя от своей машины к дому, я размышлял о сказанных Лёхой словах и думал о том, как надо будет зайти на сайт детского дома, или взять у Лизы номер той женщины и ознакомиться с порядком посещения. По крайней мере, стоит попробовать.
Дойдя до подъезда, я выудил из кармана сигаретную пачку, посмотрел со вздохом несколько секунд на одиноко стоящую последнюю сигарету, а затем взял ту пальцами, засунув по привычке упаковку обратно в карман.
Надо мной светил небольшой фонарь, с неба по прежнему падали снежные хлопья, застелая следы, оставленные мной несколькими секундами ранее. Я закутался в ворот куртки и поджёг сигарету только раза с четвертого, потому как зажигалка на морозе отказывалась выполнять свою базовую и единственную функцию.
Наспех покурив, я выкинул бычёк в сторону, и приложив магнитный ключ к домофону, зашёл в подъезд. Следом, придержав дверь рукой, забежал молодой парень лет двадцати пяти, а я по непонятной причине напрягся, ощутив короткое прикосновение ветра к открытой шее, будто кто-то мёртвый дотронулся до неё холодными пальцами.
Я шёл к лифту и слышал за спиной неспешные шаги, тихое сопение и звук расстёгивания замка молнии на куртке. В мыслях зажёгся тревожный сигнал, который включился как по шелчку тумблера. Такое странное чувство, которое обычно тихонько звучит в голове или груди, когда человек собирается спуститься в тёмный подвал, или открыть дверь, которую, без объяснения причины, сказали держать запертой. В этот же раз, эта тревога не немного скоблила рёбра, доставляя дискомфорт, который можно подавить или и вовсе не замечать, а трубила во все инстанции, включив предупреждение об радиоактивной атаке с воздуха.
Ещё два месяца назад я списал бы это на обычную паранойю, потому как, наша повседневность не оставляет места для страха перед потусторонним на каждом шагу. Но не сейчас, когда это тонкая грань понимания мира расшатана на столько, что один малейший скрип в темноте способен вывести её из равновесия.
После нажатия на кнопку вызова лифта, я обернулся, лишь для того, чтобы убедится, что я ошибаюсь, и сам не поняв как, успел увернуться от мелькнувшего лезвия ножа. Парень улыбнулся сквозь зубы, а я достал из кобуры пистолет и демонстративно показал его этому молодому маньяку. Парня это только раззадорило, и он не оставляя попыток, ударить меня острым лезвием небольшого ножа, метнулся на меня ещё раз. Я лишь пятился, уходил по дуге и изворачивался, не в силах что-либо предпринять, из-за резко пришедшей в мою голову, боли.
— Прыткий. — выдохнул со смехом человек и сделал ещё один рывок в мою сторону. Я смог заломать его руку с ножом у него за спиной и наставить на его голову дуло пистолета.
— Замри, а то выстрелю. — сурово отчеканил я.
— А сил хватит? — всё так же издевательски улыбаясь, спросил человек и попытался вырвать из моей хватки свою руку.
— Сомневаешься? — с этими словами я снял пистолет с предохранителя и с хладнокровием акулы выстрелил тому в колено. Раздался хлопок, который разнёсся эхом по всем этажам и звоном в ушах. Парень схватился за ногу и упал на бетонный пол, выронив нож. Двери лифта открылись и на нас выпучила свои глаза девочка с завязанным, полным мусора пакетом в руках. Она стала быстро нажимать на кнопку закрытия дверей, а парень принялся ползти к лифту, оставляя за собой шлейф из крови. Двери закрылись раньше, чем он успел добраться до передвижной комнаты.
Он шумно выдохнул с ухмылкой на губах, а я подошёл чуть ближе и ногой откинул нож в другой конец подъезда.
— Ты представляешь, что тебе за это будет? — смотря в худое лицо парниши, начал я. — Вооружённое нападение на сотрудника при исполнении. — я выдержал паузу. — Не так я хотел провести вечер этого дня.
Меньше чем через минуту, руки парня уже были зафиксированы ремнём с моих джинс и я пытался поднять того на ноги.
Лампочка часто заморгала. У меня внутри поселилось скребущее чувство, словно, совсем скоро должно произойти что-то ужасное, а боль внутри растекалась холодом от этих мыслей и ощущений.
— А ты представляешь... — тихо произнёс парень, делая паузу в середине предложения. — Кто я?
Его спина начала привычно искажаться, а позвоночник растягивался, неприятно треща. Мои самые худшие опасения подтвердились.
Он оглянулся на меня красными глазами с белым зрачком. В этот момент мне по-настоящему стало страшно. Я в панике отшатнулся к лестнице. Осознание того, что в метре от меня стоит нечто в облике человека, не поддавалось никакой логике. Реальность происходящего вылилось на меня ведром ледяной воды, парализуя сначала плечи, затем грудь, стекая в живой и наливая свинцом ноги.
Существо повернулось на меня и удлиняясь, хрустя ломающимися суставами, расправило плечи. Оно вело себя так, словно, ему откровенно плевать на раненую ногу. А точно ли я его ранил, или это всё было не более, чем частью спектакля, в который я обязан был поверить? Кожа его тускнела, разрывалась и покрывалась нарывами.
Оно сделало шаг на меня, разивая пасть шире в кривой ужасной улыбке. Сверху раздался хлопок двери и по ступеням быстро зазвучал приближающиеся стук каблуков. Существо перевело своё внимание на звук, а затем за секунду вернув нормальный цвет глаз и пропорции тела, сказало лишь одну фразу: — Ты сам себя выдал. — после которой растворилось, превратившись в небольшое облако пыли, которое рассеялось в пространстве подъезда. Ремень, звякнув пряжкой, упал на пол и мимо спешно прошла длинноногая брюнетка в шубке.
По ощущениям, уже через секунду я находился в своей квартире, запертый на все имеющиеся замки. Я стоял на коленях, уперев руки в пол, и пустым, наполненным слезами взглядом, смотрел на узор ковра. Тяжёлые кристаллы солёной воды капали вниз, не задерживаясь на ресницах и не оставляя на лице тонких мокрых полос. Было понимание, что тому существу не составит труда проникнуть в моё пристанище, которое я называю своим домом, выломав дверь, или же переместившись за секунду, прямиком, ко мне в комнату, ведь, как оказалось, они это умеют. А после разорвать меня на куски одним движением своей лапы с острыми когтями, которые больше напоминают клинки. Меня не спасёт ни тяжёлая дверь, ни надёжные замки, ни стены. Я даже не был уверен в том, что этих существ можно убить. Я ничего про них не знал. Мне нужны были внятные ответы, а не непонятный лепет, который сказала Ира, выдав это за информацию, которую я от неё просил.
Рядом уже не было опасности, я чувствовал это, но по не ясной причине, лоб покрылся липкой испариной, а по спине неконтролируемо бегал ворох мурашек. Трясущейся рукой я набрал Ире и заикающимся голосом попросил приехать. После чего сидел в тревожном ожидании, оглядываясь по сторонам, и надеясь на то, что она доберётся до меня без происшествий.
Я старался сосредоточится на чём-то другом, отвлечься, поэтому прикрыл глаза, и стал делать дыхательные упражнения, но свет от люстры проникал сквозь веки, а сознание предательски сосредоточивалось на слухе, вылавливая слова из тишины многоэтажки и ветра за окном, который шептал и старался дотянуться до моих ушей своими мерзкими слогами, оставаясь невнятным, но от этого, не менее пугающим. Каждый шорох казался зловещим и заставлял меня вздрагивать.
Я поглядывал на часы и страшно волновался, когда минуты шли за минутой, сменяя друг друга. Тиканье часов на кухне казалось, как никогда, громким и давило на меня невидимым прессом. Руки мои холодели.
Раздалась монотоная домофоная трель. Я поднял голову и не содрогнулся телом только потому, что страх сковал все движения, быстро распространившись от головы, заполнив собой каждый миллиметр под кожей.
Робко подойдя на негнущихся ногах к входной двери, я взял в руку трубку на проводе и поднёс ту к уху.
— Это я. — прозвучал знакомый мягкий голос подруги, и я чуть успокоившись, нажав на кнопку открытия двери, так и остался стоять около неё, невольно прислушиваясь к звукам на площадке.
Вышел я из оцепенения, когда раздалось нарастающее гудение лифта, после которого зазвучали шаги по лестничной клетке и в мою дверь постучали. Посмотрев в глазок, и убедившись в том, что по ту сторону двери стоит рыжеволосая, улыбчивая девушка, я, не здороваясь впустил её в квартиру, быстро закрыв за той дверь.
Она молча разделась, прошла вслед за мной в зал и села на стоявший там диван.
— Ты объяснишь, что случилось? — поменявшись в лице, спросила Ира. Я молчал, бегая глазами по комнате и искал в своей голове слова.
— Они умеют скрывать свою сущность. — произнёс я себе под нос и подруга переспросила. — Ты услышала вопрос! — взглянув той в лицо, выкрикнул я. — Ты знала? — продолжил я свою мысль спокойнее. Она помотала головой, а я не перестал смотреть на неё строго.
— Правда не знала. Перестань так смотреть. Мне больно. — медленно, с оттенком боли в голосе, жмурясь, пролепетала Ира. Я зло отвернулся, поняв, что подруга врёт.
— Оно растворилось у меня на глазах. — проговорил я в ковёр. Рыжая сидела молча, зажавшись сама в себе, боясь каждого моего слова и действоя. Страх сменился любопытством и я сел рядом с Ирой.
— Я устал от того, что ты ничего мне не говоришь. Почему я должен каждый раз узнавать всё на собственной шкуре, а потом вытягивать из тебя каждое слово?
— Я... — девушка поджала губы. — Моя подруга, узнав всю правду, покончила с собой.
Я никак не отреагировал на это её признание и взяв руки в замок, продолжил сидеть.
— Она устала жить в вечной паранойе и каждый раз оборачиваться и бояться всякого шороха, скрипа, завывания ветра. Она не верила и провела ритуал ради шутки. — девушка посмотрела на меня грустными глазами без намёка на слёзы.
— Переживаешь и за меня? А ты не думала, что я могу откинуться раньше, если не буду знать все нюансы? Ира! Я каждый день встречаю искажённых. Но лишь единицы пытаются мне как-то навредить. Я не знаю, что от них ожидать. Но нельзя всю жизнь прятаться и бояться. Если их можно убить, то как это сделать? А если нельзя, то хотя бы, как защищаться? — я требовал ответов, но так их и не дождавшись, прошёл на кухню и поставил чайник. Через насколько минут вернулся в зал с двумя кружками травяного чая и отдал одну из них Ире, оставив вторую себе.
— Спасибо. — поблагодарила меня Ира и сделала небольшой глоток напитка. — Они паразиты. Я говорила. Если пытаться навредить телу, то это не даст должного результата.
— Да. Я это уже понял.
— Надо целиться в, так скажем, туманную область. В таком случае даже можно вернуть человека в сознание.
Я чуть ухмыльнулся.
— Не обольщайся. Не надолго. Человек не может жить без души.
— Стоп. — я взял кружку двумя руками и на секунду завис. — Они заменяют собой человеческую душу?
— Да. Они селятся в тех, чьи мысли страшны и чудовищны. Чьи желания ужасны настолько, что одна мысль об этом способна притянуть к себе несколько подобных тварей. Сам человек не способен совершить убийство, изнасилование, кражу или ещё что-то такое. Они могут лишь думать об этом.
— Чем-то можно от них защищаться? Может бояться чего? — без какой-либо надежды в голосе, спросил я.
— Мел.
— Мел?
— Да. Им можно очертить пространство и они останутся в нём без возможности исчезнуть, или наоборот не смогут войти куда-либо. Звучит как клише. — Девушка нервно хихикнула. А после мы замолчали, думая каждый о своём, медленно опустошая чашки.
— Я хотела тебе всё рассказать. — заговорила Ира, заправляя прядь волос за ухо. — Но не хотела портить вечер, а потом банально боялась повторения прошлых событий. — она поставила кружку на столик рядом с диваном и попыталась взять меня за руку, но я встал и прошёл к окну.
— Какие наши дальнейшие действия? — допивая чай, спросил я, смотря на двор, бегущих по нему детей, вихри снега и быстро летящие по воздуху снежинки, которые сейчас были маленькие и шумно били по карнизу.
— Я не знаю. — с грустным замешательством в голосе прошептала девушка. — А ты что думаешь?
— Кто был инициатором этого всего, я или ты? — Ира молча склонила голову. — Хочешь услышать от меня предложения? Отлавливать их. — долго не думая проговорил я, и подруга вздрогнув, посмотрела на меня.
— Кирил!
— Что «Кирилл»? Вот что? Опасно?
— Да! — жалобно проскулила рыжая.
— А у нас есть другие варианты? Или предлагаешь вечность сидеть в мнимом ожидании и надеяться на то, что нас не тронут эти твари!? — меня обуяла злоба и я был намерен высказаться. — На меня! На меня уже нападали трижды! От куда мне знать, что четвёртый не станет роковым!? — С ресниц подруги сорвались слёзы. — Если их можно убить, то надо попытаться. Мне уже нечего терять. — Я посмотрел в её слезящиеся глаза и смягчившись добавил. — Собственно, как и тебе.
Дети покинули детскую площадку, ветер со снегом усилились и рассмотреть улицу за окном было практически невозможно. Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь пол, на котором я сейчас стою, чтобы не чувствовать на себе жалобного взгляда Иры, не слышать этой звенящей в ушах тишины и не ощущать давящей тягучей атмосферы вокруг, которая медленно съедала меня по крупинке каждую секунду, что я оставался безмолвным.
— Ты прав. — разорвал оглушающее молчание голос девушки. Всего два слова, произнесённые ею полушепотом.