Глава 25.
Авина.
Сначала я думала, что это сон.
Я просто лежала с закрытыми глазами, пытаясь убедить себя, что все это было лишь в моей голове. Что я проснусь в своей собственной кровати. Среди бирюзовых стен, которые папа покрасил, когда мне было восемь.
Пожалуйста, пусть это будет сном.
Пожалуйста.
Я не переставала молиться, но колющая боль в голове, туман, поглощающий каждую мою мысль, и слабость в конечностях разрушали иллюзии одну за другой.
Прошлая ночь не была сном.
Я дрожу и сильно потею, когда сажусь прямо и моргаю, чтобы вернуть свои чувства к жизни. Это не моя кровать. Как и эта спальня. Для начала, моя спальня никогда не была такой чистой. Дверь закрыта, а шторы задернуты, погружая незнакомую комнату в темноту.
Голова болит до такой степени, что трудно держать глаза открытыми, а тело умоляет меня поддаться сну. Я умираю от желания позволить удобному матрасу поглотить меня целиком, но воспоминания, засевшие в моей голове, не позволяют этого сделать.
Я напрягаюсь, заново переживая страх, беспомощность. Я наблюдаю ту сцену как фильм, который нельзя перемотать вперед. Я чувствую, как ногти Пэйтона впиваются в мои бедра, его рот лишает меня выбора.
Остальное – большая черная дыра.
В исступлении я срываю с себя одеяло и выдыхаю с облегчением. На мне большая футболка и безразмерные шорты.
Это хорошо.
Лучше, чем быть голой.
На первый взгляд, я бы сказала, что это комната парня.
Пэйтона?
Может, Энтони?
Боже, неужели они привезли меня к себе на второй раунд?
Тошнота подкатывает к моему желудку при этой мысли. Я замечаю свой телефон на тумбочке и задаюсь вопросом: «Что за тупой насильник дает своей жертве возможность позвать на помощь?» Но я не трачу ни секунды на раздумья и сжимаю телефон в руке.
У него всего десять процентов заряда.
Черт, я оставила интернет включенным на всю ночь.
Это выльется мне в огромный счет за телефон.
У меня около пятнадцати сообщений от Нессы, в которых она спрашивает меня, что случилось, почему я не ночевала у нее, и как бы сильно я ни хотела ей ответить, у меня самой нет ни малейшего понятия.
От ее десятого сообщения у меня перехватывает дыхание.
Несса
Джош только что сказал мне, что ты с Джейденом. Позвони мне, как только он отвезет тебя домой.
Джейден сделал это?
Он отвез меня к себе домой?
Но… зачем?
Тогда вполне логично, что я не узнаю это место. Я никогда раньше не была у него спальне.
Я быстро решаю, что хотя Джейден Хосслер и разбил мое сердце, он не отвратительный насильник, следовательно, все могло быть хуже. Я обдумываю пути отступления, размышляя о том, как бы выскользнуть через его окно, когда на моем экране появляется новое письмо.
Университет Дьюка значится отправителем.
Я замираю на секунду, снимая блокировку телефона одним движением большого пальца, и открываю письмо, не проверяя тему.
Прочитав первую строчку, я вскрикиваю.
Дорогая Авина!
Мы рады сообщить, что вы были выбраны…
Мой рот приоткрывается.
Черт возьми.
Я получила ее.
Я получила стипендию!
Я не успеваю в полной мере насладиться тем, что моя тяжелая работа окупилась, как слышу шаги вдалеке. Кто-то идет.
Я прижимаю одеяло к груди, словно пытаясь защититься от неминуемой опасности. Шаги становятся ближе. И ближе. Пока они не останавливаются у двери. Я затаила дыхание, ожидая, когда тот, кто находится по ту сторону, сделает свой ход.
Наконец ручка поворачивается, и дверь открывается.
И он материализуется в дверном проеме.
Джейден.
Он без рубашки, его черные спортивные штаны низко свисают с бедер и подчеркивают V-образные линии, указывающие на промежность. Обычно я бы пустила слюни, глядя на его великолепное тело и рельефный пресс, но сейчас мое внимание приковано к шраму, рассекающему его живот.
Он бледный, но глубокий.
Изгибается вокруг нижней части живота.
Я никогда раньше не видела Джейдена без рубашки при свете. Конечно, он был без нее на фотографии в Snapchat и на источниках, но в обоих случаях было слишком темно, а условия для осмотра тела – не совсем оптимальные.
Я помню, как моя мама рассказывала мне, что Джей пострадал во время несчастного случая на лодке, который унес жизнь Норы Ричардс, мамы Джоша. Я просто никогда не думала, что Джейден носит на своей коже травмирующие воспоминания о том, как она умерла.
В одной руке Джей держит большой стакан воды со льдом, а в другой – самую большую бутылку обезболивающего, которую я когда-либо видела. Мы встречаемся взглядами, и его губы дрожат в едва заметной улыбке.
– Доброе утро, – говорит он хриплым голосом.
Я могу сказать, что он только что проснулся, по его маленьким, усталым голубым глазам и растрепанным черным волосам. Полагаю, он встал с постели за несколько минут до того, как я пришла в себя.
Я непонимающе смотрю на него.
Доброе утро?
Это все, что он может мне сказать?
Доброе утро?
– Принес тебе воды, – Джейден ставит стакан на тумбочку и садится в изножье кровати.
Я немедленно вываливаю на него свои опасения.
– Что случилось? Как долго я была в отключке? Почему ты привел меня сюда? Что ты…
– Тише, – Джейден останавливает меня. – Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
Я раздраженно делаю долгий, прерывистый вдох.
– Что случилось? – я начинаю с самого начала.
Джей холодеет от ярости, его челюсть дергается.
О, это не обещает ничего хорошего.
– Пэйтон накачал тебя наркотиками прошлой ночью. Энтони был с ним заодно. Они хотели… – он не может заставить себя произнести это.
– Изнасиловать меня, – заканчиваю я.
Я понимаю, как ему неприятно это слово, но пришло время сказать все как есть. Это были не просто «развлекающиеся подростки». Или «пьяная ошибкая».
Это было изнасилование.
Сексуальное нападение.
Джейден кивает, он избегает моего взгляда, как будто его тошнит, будто он в ярости от нашего разговора. Так я понимаю – он собирается сказать мне то, что я боюсь услышать. В своем последнем признании парень ясно дал понять, что ему на меня наплевать, но, черт возьми, это выражение его глаз… Единственная причина, по которой ты можешь так смотреть на кого-то, это если тебе на него не наплевать.
Или случилось немыслимое.
Мой желудок переворачивается, слезы бегут по щекам, когда я отбрасываю одеяло Джейдена со своих ног и осматриваю отмеченное бедро. Ногти Пэйтона отпечатались на моей коже.
Я подношу ладонь ко рту, мой голос срывается, когда я задыхаюсь:
– Он… он сделал это, да?
Мое тело начинает дрожать при осознании, что меня накачали наркотиками и использовали как надувную куклу. Я ничего не могу разглядеть своими остекленевшими глазами, и, когда первый всхлип вырывается из моего горла, я задаюсь вопросом, использовал ли он защиту.
Не заразил ли он меня венерическим заболеванием.
Боже, что, если я береме…
– Ви! – ладонь Джейдена накрывает мою, и я вырываюсь из его рук, уставившись в пустоту.
– Он сделал это, – повторяю я, мой голос настолько слаб, что я едва слышу его. Образы Пэйтона, насилующего накачанную наркотиками, находящуюся без сознания Авину, отключают меня от реальности. Я словно вылетаю из собственного тела.
Смотрю вниз на тело, которое считала своим.
– Ви, посмотри на меня, – Джейден обхватывает мое лицо, возвращая на твердую землю. – Посмотри на меня, – требует он, пока я не подчиняюсь.
Я впиваюсь взглядом в его глаза.
– Ничего не было.
Я ожидала, что это меня успокоит, но я только сильнее плачу.
– Ч-что? – шмыгаю я.
– Ничего не было, – уверяет меня Джейден. – Энтони, мать его, пришел в себя, пока ничего не случилось. Этот ублюдок побежал внутрь за Брайсом и мной. Ты была уже в отключке, когда мы добрались туда, но мы остановили его, Ви. Ничего не произошло, – подчеркивает он, его пальцы нежно поглаживают мое лицо. Впервые с той ночи, когда мы ездили к источникам, я узнаю мальчика передо мной.
На краткий миг он снова стал моим Джейденом.
Моим Исой.
Пока он не приходит в себя, будто только осознал, что делает, и не убирает пальцы с моей щеки.
– Что случилось с Пэйтоном?
– Мы позаботились о нем, – это все, что он говорит.
– В смысле?
Джейден издает протяжный вздох.
– Он уехал на машине «скорой помощи».
– Что? Почему? – выпаливаю я.
– Возможно, я устроил ему небольшое сотрясение мозга, но это был несчастный случай вроде как. – Джейден сдерживает ухмылку, и мое предательское сердце трепещет.
Могу сказать, что он не сожалеет.
Ни капельки.
И мне это нравится больше, чем следовало бы.
– А ты не боишься, что он обратится в полицию?
– Нет, – Джей пожимает плечами. – Ублюдок не станет так рисковать. Если он меня сдаст – станет известно, что он сделал с тобой. Нас четверо, а он один.
Он прав. У меня достаточно свидетелей, чтобы открыть летний лагерь.
– Что ж… Спасибо, – мои слова не громче шепота.
Он морщится.
– Никогда не благодари меня за это, Ви. Никогда.
Я понимающе киваю. Он просто поступил так, как это сделал бы любой порядочный человек.
– Зачем ты привел меня сюда? – спрашиваю я и вздрагиваю, чувствуя такую боль, словно по моему черепу бьют кувалдой.
– У меня не было выбора, – Джейден встает с кровати. – Несса была пьяна, и я с трудом представлял, как оставить тебя на пороге твоей мамы в полумертвом состоянии.
– Хорошее решение, – я энергично потираю виски, как будто хочу избавиться от головной боли, и поглаживаю королевскую кровать под собой. Мой затуманенный мозг соединяет одно с другим с черепашьей скоростью.
Подождите, я проснулась в его постели.
Значит ли это, что мы…
Джейден читает мои мысли и поднимает руку.
– Я оставался на своей стороне, честное слово скаута.
Я выдавливаю легкую улыбку.
– Уверена, Мэдс будет в восторге оттого, что мы спим вместе.
Глаза Джейдена расширяются от моего комментария.
Это прозвучало неправильно.
– Я… я имела в виду спать в одной постели. Не то чтобы… другое, – пищу я и хватаю стакан с водой с тумбочки. Я выпиваю все залпом, прежде чем смогу опозориться еще больше. – В любом случае мне пора идти.
Я перекидываю ноги через край кровати и поднимаюсь.
– Не торопись, – предлагает Джей. – Ты, наверное, все еще…
Мои колени мгновенно подкашиваются, уровень сил падает до рекордного минимума. Сильные руки обвиваются вокруг моей талии, прежде чем я успеваю упасть.
– …слаба, – заканчивает Джейден, его дыхание щекочет мне щеку.
Я тяжело сглатываю от такой близости.
– Я в порядке. Просто голова кружится, – я прищуриваюсь, чтобы сфокусироваться.
От наркотиков кружится голова.
О, и не забудьте про убийственное похмелье.
– Мне нужно домой, – я вырываюсь из его объятий, а затем, опираясь на мебель и спотыкаясь, иду к двери его спальни. Джейден вытягивает руку передо мной, закрывая мне доступ к ручке.
– Что тебе нужно, так это поесть и выпить как минимум пять галлонов воды. Давай я приготовлю тебе завтрак.
Мы ближе, чем следовало бы, особенно учитывая, что у него есть девушка, но я не отстраняюсь, глядя на него снизу вверх. Я понимаю, что прошлой ночью он вел себя как порядочный человек, но не давать мне выйти?
Почему он вдруг ведет себя так, будто ему не все равно?
– Но твои родители…
Он прерывает меня:
– Уехали на целый день.
Я пытаюсь разблокировать свой телефон.
– Все в порядке, правда, я просто попрошу Нессу забрать меня.
На экране моего телефона мигает знак разряженной батареи.
Черт.
– Ну же, Ви. Это меньшее, что я могу сделать после…
После того, как разбил мне сердце?
Наплевал на обещания?
Вернулся к бывшей?
– Я просто пройдусь или типа того. – Гнев поднимается в моем животе, я обхожу его и распахиваю дверь – кого волнует, что я не ориентируюсь в этом доме?
Я замечаю свое отражение в зеркале коридора и вздрагиваю. Мой макияж размазан по всему лицу, розовые волосы собраны в большой пучок. Я уже знаю, что попытка объяснить мою потрепанную внешность маме станет провалом.
У меня раскалывается голова, я боюсь, что меня может в любой момент стошнить, и на мне нет ничего, кроме баскетбольных шорт и футболки, но я все равно ковыляю к лестнице.
Он слишком милый сейчас.
Слишком… Иса.
Почему он не может быть злым?
Почему он не может быть тем козлом, который любил меня, пока не «вышел из игры»?
Так было бы гораздо легче его ненавидеть.
К несчастью для меня, родители Джейдена проявили фантазию и выбрали винтовую лестницу – другими словами, я наверняка что-нибудь сломаю, – но это меня не останавливает.
– Ради всего святого, Ви, ты едва можешь ходить, – рычит Джей, когда я, пошатываясь, беззаботно спускаюсь по лестнице. Через несколько секунд он оказывается рядом со мной, хватает меня за талию и помогает спуститься на первый этаж, шаг за шагом. Я дрожу от его прикосновения, от того, что его голый торс касается моей спины, но я виню во всем тошноту.
– Мне не нужна была твоя помощь, – ворчу я, спустившись вниз.
В следующую секунду я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги.
Да пошла ты, Вселенная.
Джейден усмехается.
– Я вижу.
– Могу я забрать свое платье?
– Кухня здесь, – он полностью игнорирует меня, указывая подбородком на ближайшую комнату. – Что думаешь насчет яичницы?
Я потрясенно наблюдаю, как он идет на кухню.
Притворяясь, что он не разрушил меня… не разрушил нас.
Что-то подсказывает мне, что я могла бы спорить с ним часами, но его упрямая задница все равно не позволит мне уйти, пока он не добьется своего. Мне требуется минута, чтобы признать поражение. Это всего лишь один прием пищи. Один прием пищи, и он отвезет меня домой. Один прием пищи, и я снова стану его ненавидеть. Это не конец света…
Верно?
***
Один неловкий, молчаливый завтрак и столь необходимый душ спустя я выхожу из ванной с мокрыми волосами и ясной головой. Как бы мне ни хотелось это признавать, но Джейден был прав. Возвращаться домой к маме, когда я выгляжу как бродяга, было бы глупо. С таким же успехом я могла бы умолять ее отказаться от меня, пока нахожусь в таком состоянии.
Потребовалось, наверное, более пяти стаканов воды и две тарелки яичницы, чтобы я смогла снова почувствовать себя человеком. Пригодились и сильнодействующие обезболивающие. Хорошо, что Джейден был очень любезен и одолжил мне запасную зубную щетку. Я больше ни минуты не могла выносить привкус дешевого пива и текилы.
Джейден выглядел так, будто несколько раз за завтрак хотел что-то сказать, но так и не сделал этого. Казалось, он борется с самим собой. Обсуждает вопрос жизни и смерти.
Он сдерживается.
Что-то скрывает.
Я просто не знаю что.
Одернув подол футболки Джейдена и натянув выше талии мешковатые спортивные штаны, которые он одолжил мне, я встречаю его в гостиной. При виде меня он встает с дивана и убирает телефон в задний карман. Он все еще без рубашки. И я все еще не могу перестать пялиться на его шрам. Я решаю подойти к нему, пока он не заметил мой пристальный взгляд.
– Ладно, мам, я поела и приняла душ. Могу я теперь забрать свое платье?
Он не смеется.
И не улыбается.
Вместо этого он морщится, потирая затылок.
– Сомневаюсь, что тебе пригодится то, что от него осталось.
Я отшатываюсь.
– Что это значит? – спрашиваю я.
Джейден смотрит на меня с сожалением.
– Пэйтон вроде как…
Он не вдается в подробности, но я знаю, к чему он клонит.
Пэйтон разорвал его на части, да?
– О, – прохрипела я. – Получается… когда ты нашел меня, я была…
– Я укрыл тебя своей курткой. Никто ни хрена не видел.
Мой желудок сжимается.
Итак, я была не только в отключке, но и полуголой, чтобы весь мир мог это увидеть. Есть еще хорошие новости для меня, Хосслер?
– Спасибо… Еще раз, – бормочу я.
– Что я говорил о благодарности? – отчитывает меня Джейден, но улыбается. Я киваю, проглатывая ухмылку. – Дай мне надеть рубашку. Потом я отвезу тебя домой, – говорит он и поднимается по лестнице к своей спальне, перепрыгивая через две ступеньки зараз.
Пока его нет, я брожу по гостиной. Подумать только, директор Хосслер и мой невыносимый учитель физкультуры живут здесь. Над L-образным диваном висит большая фотография. Директор Хосслер обнимает сына за плечи и целует его в щеку. Маленький Джейден широко улыбается.
Я замечаю, что на нем нет его серебряной цепочки.
Это первый раз, когда я вижу его без нее.
– Разглядываешь мои семейные фотографии, Харпер? – дыхание Джейдена щекочет мою щеку, и я подпрыгиваю.
Когда, черт возьми, он вошел?
– Что? Нет, я просто… – бормочу я, увеличивая расстояние между нами. Мне невыносимо находиться так близко к нему. – Ладно, разглядывала.
Он смеется.
– Не могу винить тебя. Я бы сделал то же самое.
– Кажется, вы были близки, – отмечаю я, и взгляд Джейдена устремляется к фотографии в рамке на стене.
– Так и было, – в его голосе слышится боль.
– Я едва узнала тебя без цепочки, которую ты всегда носишь на шее, – признаюсь я.
– Мне тогда было семь. Мама Джоша еще не сделала ее.
– О… она занималась украшениями? – интересуюсь я.
– Ага. Сделала нам с Джошем одинаковые цепочки, когда нам было по восемь.
Это было десять лет назад.
– Десять лет, да? Должно быть, она тебе очень нравится.
– Я не могу заставить себя снять ее после того, как она… после несчастного случая, – поправляет он.
Я вспоминаю о трагической смерти Норы Ричардс, и мне становится стыдно за то, что я задела незаживающую рану.
– В любом случае, ты готова? – Джей размахивает ключами от своего грузовика.
– Еще бы, – киваю я.
Джей жестом показывает мне идти первой, что я и делаю не задумываясь. Я уже на полпути ко входной двери, когда мое сердце бьет по тормозам. Я останавливаюсь как вкопанная, сводящий с ума голос в моей голове призывает меня попробовать еще раз.
Один последний раз.
С самого утра это не дает мне покоя. То, как он что-то говорит, а потом делает обратное. Его загадочное признание в книге, странная драка с Энтони на следующий день после того, как тот издевался надо мной в кафетерии. И даже не начинайте говорить о его геройстве прошлой ночью и о том, каким милым он был сегодня утром.
Это кажется неправильным. Я могу выставить себя дурой, а он может рассмеяться мне в лицо, но я должна попытаться. Я чувствую, как пульс бьется у меня в горле, и направляюсь прямиком к нему. Я останавливаюсь слишком близко, но он не отступает и не говорит мне держаться подальше.
Вместо этого… он придвигается ближе.
Не думаю, что он хотел это сделать. На самом деле он скорее всего и не осознает, что делает, но его реакция воспламеняет мое сердце. Я обхватываю его лицо обеими руками, вытягиваю шею, чтобы наши глаза встретились, и глубоко погружаюсь в его взгляд цвета Карибского моря в поисках ответа.
Слабого места.
Любого признака того мальчика, в которого я влюбилась.
– Что ты делаешь? – прямо говорит он.
– Проверяю теорию, – шепчу я.
Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Я придвигаюсь ближе, прижимаясь к нему бедрами и обвивая руками его шею. Теперь наши тела – одно целое, но этого недостаточно. Полная решимости увидеть, как он сломается, я приподнимаюсь на цыпочки и устремляюсь к его губам.
Только я не целую его.
Пока нет.
Я просто останавливаюсь возле его рта, намекая на поцелуй и молясь, чтобы он заглотил наживку.
Его кадык дергается.
Я улыбаюсь.
Засчитано.
– Послушай, Ви… – предупреждает он. – То, что произошло прошлой ночью, ни хрена не меняет. Я все еще не хочу тебя.
Его ложь не смогла пробить мою броню. Я не чувствую ожога или укола от его отказа. Но что я действительно чувствую… его член, упирающийся мне в живот.
– Правда? – шепчу я в миллиметре от его губ, мои пальцы медленно ползут вверх по его торсу. Я прижимаю ладонь к его груди, отказываясь разрывать зрительный контакт.
Я чувствую, как его сердце бьется под моей рукой.
Грохочет по его грудной клетке, как пулемет.
– Тогда почему твое сердце бьется так быстро? – я разоблачаю его, не отрывая ладони от груди. Он молчит, но я ловлю его взгляд, устремленный на мои губы.
– Ты путаешь свои мечты с реальностью, Харпер, – он сжимает челюсть. Я почти сдаюсь, но какая-то сила внутри меня заставляет продолжать бороться.
Еще немного.
– Значит… если я поцелую тебя прямо сейчас, ты оттолкнешь меня? – Мои пальцы зарываются в его волосы, и я дразню его, осторожно касаюсь губами его губ, чтобы не довести дело до конца.
Его кадык снова дергается.
– Последний шанс, Иса, – умоляю я, мой голос срывается.
Он прекрасно понимает, что я имею в виду.
Я знаю, что ты все еще там.
Но ты должен вернуться.
Вернись, пока не потерял меня.
В ответ… он ничего не говорит.
Абсолютно ничего.
Для меня это сигнал остановиться и сократить потери.
– Как пожелаешь, – я проглатываю свою гордость.
Я начинаю отстраняться, убирая руки с его шеи.
Но он не дает мне этого сделать.
Я задыхаюсь, когда Джей рывком притягивает меня обратно к своей груди и почти яростно прижимается губами к моим. Его рот агрессивный, мстительный, но я целую его в ответ, как будто это все, на что я способна. В том, как он поглощает меня, нет ни извинений, ни сдержанности. Только кипящая смесь боли, страсти и негодования.
Он просовывает свой язык мне в рот с диким, раздраженным стоном, который глубоко отдается в моих костях, и я начинаю понимать…
Он злится не на меня.
Он злится на себя.
Мы цепляемся за одежду друг друга, его потребность во мне выпирает между нами. Я разочарована в себе. Разочарована тем, что мне понадобился всего один достойный жест с его стороны, чтобы приползти к нему. Я разочарована тем, что сильно люблю этого засранца, но не могу отказаться от любви.
Любить Джейдена Исайю Хосслера – это пожизненный приговор…
И я признаю себя виновной.
– Боже, я скучал по тебе, – он бормочет между поцелуями, отбросив притворство. – Я так чертовски скучал по тебе, Ви.
Наконец маска, которую он носил всю неделю, трескается, осколки летят во все стороны, но слезы жгут мне глаза. Подтверждение, что весь его образ «плохого парня» был ложью, приносит столько же облегчения, сколько и разрушения. Мне приходится использовать каждую каплю силы в своем теле, чтобы оторваться от него.
– Тогда почему ты разбил мне сердце? – задыхаюсь я.
Как и всегда, он вздрагивает при виде моих заплаканных глаз, а затем глубоко вздыхает, прижимаясь своим лбом к моему.
– Потому что я должен был.
Сказав это, он снова овладевает моим ртом, и я подаюсь вперед, хватаясь за его рубашку. Я растворяюсь в еще одном горячем поцелуе. Гнев кипит во мне, и я проклинаю невыносимую тоску моего тела по нему. Я ненавижу, что каждая клеточка моего существа нуждается в его губах больше, чем в объяснении.
– Это не ответ, – настаиваю я, не прекращая поцелуй.
– Это единственный ответ, который я могу дать тебе, – он прикусывает мою нижнюю губу.
Его ответ глубоко ранит меня, но я целую его снова.
И снова.
И снова.
Остановись, Ви.
Твою мать, остановись.
– Нет, – я отталкиваю его от себя и отступаю. – Я это не принимаю. Ты не имеешь права топтать мое сердце и даже не сказать почему. К черту это. К черту тебя.
Моя грудь быстро поднимается и опускается.
Как и у Джейдена.
Он осмеливается сделать шаг вперед, но я отхожу еще дальше.
– Скажи, – почти кричу я. – Или потеряешь меня.
Он крепко сжимает губы, в его глазах светится душераздирающая печаль. Как будто он хочет мне сказать.
Но не может.
– Ладно, – я вытираю щеки и отворачиваюсь.
Чем ближе я подхожу к двери, тем быстрее расширяется пустота у меня в животе.
Пожалуйста, не отпускай меня.
Не теряй меня.
Я хватаюсь за ручку и начинаю поворачивать…
– Подожди! – выкрикивает Джейден в последнюю секунду.
Я оборачиваюсь, боль пульсирует во мне как барабанный бой.
– Назови мне хоть одну вескую причину, почему я должна это сделать, – умоляю я.
Сейчас я из последних сил держусь за него… за нас.
Тогда он говорит это.
– Потому что я люблю тебя.
С этими словами мои стены рушатся.
Я слышала его слова, но не могу осознать их.
– Ты… что?
– Ты слышала меня, – он приближается ко мне. – Я люблю тебя. Я люблю тебя с тех самых пор, когда бросил твоих кукол в барбекю и столкнул тебя с лесенки, только чтобы поцеловать. – Он делает паузу, в его голосе звучит боль. – Я чертовски люблю тебя, Ви… И я плачу за это.
Его речь превращает в пыль то, что осталось от моей брони. Слезы текут по моему лицу, горло невыносимо болит.
– Но ты… ты сказал, что ненавидишь меня.
– Я не это имел в виду! – кричит он. – Ни на одну гребаную секунду. Я думал, ты поймешь. Я думал…
– Прости, существует другой способ интерпретации «я ненавижу тебя», о котором я не знаю? – огрызаюсь я.
– Помнишь, что я сказал тебе на вечере розыгрышей от выпускников?
Его вопрос обжигает мою голову воспоминаниями. Мы вместе застряли в химической лаборатории в три часа ночи. Я сказала, что ненавижу его, а Джей заявил, будто девушки говорят «я ненавижу тебя» только тем парням, которые им нравятся.
«– И что? Я ненавижу тебя значит «я люблю тебя», так, что ли?
– Именно так, да.
– Получается, согласно твоей теории, я только что сказала, что люблю тебя?
– Верно. Видишь ли, с этого момента, когда бы ты ни сказала «я ненавижу тебя», это будет означать обратное».
Черт возьми.
Конечно.
Как я могла это упустить?
– Это все равно не объясняет, почему ты это сделал, – обвиняю я.
– Я не знал, что, черт возьми, сделать еще, Ви, я… Мэдс следила за каждым моим шагом. Это был единственный способ, чтобы передать тебе сообщение.
– Мэдс? – я выгибаю бровь. – Какое, черт возьми, она имеет ко всему этому отношение?
Осознание затягивает меня в воронку ужаса.
Я задыхаюсь.
– Боже мой… она…
– Администратор группы в Facebook? Да, – Джей кивает.
Эта новость потрясает меня до глубины души.
– Она же опубликовала признания. Эта стерва уже некоторое время следит за нами, – добавляет Джейден.
– Итак, ты говоришь, что Мэдс заставила тебя делать все это дерьмо? Отвергнуть меня? Обращаться со мной, как будто я ничего не значу? – выплевываю я.
Чувство вины искажает его черты.
– Мне чертовски жаль, Ви.
Это звучит так хорошо и просто из его уст.
Было бы очень удобно свалить вину на его сумасшедшую бывшую чирлидершу, но он потерял мое доверие. И ему понадобится гораздо больше, чем красивые голубые глаза и неудачные извинения, чтобы вернуть его.
Я вздрагиваю.
– Я хочу верить тебе, Джей, хочу, но…
– Но ты не веришь, – он фокусируется на кафельном полу.
Мгновение тишины.
Он резко поднимает голову вверх.
– Хорошо, тогда поверь в это.
Джейден встречает меня у входной двери, снимает блокировку с телефона и прокручивает галерею. Затем переворачивает экран, чтобы мне было лучше видно, и воспроизводит видео. На кадрах видно, как Джейден пробирается к шестому проходу и берет с полки книгу стихов. Видео было снято между книжными полками, чтобы он не заметил. Он осматривается по сторонам.
Затем засовывает признание в книгу.
Дерьмо.
Вот и докозательство.
– Мэдс прислала мне это на следующий день после того, как мы ездили к источникам, – продолжает Джей. – Ей никогда в жизни не отказывали, и она плохо это восприняла. Мэдс пообещала, что не выдаст меня, пока я остаюсь ее маленькой сучкой. Ее единственным условием было, чтобы я держался подальше от тебя и вернулся к ней. Она вела себя как помешанная психопатка. Как будто считала, что мы действительно вместе или что-то в этом роде.
Я отступаю на шаг, осмысливая все это.
– Я знаю, это слишком, но ты должна понять. У меня не было выбора. Моя мама… Она… – Джейден прикусывает щеку, нужные слова ускользают от него.
Его налитые кровью глаза пронзают меня насквозь.
Он разваливается на части.
Рассыпается на куски у меня на глазах.
Прямо сейчас бог Истон-Хай – всего лишь простой смертный. Падший король, который отказался от короны и покинул королевство.
На короткое, мимолетное мгновение он становится одним из нас.
Ему больно.
Он истекает кровью.
И он напуган.
Совсем как я.
– Моя мама может попасть в тюрьму, Ви, – хрипит Джейден и падает на один из кухонных стульев. Он опирается локтями на расставленные ноги и кладет голову на руки, пряди его черных волос падают между нами, как занавес.
Я сажусь на стул напротив него.
– Я думал, что поступаю правильно. Защищаю свою семью, но прошлой ночью… – он сжимает кулаки. – Когда я увидел этого ублюдка Пэйтона на тебе… Твое разорванное платье. Черт, я думал, что убью кого-нибудь. Мне было насрать на мою маму, Мэдс или кого-либо еще. Все, что меня волновало, – это ты. Этот ублюдок и пальцем бы тебя не тронул, если бы я…
Я не могу представить, под каким давлением он находился. Не могу представить, каково выбирать между тем, чтобы бросить собственную мать на растерзание волкам или разбить кому-то сердце. Я понимаю, почему он это сделал, какими бы ужасными и жестокими ни были его методы.
Честно говоря, я бы сделала то же самое.
– Блин, я не знаю, как выбрать, Ви, – он смотрит на меня снизу вверх, подавленный во всех смыслах этого слова. – Я… я не могу.
Одинокая слеза вытекает из его щенячьих глаз и стекает по идеальному лицу, застывая на губах.
Мое сердце разбивается вдребезги.
Он плачет.
Инстинктивно я обхватываю его лицо ладонями, магнетическое притяжение между нами слишком сильно, чтобы противостоять ему. Я стираю слезу с его нижней губы большим пальцем и так сильно прижимаю свои губы к его, что можно подумать, будто я пытаюсь высосать его досуха, и так оно и есть. Я хочу забрать его страдания, мать-преступницу, разрушенную семью.
Все это.
Без сомнений.
Без колебаний.
Я бы потопила свой собственный корабль, чтобы удержать его на плаву.
Но я не могу. Поэтому вместо этого… я отдаю ему всю себя и чертовски надеюсь, что этого будет достаточно. Поцелуй грязный, грубый, влажный от всех этих слез. Откуда-то из глубины его горла раздается низкий хрип, и Джей берет меня за запястье, усаживая к себе на колени.
Обхватив его, я устраиваюсь на нем сверху, его руки обнимают меня. Он вытаскивает язык, чтобы облизать уголок моего рта, и я приоткрываю для него губы. Наши языки сплетаются в танго, с которым не сравнятся самые великие танцоры, и я наблюдаю, как уникальная возможность сводится к забвению. Это мой шанс спастись.
Это временно.
Мы временны.
Но «временное» слишком хорошо, чтобы от него отказаться, поэтому я с головой ныряю в историю, у которой нет завтра.
Я не помню, как мы оказались в его спальне. Знаю лишь, что как только Джейден захлопывает дверь, его рот впивается в мой, необходимость стереть это страдальческое выражение с его лица побеждает мою неуверенность. Я практически слышу, как он сглатывает, когда я падаю на колени и, моргая, смотрю на него.
Он впивается зубами в мою нижнюю губу, наблюдая, как я запускаю пальцы в пояс его черных спортивных штанов и стягиваю все сразу – включая нижнее белье. Его твердый член вырывается между нами. Джейден выглядит… величественно.
Высокий.
Голый.
Пугающий.
Теперь я сглатываю.
Я обхватываю рукой его ствол, и он делает резкий, хриплый вдох от моего неопытного прикосновения. Я провожу другой рукой вниз по его подтянутому телу, лаская каждый изгиб, каждый мускул, пока кончик указательного пальца не касается контура его шрама. Темно-розовый рубец заканчивается чуть выше промежности.
Кажется, будто он и должен там находиться.
Господи, даже его шрам прекрасен.
Мне больно представлять, как он его получил.
Больно представлять, как маленького Джейдена ранили в результате несчастного случая на лодке. Я понимаю, что сценарии, которые я прокручиваю в голове, скорее всего, в десять раз хуже, чем реальность, но это не останавливает мое воображение. Я бы точно не получила награду «Королева хитрости», потому что он замечает мой взгляд и убирает волосы с моего лба.
– Не жалей меня, Ви. В тот день я ушел со шрамом. Большое, блин, дело. Джош остался без матери.
Я киваю, приходя в себя, и провожу его кончиком между своих губ. Джей тут же закрывает глаза, вцепившись в мои волосы, пока я обвожу его языком. Мой темп неустойчив.
Нерешителен.
Однако давление рта остается постоянным. Я решаю проверить, как глубоко я смогу взять его в рот, и Джейден откидывает голову назад с таким страстным звуком, что мои бедра сжимаются. Я чувствую, как головка его члена ударяется о заднюю стенку моего горла, и быстро провожу вверх и вниз по его стволу, позволяя руке и языку объединить усилия.
– Че-е-ерт, Ви, – хрипит он, открывая глаза, чтобы посмотреть мне в лицо, но я не сбавляю темпа. Не в силах больше терпеть, я скольжу пальцами вниз по своему животу под спортивные штаны, которые он мне одолжил, и начинаю понемногу ласкать себя.
Его глаза вспыхивают от моей инициативы, и я чувствую, как он дергается внутри моего рта.
– Вставай, – приказывает он леденящим душу хрипловатым голосом и вытаскивает член из моего рта. Джей берет меня за руку, чтобы помочь подняться с деревянного пола, и, не говоря ни слова, ведет меня к кровати.
Я едва успеваю забраться в постель, как он проводит ладонью между лопаток и вжимает мое тело в матрас. В мгновение ока он стягивает с меня штаны и трусики.
Мое лицо прижато к одеялу, я могу только представлять, как его глаза блуждают по моему телу, впитывая каждый сантиметр. Я чувствую себя такой незащищенной, но в то же время настолько разгоряченной, что, держу пари, он мог бы использовать мою кожу, чтобы зажечь спичку.
– Раздвинь ноги, – приказывает он.
Мурашки пробегают по всему телу, и я подчиняюсь.
Его пальцы скользят по моим складочкам, и я ахаю, когда он хлопает ладонями по моим ягодицам и раздвигает их, чтобы лучше рассмотреть. От смущения мое сердце учащенно бьется, но застенчивый голос в моей голове заглушается звуками пения ангелов, как только рот Джейдена оказывается на моем клиторе.
Его язык движется вверх и вниз. Он пожирает меня сильно и быстро, и я начинаю бояться, что давление заставит меня замереть, когда все закончится. В считаные минуты он заставляет меня стонать в простыню, сжимая в кулаке одеяло.
Через мгновение он останавливается, отстраняясь, и я уже собираюсь начать жаловаться, но его член, заменивший губы, заставляет меня замолчать. Он неустанно трет мой клитор, скользя взад и вперед по моей щели, сводя меня с ума, черт возьми.
– Джей… – я хнычу, мое тело не более чем пучок спазмов и фейерверков. – Пожалуйста.
– Чего ты хочешь, Ви? Покажи мне, – он дразнит меня, растягивая мой вход своим кончиком и несколько раз отстраняясь. Опьяненная им, я запрокидываю голову, протягиваю руку за спину, чтобы схватить его…
И направить внутрь себя.
Без защиты.
Мы задыхаемся в унисон от внезапного ощущения, хватка Джейдена на моих ягодицах усиливается, оставляя следы. Когда я осознаю, что действую как сумасшедшая, становится слишком поздно.
– Авина, – мое имя звучит как поэзия в его устах.
Я знаю, как безрассудно мы себя ведем.
Он тоже.
Но никто из нас не дергает за струну паники.
– Черт, мы не можем, – говорит Джей, погружаясь в меня еще глубже. – В тебе так чертовски хорошо.
Он шлепает меня по заднице, и я теряю рассудок.
– Это плохая идея, – издаю я стон, прижимаясь к нему тазом, желая большего. Он толкается в меня бедрами в ответ.
– Ужасная идея, – соглашается он, накручивая мои волосы на кулак, двигаясь во мне. – Черт, Ви… мы правда не можем, – ему удается на мгновение прийти в себя, и он замедляет темп. – Ты вообще принимаешь таблетки?
– Да, – я киваю. – Ты чист?
Неплохо было бы поговорить об этом до того, как засунуть в себя его член, тупица.
– Да. Ты единственная девушка, с которой я спал с тех пор, как проверился, – уверяет меня Джей, прикусывая зубами мочку моего уха. – Ты?
– Я проверялась после Пэйтона, и ты единственный, с кем я была… ну, с тех пор, – стыдливо признаюсь я.
И это скрепляет нашу сделку.
Его грудь накрывает мою спину, Джей запечатлевает долгий поцелуй на моих губах, набирая скорость с каждым толчком. Совсем скоро он трахает меня до потери сознания. Наш первый раз был потрясающим, но ничто не сравнится с этим. Чувствовать его – всего его – без преград.
Я извиваюсь из стороны в сторону, когда он просовывает руку под мое тело и начинает энергично массировать меня. Он не отступает, пока мой клитор не набухает под его пальцем. Миллион искр вспыхивает во мне, устремляясь к чувствительному местечку между ног.
Я взвизгиваю, когда он резким движением разворачивает нас и укладывает на спину. Джейден забирается на меня сверху и занимает правильную позицию, прежде чем снова погрузиться в меня. Когда одна его рука находит мое горло, а другая – клитор, я вскрикиваю. На этот раз он не целует меня, наслаждаясь моей реакцией, когда наши тела смыкаются. Догги-стайл был лучше.
По крайней мере, для моего сердца.
Это означало, что мне не нужно было смотреть ему в глаза.
В позе сзади я могла рассыпаться на части.
Но в обычной позе я – раздробленная, склеенная фарфоровая ваза. Удовольствие пульсирует по моему телу, и я крепко зажмуриваюсь.
– Я уже близка, – хнычу я, сдерживаясь изо всех сил, и Джей рывком притягивает мой подбородок для горячего, грубого поцелуя.
Близка к тому, чтобы отказаться от тебя.
Близка к тому, чтобы скучать по тебе до боли в сердце.
Близка к тому, чтобы сделать выбор, который ты не можешь сделать.
Его толчки теряют темп, становятся более рваными.
– Я люблю тебя, – хрипит Джейден мне на ухо, и я целую его, прежде чем сделать что-то глупое, например сказать то же самое в ответ.
– Не останавливайся, – умоляю я, когда наслаждение достигает апогея. Мой рот открывается, когда я кончаю в последний раз. Я дрожу под ним и по тяжелому дыханию Джея понимаю, что он следующий.
– Я чертовски люблю тебя, Ви, – повторяет он, глядя мне прямо в глаза. Как будто он знает, что я собираюсь сделать.
Как будто он знает, что я должна его бросить.
Его настигают спазмы, челюсть напрягается, когда он изливается глубоко в меня без презерватива. Я наблюдаю за его кульминацией, находя столько красоты и совершенства в том, как он распадается на части.
– Я люблю тебя, – сдаюсь я, и мое сердце разрывается на две части.
Четыре.
Шесть.
Идиотка. Зачем ты сказала это в ответ?
Зачем ты говоришь так, словно для вас двоих есть надежда? Зачем обманывать, будто после всего ты когда-нибудь снова заговоришь с ним?
Потные и уставшие, мы с Джейденом падаем в объятия друг друга, и, смаргивая слезы, я нахожу утешение в том, что у всех величайших любовных историй есть срок годности.
Я просто хочу, чтобы наша не истекала сегодня.